Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Юмор
Чехов Антон Павлович
От нечего делать (Дачный роман)

Николай Андреевич Капитонов, нотариус,  пообедал,  выкурил  сигару  и отправился к себе в спальную отдыхать. Он лег, укрылся от комаров кисеей и закрыл глаза, но уснуть не сумел. Лук, съеденный  им  вместе  с  окрошкой, поднял в нем такую изжогу, что о сне и думать нельзя было.

"Нет, не уснуть мне сегодня, - решил он, раз  пять  перевернувшись  с боку на бок. - Стану газеты читать".

Николай Андреич встал с постели, набросил на себя  халат  и  в  одних чулках, без  туфель,  пошел  к  себе  в  кабинет  за  газетами.  Он  и  не предчувствовал, что в кабинете ожидало его зрелище, которое  было  гораздо интереснее изжоги и газет!

Когда он переступил  порог  кабинета,  перед  его  глазами  открылась картина: на бархатной кушетке, спустив ноги на скамеечку,  полулежала  его жена, Анна Семеновна, дама тридцати трех лет; поза ее, небрежная и томная, походила на ту позу, в какой обыкновенно  рисуется  Клеопатра  египетская, отравляющая себя змеями. У ее изголовья, на одном колене, стоял  репетитор Капитоновых, студент-техник 1-го курса, Ваня Щупальцев,  розовый,  безусый мальчик лет 19 - 20. Смысл этой  "живой"  картины  нетрудно  было  понять: перед  самым  входом   нотариуса   уста   барыни   и   юноши   слились   в продолжительный, томительно-жгучий поцелуй.

Николай Андреевич остановился как вкопанный, притаил дыхание  и  стал ждать, что дальше будет, но не вытерпел и кашлянул.  Техник  оглянулся  на кашель и, увидев  нотариуса,  отупел  на  мгновение,  потом  же  вспыхнул, вскочил и выбежал из кабинета. Анна Семеновна смутилась.

- Пре-екрасно! Мило! -  начал  муж,  кланяясь  и  расставляя  руки. - Поздравляю! Мило и великолепно!

- С вашей стороны  тоже  мило...  подслушивать! -  пробормотала  Анна Семеновна, стараясь оправиться.

- Merci! Чудно! - продолжал нотариус,  широко  ухмыляясь. -  Так  всё это, мамочка,  хорошо,  что  я  готов  сто  рублей  дать,  чтобы  еще  раз поглядеть.

- Вовсе ничего не было... Это вам так показалось... Глупо даже...

- Ну да, а целовался кто?

- Целовались - да, а больше... не понимаю даже, откуда ты выдумал.

Николай Андреевич  насмешливо  поглядел  на  смущенное  лицо  жены  и покачал головой.

- Свеженьких огурчиков на старости  лет  захотелось! -  заговорил  он певучим голосом. - Надоела белужина, так вот к сардинкам потянуло. Ах  ты, бесстыдница! Впрочем, что ж? Бальзаковский возраст! Ничего не поделаешь  с этим возрастом! Понимаю! Понимаю и сочувствую!

Николай Андреевич сел у окна и забарабанил пальцами по подоконнику.

- И впредь продолжайте... - зевнул он.

- Глупо! - сказала Анна Семеновна.

- Чёрт знает какая жара!  Велела  бы  ты  лимонаду  купить,  что  ли. Так-то, сударыня. Понимаю и сочувствую. Все эти поцелуи, ахи  да  вздохи - фуй, изжога! - всё это хорошо  и  великолепно,  только  не  следовало  бы, матушка, мальчика смущать. Да-с. Мальчик добрый, хороший... светлая голова и достоин лучшей участи. Пощадить бы его следовало.

- Вы ничего не понимаете. Мальчик в меня по уши влюбился, и я сделала ему приятное... позволила поцеловать себя.

- Влюбился... - передразнил Николай Андреич. - Прежде чем он  в  тебя влюбился, ты ему небось сто западней и мышеловок поставила.

Нотариус зевнул и потянулся.

- Удивительное дело! - проворчал он, глядя в окно. - Поцелуй я так же безгрешно, как ты сейчас, девушку, на  меня  чёрт  знает  что  посыплется: злодей! соблазнитель! развратитель! А вам, бальзаковским  барыням,  всё  с рук сходит. Не надо в другой раз лук в окрошку класть, а  то  околеешь  от этой изжоги... Фуй! Погляди-ка скорей  на  твоего  обже!  Бежит  по  аллее бедный финик, словно ошпаренный, без оглядки. Чай, воображает, что я с ним из-за такого сокровища,  как  ты,  стреляться  буду.  Шкодлив  как  кошка, труслив как заяц. Постой же, финик, задам я тебе фернапиксу! Ты у меня еще не этак забегаешь!

- Нет,  пожалуйста,  ты  ему  ничего  не   говори! -   сказала   Анна Семеновна. - Не бранись с ним, он нисколько не виноват.

- Я браниться не буду, а так только... шутки ради.  Нотариус  зевнул, забрал  газеты  и,  подобрав  полы  халата,  побрел  к  себе  в  спальную. Повалявшись часа полтора и прочитавши газеты,  Николай  Андреич  оделся  и отправился гулять. Он ходил по саду и весело помахивал  своей  тросточкой, но, увидав  издалека  техника  Щупальцева,  он  скрестил  на  груди  руки, нахмурился и зашагал, как провинциальный трагик, готовящийся к  встрече  с соперником. Щупальцев сидел на скамье под ясенью и,  бледный,  трепещущий, готовился к тяжелому объяснению. Он храбрился, делал  серьезное  лицо,  но его, как говорится, крючило. Увидав нотариуса, он  еще  больше  побледнел, тяжело перевел дух и  смиренно  поджал  под  себя  ноги.  Николай  Андреич подошел к нему боком, постоял молча и, не глядя на него, начал:

- Конечно, милостивый государь, вы понимаете, о чем я хочу говорить с вами. После того, что я видел,  наши  хорошие  отношения  продолжаться  не могут. Да-с! Волнение мешает мне  говорить,  но...  вы  и  без  моих  слов поймете, что я и вы жить под одной крышей не можем. Я или вы!

- Я вас понимаю, - пробормотал техник, тяжело дыша.

- Эта дача принадлежит жене, а потому здесь останетесь вы, а  я...  я уеду. Я пришел сюда не упрекать вас, нет! Упреками и  слезами  не  вернешь того, что безвозвратно потеряно. Я пришел  затем,  чтобы  спросить  вас  о ваших намерениях... (Пауза.) Конечно, не мое дело мешаться  в  ваши  дела, но, согласитесь, в  желании  знать  о  дальнейшей  судьбе  горячо  любимой женщины  нет  ничего  такого...  этакого,  что  могло  бы  показаться  вам вмешательством. Вы намерены жить с моей женой?

- То есть как-с? - сконфузился техник, подгибая еще больше под скамью ноги. - Я... я не знаю. Всё это как-то странно.

- Я вижу,  вы  уклоняетесь  от  прямого  ответа, -  проворчал  угрюмо нотариус. - Так я вам  прямо  говорю:  или  вы  берете  соблазненную  вами женщину и доставляете ей средства к существованию, или же  мы  стреляемся. Любовь налагает известные обязательства, милостивый государь,  и  вы,  как честный человек, должны понимать это! Через неделю  я  уезжаю,  и  Анна  с семьей поступает под вашу ферулу. На детей я  буду  выдавать  определенную сумму.

- Если Анне Семеновне угодно, - забормотал юноша, - то  я...  я,  как честный человек, возьму на себя... но я ведь беден! Хотя...

- Вы  благородный  человек! -  прохрипел  нотариус,   потрясая   руку техника. - Благодарю! Во всяком случае даю вам неделю на  размышление.  Вы подумайте!

Нотариус сел рядом с техником и закрыл руками лицо.

- Но что вы  сделали  со  мной! -  простонал  он. -  Вы  разбили  мне жизнь... отняли у меня женщину, которую я любил больше жизни.  Нет,  я  не перенесу этого удара!

Юноша с тоской поглядел на него и почесал себе лоб. Ему было жутко.

- Сами вы виноваты, Николай Андреич! - вздохнул он. - Снявши  голову, по волосам не плачут. Вспомните, что вы  женились  на  Анне  только  из-за денег... потом  всю  жизнь  вы  не  понимали  ее,  тиранили...  относились небрежно к самым чистым, благородным порывам ее сердца.

- Это она вам сказала? - спросил Николай Андреич,  вдруг  отнимая  от лица руки.

- Да, она. Мне известна вся ее жизнь, и... и верьте, я полюбил в  ней не столько женщину, сколько страдалицу.

- Вы  благородный  человек... -   вздохнул   нотариус   поднимаясь. - Прощайте и будьте счастливы. Надеюсь,  что  всё,  что  тут  было  сказано, останется между нами.

Николай Андреич еще раз вздохнул и зашагал к дому.

На полдороге встретилась ему Анна Семеновна.

- Что, финика своего ищешь? -  спросил  он. -  Ступай-ка  погляди,  в какой пот я его вогнал!.. А ты уж успела ему поисповедаться! И что  это  у вас, бальзаковских, за манера, ей-богу!  Красотой  и  свежестью  брать  не можете, так с исповедью подъезжаете, с  жалкими  словами!  Наврала  с  три короба! И на деньгах-то я женился, и не понимал я тебя, и тиранил, и чёрт, и дьявол...

- Ничего я ему не говорила! - вспыхнула Анна Семеновна.

- Ну, ну... я ведь понимаю, вхожу в положение. Не бойся,  не  выговор делаю. Мальчика только жалко! Хороший такой, честный, искренний.

Когда наступил вечер и всю землю заволокло  потемками,  нотариус  еще раз вышел на прогулку. Вечер был великолепный. Деревья спали и,  казалось, никакая буря не могла разбудить их от молодого,  весеннего  сна.  С  неба, борясь с дремотой, глядели звезды. Где-то за садом лениво квакали  лягушки и пискала сова. Слышались короткие, отрывистые свистки далекого соловья.

Николай Андреич, проходивший в потемках под широкой липой, неожиданно наткнулся на Щупальцева.

- Что вы тут стоите? - спросил он.

- Николай Андреич! - начал Щупальцев дрожащим от волнения  голосом. - Я согласен на все ваши условия, но... всё это как-то странно. -  Вдруг  вы ни с того ни с сего несчастны... страдаете  и  говорите,  что  ваша  жизнь разбита...

- Да, так что же?

- Если вы оскорблены, то... то, хоть я и не  признаю  дуэли,  я  могу удовлетворить вас. Если дуэль хоть немного облегчит вас, то,  извольте,  я готов... хоть сто дуэлей...

Нотариус засмеялся и взял техника за талию.

- Ну, ну... будет! Я ведь пошутил, голубчик! - сказал он. -  Всё  это пустяки и вздор. Та дрянная и ничтожная женщина не стоит  того,  чтобы  вы тратили из-за нее хорошие слова и волновались. Довольно,  юноша!  Пойдемте гулять.

- Я... я вас не понимаю...

- И понимать нечего. Дрянная, скверная бабенка и больше  ничего!..  У вас вкуса нет, голубчик. Что вы остановились?  Удивляетесь,  что  я  такие слова про жену говорю? Конечно, мне не следовало бы говорить вам этого, но так как вы тут некоторым образом лицо заинтересованное, то с  вами  нечего скрытничать. Говорю вам откровенно: наплюйте! Игра не стоит свеч. Всё  она вам налгала и как  "страдалица"  гроша  медного  не  стоит.  Бальзаковская барыня и психопатка. Глупа и много врет. Честное  слово,  голубчик!  Я  не шучу...

- Но ведь она вам жена! - удивился техник.

- Мало ли чего! Был таким же, как вот вы, и женился, а теперь рад  бы разжениться, да - тпррр... Наплюйте, милый! Любви-то ведь никакой, а  одна только шалость, скука. Хотите шалить, так вон  Настя  идет...  Эй,  Настя, куда идешь?

- За квасом, барин! - послышался женский голос.

- Это я  понимаю, -  продолжал  нотариус, -  а  все  эти  психопатки, страдалицы... ну их! Настя дура, но в ней  хоть  претензий  нет...  Дальше пойдем?

Нотариус и техник вышли из сада, оглянулись и, оба разом  вздохнувши, пошли по полю.

Число просмотров текста: 1038; в день: 0.5

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0