Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Юмор
Чехов Антон Павлович
Первый любовник

Евгении Алексеевич Поджаров, jeune  premier*,  стройный,  изящный,  с овальным лицом и с мешочками под глазами, приехав на сезон в один из южных городов, первым делом постарался познакомиться  с  несколькими  почтенными семействами.

_______________

* первый любовник (франц.).

- Да-с,  сеньор! -  часто  говорил  он,  грациозно  болтая  ногой   и показывая  свои  красные  чулки. -  Артист  должен  действовать  на  массы посредственно и непосредственно; первое достигается  служением  на  сцене, второе - знакомством с обывателями. Честное слово, parole  d'honneur*,  не понимаю, отчего это наш брат актер избегает знакомств с семейными  домами? Отчего? Не говоря уж об обедах, именинах, пирогах, суарэфиксах*, не говоря уж о развлечениях, какое нравственное влияние он может иметь на  общество! Разве не приятно сознание, что ты заронил искру в какую-нибудь толстокожую башку? А типы! А женщины! Mon Dieu*,  что  за  женщины!  Голова  кружится! Заберешься в какой-нибудь купеческий домище, в заветные  терема,  выберешь апельсинчик посвежее и румянее и - блаженство. Parole d'honneur!

_______________

* честное слово (франц.).

* званых вечерах (франц.: soirees fixes).

* Боже мой (франц.).

    В южном городе он познакомился,  между  прочим,  с  почтенной  семьей фабриканта Зыбаева. При воспоминании об этом знакомстве он  теперь  всякий раз презрительно морщится, щурит глаза и нервно теребит цепочку.

Однажды - это было на именинах у Зыбаева - артист  сидел  в  гостиной своих новых знакомых и по обыкновению  разглагольствовал.  Вокруг  него  в креслах и на диване  сидели  "типы"  и  благодушно  слушали;  из  соседней комнаты доносились женский смех и звуки вечернего чаепития... Положив ногу на ногу, запивая каждую фразу чаем с ромом и стараясь придать своему  лицу небрежно-скучающее выражение, он рассказывал о своих успехах на сцене.

- Я   актер   по   преимуществу   провинциальный, -    говорил    он, снисходительно улыбаясь, - но случалось  играть  и  в  столицах...  Кстати расскажу один случай, достаточно  характеризующий  современное  умственное настроение. В Москве в мой  бенефис  мне  молодежь  поднесла  такую  массу лавровых венков, что я, клянусь всем, что только есть у меня  святого,  не знал, куда девать их! Parole d'honneur! Впоследствии, в минуты безденежья, я снес лавровый лист в лавочку и... угадайте, сколько в нем было весу? Два пуда и восемь фунтов! Ха-ха! Деньги пригодились как нельзя кстати. Вообще, артисты часто бывают бедны. Сегодня у меня сотни, тысячи, завтра ничего... Сегодня нет куска хлеба, а завтра устрицы и анчоусы, чёрт возьми.

Обыватели чинно  хлебали  из  своих  стаканов  и  слушали.  Довольный хозяин,  не  зная,  чем  угодить  образованному  и  занимательному  гостю, представил  ему  приезжего  гостя,  своего  дальнего  родственника,  Павла Игнатьевича Климова, мясистого человека лет сорока, в длинном сюртуке и  в широчайших панталонах.

- Рекомендую! - сказал Зыбаев, представляя Климова. - Любит театры  и сам когда-то игрывал. Тульский помещик!

Поджаров и  Климов  разговорились.  К  великому  удовольствию  обоих, оказалось, что тульский помещик  живал  в  том  самом  городе,  где  jeune premier два сезона подряд играл на сцене. Начались расспросы о городе,  об общих знакомых, о театре...

- Знаете, мне этот город ужасно нравится! -  говорил  jeune  premier, показывая свои красные чулки. - Какие мостовые, какой миленький  сад...  а какое общество! Прекрасное общество!

- Да, прекрасное общество, - согласился помещик.

- Город торговый,  но  весьма  интеллигентный!..  Например,  э-э-э... директор гимназии, прокурор... офицерство...  Недурен  также  исправник... Человек, как говорят французы, аншантэ*. А женщины! Аллах, что за женщины!

_______________

* очаровательный (франц.: enchanteur).

    - Да, женщины... действительно...

- Быть может, я пристрастен! Дело в том, что в вашем городе  мне,  не знаю почему, чертовски везло по амурной части! Я мог  бы  написать  десять романов. Например, взять бы хоть этот роман... Жил я на Егорьевской улице, в том самом доме, где помещается казначейство...

- Это красный, нештукатуренный?

- Да, да... нештукатуренный. По соседству со мной, как теперь  помню, в доме Кощеева жила местная красавица Варенька...

- Не  Варвара  ли  Николаевна? -  спросил   Климов   и   просиял   от удовольствия. - Действительно, красавица... Первая в городе!

- Первая в городе! Классический профиль... большущие черные  глаза  и коса по пояс! Увидала она меня в Гамлете... Пишет письмо a  la  пушкинская Татьяна... Я, понятно, отвечаю...

Поджаров огляделся и, убедившись, что в  гостиной  нет  дам,  закатил глаза, грустно улыбнулся и вздохнул.

- Прихожу однажды после спектакля домой, - зашептал он, - а она сидит у меня на диване. Начинаются слезы, объяснения в любви... поцелуи... О, то была чудная, то была дивная ночь! Наш роман потом продолжался месяца  два, но эта ночь уж не повторялась. Что за ночь, parole d'honneur!

- Позвольте, как же это? - забормотал Климов, багровея и тараща глаза на актера. - Я Варвару Николаевну отлично знаю... Она моя племянница!

Поджаров смутился и тоже вытаращил глаза.

- Как же это-с? - продолжал Климов, разводя руками. - Я  эту  девушку знаю, и... и... меня удивляет...

- Очень жаль, что так пришлось... - забормотал  актер,  поднимаясь  и чистя мизинцем левый глаз. - Хотя, впрочем... конечно, вы как дядя...

Гости,  доселе  с  удовольствием  слушавшие  и  награждавшие   актера улыбками, смутились и потупили глаза.

- Нет, уж вы будьте  так  любезны,  возьмите  ваши  слова  назад... - сказал Климов в сильном смущении. - Прошу вас!

- Если вас э-э-э... это оскорбляет, то извольте-с! -  ответил  актер, делая рукою неопределенный жест.

- И сознайтесь, что вы сказали неправду.

- Я?  Нет...  э-э-э...  я  не  лгал,  но...  очень   жалею,   что   я проговорился... И вообще... не понимаю этого вашего тона!

Климов  заходил  из  угла  в  угол  молча,  как  бы  в  раздумье  или нерешимости. Мясистое лицо его становилось всё багровее и на шее  надулись жилы. Походив минуты две, он подошел к актеру и сказал плачущим голосом:

- Нет, уж вы будьте добры, сознайтесь, что солгали  насчет  Вареньки! Сделайте милость!

- Странно! - пожал плечами актер, насильно улыбаясь и болтая ногой. - Это... это даже оскорбительно!

- Стало быть, вы не желаете сознаться?

- Н-не понимаю!

- Не желаете? В таком случае извините... Я должен буду  прибегнуть  к неприятным мерам... Или я вас тут сейчас же оскорблю, милостивый государь, или же... если вы благородный человек-с, то извольте принять мой вызов  на дуэль-с... Будем стреляться!

- Извольте! - отчеканил jeune premier,  делая  презрительный  жест. - Извольте!

Смущенные до крайности гости и хозяин, не зная, что им делать, отвели в сторону Климова и стали просить его, чтобы он  не  затевал  скандала.  В дверях  показались  удивленные   женские   физиономии...   Jeune   premier повертелся, поболтал и  с  таким  выражением,  будто  он  не  может  более оставаться в  доме,  где  его  оскорбляют,  взял  шапку  и,  не  прощаясь, удалился.

Идя домой, jeune premier всю дорогу презрительно улыбался  и  пожимал плечами,  но  у  себя  в  номере,  растянувшись  на  диване,  почувствовал сильнейшее беспокойство.

"Чёрт его возьми! - думал он. - Дуэль не беда, он меня не  убьет,  но беда в том, что узнают товарищи, а им  отлично  известно,  что  я  соврал. Мерзко! Осрамлюсь на всю Россию..."

Поджаров подумал, покурил и, чтобы успокоиться, вышел на улицу.

"Поговорить бы с этим бурбоном, - думал он, - вбить бы ему  в  глупую башку, что он болван, дурак... что я его вовсе не боюсь..."

Jeune premier остановился перед домом Зыбаева и поглядел на окна.  За кисейными занавесками еще горели огни и двигались фигуры.

- Подожду! - решил актер.

Было темно и холодно. Как сквозь  сито,  моросил  противный,  осенний дождик... Поджаров облокотился о фонарный столб  и  весь  отдался  чувству беспокойства.

Он промок и измучился.

В два часа ночи из дома Зыбаева начали выходить гости. После  всех  в дверях показался тульский помещик. Он вздохнул на всю улицу и  заскреб  по тротуару своими тяжелыми калошами.

- Позвольте-с! - начал jeune premier, догоняя его. - На минутку!

Климов остановился. Актер улыбнулся, помялся и заговорил, заикаясь:

- Я... я сознаю... Я солгал...

- Нет-с, вы извольте публично  сознаться! -  сказал  Климов  и  опять побагровел. - Я этого дела не могу так оставить-с...

- Но ведь я извиняюсь! Я прошу вас... понимаете? Прошу,  потому  что, согласитесь сами, дуэль вызовет толки, а я  служу...  у  меня  товарищи... Могут бог знает что подумать...

Jeune premier старался  казаться  равнодушным,  улыбаться,  держаться прямо, но натура не слушалась, голос его дрожал, глаза виновато  мигали  и голову тянуло вниз. Долго он бормотал еще  что-то.  Климов  выслушал  его, подумал и вздохнул.

- Ну, так и быть! - сказал он. - Бог простит. Только в другой раз  не лгите, молодой человек. Ничто так не унижает человека, как  ложь...  Да-с! Вы молоды, получили образование...

Тульский помещик благодушно, родительским тоном читал наставление,  а jeune premier слушал и кротко улыбался... Когда  тот  кончил,  он  оскалил зубы, поклонился и виноватой походкой,  ежась  всем  телом,  направился  к своей гостинице.

Ложась спать полчаса спустя, он уже чувствовал себя вне опасности и в отличном  настроении.   Покойный,   довольный,   что   недоразумение   так благополучно кончилось, он укрылся одеялом и скоро уснул, и спал крепко до десяти часов утра.

Число просмотров текста: 804; в день: 0.38

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0