Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Юмор
Чехов Антон Павлович
Раз в год

Маленький  трехоконный  домик  княжны  имеет  праздничный   вид.   Он помолодел точно. Вокруг него тщательно подметено, ворота открыты,  с  окон сняты решетчатые жалюзи. Свежевымытые оконные стекла  робко  заигрывают  с весенним солнышком. У парадной двери стоит швейцар Марк, старый и дряхлый, одетый в изъеденную молью ливрею.  Его  колючий  подбородок,  над  бритьем которого провозились дрожащие руки целое утро,  свежевычищенные  сапоги  и гербовые пуговицы тоже отражают  в  себе  солнце.  Марк  выполз  из  своей каморки недаром. Сегодня день именин княжны, и он  должен  отворять  дверь визитерам и выкрикивать их имена. В передней пахнет не кофейной гущей, как обыкновенно, не постным супом, а  какими-то  духами,  напоминающими  запах яичного мыла. В комнатах старательно  прибрано.  Повешены  гардины,  снята кисея с картин, навощены потертые, занозистые полы. Злая Жулька,  кошка  с котятами и цыплята заперты до вечера в кухню.

Сама княжна, хозяйка трехоконного домика,  сгорбленная  и  сморщенная старушка, сидит в большом кресле и то и  дело  поправляет  складки  своего белого кисейного платья. Одна только роза, приколотая к  ее  тощей  груди, говорит,  что  на  этом  свете  есть   еще   молодость!   Княжна   ожидает визитеров-поздравителей. У нее должны быть: барон  Трамб  с  сыном,  князь Халахадзе, камергер Бурластов, кузен генерал  Битков  и  многие  другие... человек двадцать! Они  приедут  и  наполнят  ее  гостиную  говором.  Князь Халахадзе споет что-нибудь, а генерал Битков два часа будет просить у  нее розу... А она знает, как держать себя с этими  господами!  Неприступность, величавость и грация будут сквозить во всех ее движениях... Приедут, между прочим, купцы Хтулкин и Переулков: для этих  господ  положены  в  передней лист бумаги и перо. Каждый сверчок знай свой шесток.  Пусть  распишутся  и уйдут...

Двенадцать   часов.   Княжна   поправляет   платье   и   розу.    Она прислушивается:  не   звонит   ли   кто?   С   шумом   проезжает   экипаж, останавливается. Проходят пять минут.

"Не к нам!" - думает княжна.

Да, не к вам, княжна! Повторяется история прошлых годов. Безжалостная история! В два часа княжна, как и в прошлом году, идет к себе в  спальную, нюхает нашатырный спирт и плачет.

- Никто не приехал! Никто!

Около княжны суетится старый Марк. Он не менее  огорчен:  испортились люди! Прежде валили в гостиную, как мухи, а теперь...

- Никто не приехал! - плачет княжна. - Ни барон, ни князь  Халахадзе, ни Жорж Бувицкий... Оставили меня! А ведь не будь  меня,  что  бы  из  них вышло? Мне обязаны они своим счастьем, своей карьерой -  только  мне.  Без меня из них ничего бы не вышло.

- Не вышло бы-с! - поддакивает Марк.

- Я не прошу благодарности... Не нужна она мне!  Мне  нужно  чувство! Боже мой, как обидно! Даже племянник Жан не приехал. Отчего он не приехал? Что я ему худого сделала? Я заплатила по всем его векселям,  выдала  замуж его сестру Таню за  хорошего  человека.  Дорого  мне  стоит  этот  Жан!  Я сдержала слово, данное моему брату, его отцу... Я истратила на него... сам знаешь...

- И  родителям  их  вы,  можно  сказать,  ваше  сиятельство,  заместо родителей были.

- И вот... вот она благодарность! О люди!

В три часа, как и в прошлом году,  с  княжной  делается  истерический припадок.  Встревоженный  Марк  надевает  свою  шляпу  с  галунами,  долго торгуется с извозчиком и едет к племяннику Жану. К счастью,  меблированные комнаты, в которых обитает князь Жан, не слишком  далеко...  Марк  застает князя валяющимся  на  кровати.  Жан  только  что  воротился  со  вчерашней попойки. Его помятое мордастое лицо багрово, на лбу пот. В голове его шум, в желудке революция. Он рад бы уснуть, да  нельзя:  мутит.  Его  скучающие глаза устремлены на рукомойник, наполненный доверху сором и мыльной водой.

Марк входит в грязный номер и, брезгливо пожимаясь, робко подходит  к кровати.

- Нехорошо-с,  Иван  Михалыч! -  говорит  он,  укоризненно  покачивая головой. - Нехорошо-с!

- Что нехорошо?

- Почему вы сегодня не пожаловали вашу тетушку с ангелом  поздравить? Нешто это хорошо?

- Убирайся к чёрту! - говорит Жан, не отрывая глаз от мыльной воды.

- Нешто это тетушке не обидно? А? Эх, Иван Михалыч, ваше сиятельство! Чувств у вас никаких нету! Ну, с какой стати вы их огорчаете?

- Я не делаю визитов...  Так  и  скажи  ей.  Этот  обычай  давно  уже устарел... Некогда нам  разъезжать.  Разъезжайте  сами,  коли  делать  вам нечего, а меня оставьте. Ну, проваливай! Спать хочу...

- Спать хочу... Лицо-то, небось, воротите! Стыдно в глаза глядеть!

- Ну... тсс... Дрянь ты этакая! Паршак!

Продолжительное молчание.

- А уж вы, батюшка, съездите, поздравьте! - говорит  Марк  ласково. - Оне плачут, мечутся на постельке... Уж вы будьте такие добрые, окажите  им свое почтение... Съездите, батюшка!

- Не поеду. Незачем и некогда... Да и что  я  буду  делать  у  старой девки?

- Съездите,  ваше  сиятельство!  Уважьте,  батюшка!  Сделайте   такую милость! Страсть как огорчены оне вашею, можно сказать, неблагодарностью и бесчувствием!

Марк проводит рукавом по глазам.

- Сделайте милость!

- Гм... А коньяк будет? - говорит Жан.

- Будет, батюшка, ваше сиятельство!

Князь подмигивает глазом.

- Ну, а сто рублей будет? - спрашивает он.

- Никак это невозможно! Самим вам  небезызвестно,  ваше  сиятельство, капиталов у нас уж нет тех, что были... Разорили  нас  родственники,  Иван Михалыч. Когда были у нас деньги, все хаживали, а теперь... Божья воля!

- В прошлом году я за визит с  вас...  сколько  взял?  Двести  рублей взял. А теперь и ста нет? Шутки  шутишь,  ворона!  Поройся-ка  у  старухи, найдешь... Впрочем, убирайся. Спать хочу.

- Будьте так благодушны, ваше сиятельство! Стары оне, слабы... Душа в теле еле держится. Пожалейте их, Иван Михалыч, ваше сиятельство!

Жан неумолим. Марк начинает торговаться. В пятом  часу  Жан  сдается, надевает фрак и едет к княжне...

- Ma tante*, - говорит он, прижимаясь к ее руке. И, севши на софу, он начинает прошлогодний разговор.

_______________

* Тетушка (франц.).

- Мари Крыскина, ma tante, получила письмо из Ниццы... Муженек-то! А? Каков? Очень развязно  описывает  дуэль,  которая  была  у  него  с  одним англичанином из-за какой-то певицы... забыл ее фамилию...

- Неужели?

Княжна  закатывает  глаза,  всплескивает  руками  и   с   изумлением, смешанным с долею ужаса, повторяет:

- Неужели?

- Да... На дуэлях дерется, за певицами бегает, а тут жена... чахни  и сохни по его милости... Не понимаю таких людей, ma tante!

Счастливая  княжна  поближе  подсаживается  к  Жану,  и  разговор  их затягивается... Подается чай с коньяком.

И в то время как счастливая княжна, слушая Жана, хохочет,  ужасается, поражается, старый Марк роется в  своих  сундучках  и  собирает  кредитные бумажки. Князь Жан сделал большую  уступку.  Ему  нужно  заплатить  только пятьдесят рублей. Но, чтобы заплатить эти пятьдесят рублей, нужно перерыть не один сундучок!

Число просмотров текста: 884; в день: 0.43

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0