Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Юмор
Чехов Антон Павлович
Серьезный шаг

Алексей Борисыч, только что расставшийся  с  послеобеденным  Морфеем, сидит с женой Марфой Афанасьевной у окна и ворчит. Ему  не  нравится,  что его дочь  Лидочка  пошла  гулять  в  сад  с  Федором  Петровичем,  молодым человеком...

- Терпеть  не  могу, -  бормочет   он, -   когда   девицы   настолько забываются, что теряют стыдливость. В этих шатаньях  по  саду,  по  темным аллейкам я, кроме безнравственности и распущенности, ничего  не  вижу.  Ты мать, а ничего не видишь... Впрочем, по-твоему, так и надо,  чтоб  девушка глупостями  занималась...  По-твоему,  ничего,  если  они  там   амуриться начнут... Ты сама бы рада  на  старости  лет,  стыд  забывши,  на  рандеву поскакать...

- Да что ты ко мне пристал? - сердится старуха. - Ворчит,  и  сам  не знает чего. Образина лысая!

- Что  ж?  Пусть  по-твоему...  Пусть  там  целуются,   обнимаются... Хорошо... пусть... Не я буду перед богом отвечать, если девчонке  вскружат голову... Целуйтесь, деточки! Женихайтесь!

- Погоди злорадствовать... Может быть, у них ничего и не выйдет...

- Дай бог, чтобы ничего не вышло... - вздыхает Алексей Борисыч.

- Ты всегда был враг своему родному дите...  Кроме  зла,  ты  Лидочке никогда ничего не желал... Смотри, Алексей, как бы бог не наказал тебя  за твою лютость! Боюсь я за тебя! Недолго-то ведь жить осталось!

- Как хочешь, а я этого допустить не могу... Он ей не партия, да и ей спешить нечего... Судя по нашему состоянию и ее красоте, у нее женихи  еще почище будут... Впрочем, зачем это я с тобой разговариваю? Очень мне нужно с тобой разговаривать! Его прогнать, а Лидку на замок - вот и всё... Так и сделаю.

Старик говорит вяло, зевая, словно резину жует; видно, что он  ворчит только потому, что у него под ложечкой сосет и язык без костей, но старуха принимает близко к сердцу  каждое  его  слово.  Она  всплескивает  руками, огрызается и кудахчет, как курица. Тиран, изверг, махамет, идол  и  другие известные ей ругательные слова так и прыгают с ее  языка  прямо  в  "харю" Алексея Борисыча... Дело кончилось бы, как всегда, внушительным плевком  и слезами, но тут старики вдруг видят нечто необычайное: дочь их Лидочка,  с растрепанной прической, мчится по аллее к дому. Одновременно с этим далеко на повороте  аллеи  показывается  из-за  кустов  соломенная  шляпа  Федора Петровича...  На  этот  раз  молодой  человек  поразительно   бледен.   Он нерешительно делает два шага вперед, потом машет  рукой  и  быстро  шагает назад. Засим слышно, как Лидочка  вбегает  в  дом,  пролетает  сквозь  все коридоры и громко запирается в своей комнате.

Старик и старуха с тупым удивлением переглядываются, потупляют  взоры и слегка бледнеют. Оба молчат и не знают, что говорить. Смысл загадки  для них ясен, как божий день. Оба без слов понимают и чувствуют,  что  сейчас, пока они тут ворчали и крысились друг на  друга,  была  решена  судьба  их девочки. Достаточно иметь самое обыкновенное человеческое чутье, не говоря уж о родительском сердце, чтобы понять,  какие  минуты  переживает  теперь Лидочка, запершись в своей комнате, и какую важную, роковую роль играет  в ее жизни удаляющаяся соломенная шляпа...

Алексей  Борисыч  с  кряхтеньем  поднимается  и  начинает  шагать  по комнате... Старуха следит за его движениями и с  замиранием  сердца  ждет, когда он начнет говорить.

- Какая все эти дни странная погода стоит... - выговаривает старик. - Ночью холод, днем жара нестерпимая.

Кухарка вносит самовар. Марфа Афанасьевна моет чашки,  наливает  чай, но к чаю никто не дотрогивается.

- Надо бы  ее...  Лиду...  позвать  чай  пить... -  бормочет  Алексей Борисыч, - а то потом для нее придется  особенный  самовар  ставить...  Не люблю беспорядков!

Марфа Афанасьевна хочет что-то сказать и не может... Губы ее прыгают, язык не слушается и глаза заволокло пеленой. Еще минута  и -  она  плачет. Алексей Борисыч страстно хочет приласкать ошалевшую старуху и  сам  бы  не прочь расхныкаться, но мешает гордость: нужно характер выдержать.

- Всё это хорошо и великолепно, - ворчит он, - только  ему  следовало бы  сначала  с  нами  поговорить...  Да...  Сначала  он  должен  был   бы, по-настоящему, у нас Лидочкиной руки попросить...  Может  быть,  мы  и  не согласились бы!

Старуха машет обеими руками, громко всхлипывает и  уходит  к  себе  в комнату.

"Это серьезный шаг... - думает Алексей Борисыч. - Нельзя решать  этак зря... нужно серьезно, всесторонне... Пойду,  расспрошу  ее,  как  и  что, поговорю и решу. Так нельзя!"

Старик запахивает полы халата и семенит к Лидочкиной двери.

- Лидочка! - говорит он,  нерешительно  берясь  за  дверную  ручку. - Ты... тово? Больна, что ли?

Ответа нет. Алексей Борисыч вздыхает, для чего-то пожимает плечами  и отходит от двери.

"Так  нельзя! -  думает  он,  шаркая  туфлями  по  коридорам. -  Надо всесторонне...  подумать,  потолковать,  обсудить...   Брак   есть   такое таинство, к которому нельзя относиться легкомысленно... Пойти со  старухой поговорить..."

Старик  семенит  в  комнату  жены.  Марфа  Афанасьевна  стоит   перед раскрытым сундуком и дрожащими руками перебирает белье.

- Сорочек совсем нет... - бормочет она. - Хорошие  родители,  которые путевые, дают в приданое даже детское  белье,  а  у  нас  ни  платков,  ни полотенец... Можно подумать, что она нам не родная дочь, а сирота...

- Надо о  серьезном  поговорить,  а  ты  о  тряпках...  Даже  глядеть совестно... Тут жизненный вопрос решается, а она стоит, как купчиха, перед сундуком и тряпки считает... Так нельзя!

- А как нужно?

- Нужно подумать, обсудить всесторонне... потолковать...

Старики слышат, как Лидочка отпирает свою дверь, посылает с горничной письмо к Федору Петровичу и опять запирается...

- Решительный ответ ему посылает... - шепчет Алексей Борисыч. -  Экие глупые, прости господи! Нет того в уме, чтоб со  старшими  посоветоваться! Ну, да и народ!

- А что я вспомнила, Алеша! - всплескивает руками старуха. - Ведь нам придется в городе новую квартиру искать! Ежели Лидочка  с  нами  не  будет жить, то на что же нам восемь комнат?

- Всё это пустое... чепуха... Теперь нужно о серьезном...

До самого ужина старики снуют по комнатам, как  тени,  и  не  находят себе места. Марфа Афанасьевна без всякой цели роется в белье,  шепчется  с кухаркой, то и дело всхлипывает, а Алексей Борисыч ворчит, хочет  говорить о серьезном и несет околесицу. К ужину является Лидочка. Лицо ее розово  и глаза слегка припухли...

- А, наше вам! - говорит старик, не глядя на нее.

Садятся есть  и  первые  два  блюда  съедают  молча...  На  лицах,  в движениях, в походке  прислуги -  во  всем  сквозит  какая-то  застенчивая торжественность...

- Надо бы, Лидочка, тово... - начинает старик, - серьезно обсудить... всесторонне... Н-да... Наливки выпить,  что  ли?  Глафира,  подай-ка  сюда наливку! Оно бы шампанского не мешало, да уж коли нет,  то  бог  с  ним... Н-да... так нельзя!

Подают наливку. Старик пьет рюмку за рюмкой...

- Давайте же обсудим... - говорит он. - Дело серьезнее,  жизненное... Так нельзя!

- Ужас, папочка, как ты любишь много говорить! - вздыхает Лидочка.

- Ну, ну... - пугается старик. - Я ведь  это  только  так...  пур  се лепетан... Не сердись...

После ужина мать долго шепчется с дочерью.

"И наверное о пустяках говорят, - думает старик, шагая по комнатам. - Не понимают, глупые, как это серьезно... важно... Так нельзя, невозможно!"

Наступает ночь... Лидочка лежит у себя в  комнате  и  не  спит...  Не спится и старикам, которые шепчутся до самого рассвета.

- Не дают мухи спать! - ворчит Алексей Борисыч. Но виноваты не  мухи, а счастье...

Число просмотров текста: 938; в день: 0.45

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0