Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Юмор
Чехов Антон Павлович
75 000

Ночью, часов в 12, по Тверскому бульвару  шли  два  приятеля.  Один - высокий, красивый брюнет в поношенной медвежьей шубе и цилиндре,  другой - маленький, рыженький человек в рыжем пальто с белыми костяными пуговицами. Оба шли и молчали. Брюнет слегка насвистывал мазурку, рыжий угрюмо  глядел себе под ноги и то и дело сплевывал в сторону.

- Не посидеть ли нам? - предложил наконец брюнет, когда оба  приятеля увидели темный силуэт Пушкина и огонек над воротами Страстного монастыря.

Рыжий молча согласился, и приятели уселись.

- У меня есть к тебе маленькая  просьба,  Николай  Борисыч, -  сказал брюнет после некоторого молчания. - Не можешь ли ты, друг, дать мне взаймы рублей десять - пятнадцать? Через неделю отдам...

Рыжий молчал.

- Я не стал бы тебя и беспокоить, если бы не  нужда.  Скверную  штуку сыграла со мной сегодня судьба... Жена дала  мне  сегодня  утром  заложить свой браслет... Нужно ей за свою  сестренку  в  гимназию  заплатить...  Я, знаешь, заложил и вот... при тебе сегодня в стуколку нечаянно проиграл...

Рыжий задвигался и крякнул.

- Пустой ты человек, Василий Иваныч! - сказал он, покрививши рот злой усмешкой. - Пустой человек! Какое ты право имел садиться с барынями играть в стуколку, если ты знал, что эти деньги не твои, а чужие? Ну,  не  пустой ли ты человек, не фат ли? Постой, не перебивай... Дай я тебе раз  навсегда выскажу... К чему эти вечно новые костюмы, эта вот  булавка  на  галстухе? Для тебя ли, нищего, мода? К чему этот дурацкий цилиндр? Тебе, живущему на счет жены, платить пятнадцать рублей за цилиндр, когда отлично, не в ущерб ни моде, ни эстетике, ты мог бы проходить в трехрублевой шапке! К чему это вечное хвастанье своими несуществующими знакомствами? Знаком и с Хохловым, и с Плевако, и со  всеми  редакторами!  Когда  ты  сегодня  лгал  о  своих знакомствах, у меня за тебя глаза и уши горели! Лжешь и  не  краснеешь!  А когда ты играешь с этими барынями, проигрываешь им женины деньги,  ты  так пошло и глупо улыбаешься, что просто... пощечины жалко!

- Ну оставь, оставь... Ты не в духе сегодня...

- Ну, пусть  это  фатовство  есть  мальчишество,  школьничество...  Я согласен допустить это, Василий Иваныч... ты еще  молод...  Но  не  допущу я...  не  пойму  одной  вещи...  Как  мог  ты,  играя  с  теми  куклами... сподличать? Я видел, как ты, сдавая,  достал  себе  из-под  низу  пикового туза!

Василий Иваныч покраснел, как школьник, и начал оправдываться.  Рыжий настаивал на своем.  Спорили  громко  и  долго.  Наконец  оба  мало-помалу умолкли и задумались.

- Это правда, я сильно  завертелся, -  сказал  брюнет  после  долгого молчания. - Правда... Весь я  потратился,  задолжался,  растратил  кое-что чужое и теперь не знаю, как  выпутаться.  Знаешь  ли  ты  то  невыносимое, скверное чувство, когда всё тело чешется и когда у тебя  нет  средства  от этой чесотки? Нечто вроде этого чувства я испытываю теперь... Весь по  уши залез в дебри... Совестно и людей и самого себя... Делаю массу  глупостей, гадостей, из самых мелких побуждений, и  в  то  же  время  никак  не  могу остановиться... Скверно! Получи я наследство или выиграй, так  бросил  бы, кажется, всё на свете и родился бы снова...  А  ты,  Николай  Борисыч,  не осуждай меня... не бросай камня... Вспомни пальмовского Неклюжева...

- Помню я твоего Неклюжева, - сказал рыжий. - Помню...  Сожрал  чужие деньги, налопался и  после  обеда  захотел  покейфовать:  перед  девчонкой расхныкался!..  До  обеда,  небось,  не   похныкал...   Стыдно   писателям идеализировать подобных подлецов! Не будь  у  этого  Неклюжева  счастливой наружности и галантных манер, не влюбилась бы в него купеческая дочка и не было бы раскаяния... Вообще подлецам судьба дает счастливые  наружности... Все ведь вы купидоны. Вас любят, в вас влюбляются... Вам страшно везет  по части женщин!

Рыжий встал и заходил около скамьи.

- Твоя жена, например... честная, благородная женщина... за  что  она могла полюбить тебя? За что? И сегодня вот, целый вечер, в то время, когда ты врал и ломался, не отрывала от тебя глаз хорошенькая блондинка...  Вас, Неклюжевых, любят, вам жертвуют, а тут всю жизнь  работаешь,  бьешься  как рыба об лед... честен, как сама честность, и -  хоть  бы  одна  счастливая минута! А еще тоже... помнишь? Был я женихом твоей жены Ольги  Алексеевны, когда она еще не знала тебя, был немножко счастлив, но подвернулся ты и... я пропал...

- Ррревность! - усмехнулся брюнет. - А  я  и  не  знал,  что  ты  так ревнив!

По лицу Николая Борисыча пробежало чувство досады и гадливости...  Он машинально, сам того не сознавая, протянул вперед  руку  и...  махнул  ею. Звук пощечины нарушил тишину ночи... Цилиндр слетел  с  головы  брюнета  и покатился  по  утоптанному  снегу.  Всё  это  произошло  в  одну  секунду, неожиданно, и вышло глупо, нелепо. Рыжему  тотчас  же  стало  стыдно  этой пощечины. Он уткнул лицо в полинялый воротник своего пальто и  зашагал  по бульвару. Дойдя до  Пушкина,  он  оглянулся  на  брюнета,  постоял  минуту неподвижно и, словно испугавшись чего-то, побежал к Тверской...

Василий Иваныч долго просидел молча и не двигаясь. Мимо  него  прошла какая-то женщина и  со  смехом  подала  ему  его  цилиндр.  Он  машинально поблагодарил, поднялся и пошел.

"Сейчас зуденье начнется, - думал  он  через  полчаса,  взбираясь  по длинной лестнице к себе  на  квартиру. -  Достанется  мне  от  супруги  за проигрыш! Всю ночь будет проповедь читать! Чёрт бы ее взял совсем!  Скажу, что потерял деньги..."

Дойдя до своей двери, он робко позвонил. Его впустила кухарка...

- Проздравляем вас! - сказала ему кухарка, ухмыляясь во всё лицо.

- С чем это?

- А вот увидите-с! Смилостивился бог!

Василий Иванович пожал плечами и вошел в спальную. Там за  письменным столом  сидела  его  жена  Ольга  Алексеевна,  маленькая   блондиночка   с папильотками в  волосах.  Она  писала.  Перед  ней  лежало  несколько  уже готовых, запечатанных писем. Увидев мужа, она вскочила и бросилась ему  на шею.

- Ты пришел? - заговорила она. - Какое счастье!  Ты  не  можешь  себе представить,  какое  счастье!  Со  мной  истерика  была,  Вася,  от  такой неожиданности... На, читай!

И она, прыгнув к столу, взяла газету и поднесла ее к лицу мужа.

- Читай! Мой билет выиграл 75000! Ведь у  меня  есть  билет!  Честное слово, есть! Я скрывала его от тебя потому  что...  потому  что...  ты  бы заложил его. Николай Борисыч, когда был женихом, подарил мне этот билет, а потом не захотел его взять обратно. Какой  хороший  человек  этот  Николай Борисыч! Теперь мы ужасно богаты! Ты теперь исправишься, не  будешь  вести беспорядочную жизнь. Ведь ты кутил и обманывал  меня  от  недостатков,  от бедности. Я это понимаю. Ты умный, порядочный...

Ольга Алексеевна прошлась по комнате и засмеялась.

- Вот неожиданность! Ходила я, ходила из угла в угол, бранила тебя за твое распутство, ненавидела и потом села от тоски газету читать... И вдруг вижу!.. Написала  всем  письма...  сестрам,  матери...  То-то  обрадуются, бедные! Но куда же ты?

Василий Иваныч заглянул в газету... Ошеломленный, бледный, не  слушая жены, он простоял некоторое время молча, что-то  придумывая,  потом  надел свой цилиндр и вышел из дому.

- На Большую Дмитровку, номера N N! - крикнул он извозчику.

В номерах он не застал того, кто ему был нужен.  Знакомый  ему  номер был заперт.

"Она, должно быть, в театре, - подумал он, - а из  театра...  ужинать поехала... Подожду немного..."

И он остался ждать... Прошло полчаса, прошел час...  Он  прошелся  по коридору и поговорил с сонным лакеем... Внизу на  номерных  часах  пробило три... Наконец, потеряв терпение, он  начал  медленно  спускаться  вниз  к выходу... Но судьба сжалилась над ним...

У самого подъезда он встретился с высокой, тощей брюнеткой, окутанной в длинное боа. За ней по пятам следовал какой-то господин в синих очках  и мерлушковой шапке.

- Виноват, - обратился Василий Иваныч к даме. - Могу ли я обеспокоить вас на одну минуту?

Дама и мужчина нахмурились.

- Я сейчас, - сказала дама мужчине и пошла с  Василием  Ивановичем  к газовому рожку. - Что вам нужно?

- Я к тебе... к вам,  Надин,  по  делу, -  начал,  заикаясь,  Василий Иваныч. - Жаль, что с тобою этот господин, а то я бы тебе всё рассказал...

- Да что такое? Мне некогда!

- Завела себе новых обожателей, да и некогда! Хороша, нечего сказать! За что ты прогнала меня от себя под Рождество?  Ты  не  захотела  со  мной жить, потому что... потому что я тебе не доставлял  достаточно  средств  к жизни... Вот ты и неправа, оказывается... Да... Помнишь ты тот билет,  что я подарил тебе на именины? На, читай! Он выиграл 75000!

Дама взяла в руки газету и жадными, словно испуганными глазами  стала искать телеграммы из Петербурга... И она нашла...

В это же самое время другие глаза, заплаканные, тупые от горя,  почти безумные, глядели в шкатулку и искали билета... Всю ночь искали эти  глаза и не нашли. Билет был украден, и Ольга Алексеевна знала, кто украл его.

В эту же самую ночь рыжий Николай Борисыч ворочался с боку на  бок  и старался уснуть, но не уснул до самого утра. Ему было стыдно той пощечины.

Число просмотров текста: 1021; в день: 0.51

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0