Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Юмор
Чехов Антон Павлович
Нытье (Письмо из далека)

Милый друг! Сейчас только кончил с уборкой своей комнаты. Утомлен  до мозга костей, рука плохо пишет и, тем не менее, сажусь  за  стол  и  спешу полакомить себя беседой  с  таким  хорошим  человеком,  как  вы.  Вчера  я переехал на житье в  другую  деревню,  поближе  к  Красноярску,  но  адрес остается пока прежний.  Изба  у  меня  теперь  просторная  и  сравнительно светлая, по 3 рубля в месяц с самоваром.  Только  во  время  топки  бывает чадно,  и  ночью  я  чувствовал  легкую  тяжесть  в  голове.  Хозяйка  моя старая-престарая старушенция, глуха,  глуповата  и,  по  всем  видимостям, староверка: по крайней мере, когда я курю, она чихает и не хочет  со  мной говорить. Житье мое по-прежнему хмурое, сонное и однотонное. День идет  за днем, ночь за ночью. Впрочем, уже не так скучно, как было раньше. Я привык рано ложиться, учусь  рисовать  и  выпиливаю  всякие  безделушки.  Изредка попадаются газеты, которые я прочитываю с  жадностью,  не  пропуская  даже объявлений. Пробовал было от скуки написать свою "Исповедь", но получилась какая-то чепуха.  Директор  банка,  прокурор  и  присяжные  вышли  у  меня какими-то зверями, защитник - абрикосовской тянучкой, а сам я -  барашком. Описание предварительного заключения вышло слезливо и натянуто... И к тому же, душа  моя,  описывать  любовь,  подчеркивать  то  обстоятельство,  что растратил деньги не я, а любимая женщина, - это так пошло! Вы в  последнем письме  защищаете  меня,  но,  странный  вы  человек,  ведь  не  она  была бухгалтером, а я! Впрочем, не будем говорить об этом...

Третьего дня получил от сестры Нади лукутинский  портсигар  и  дюжину носков. Одновременно с посылкой пришло от нее  письмо,  в  котором  бедная девочка на четырех страницах беспокоится о моем  здоровье.  Успокойте  ее, дружище. Скажите, что я жив и здрав, как бык. Уверяю и вас, что я  здоров. Говоря, что я не чахну  и  не  кашляю,  я,  честное  слово,  нисколько  не утрирую.  Впрочем,  в  последнее  время  в  моем  организме  проделываются какие-то непонятные  странности, -  но  серьезные  и,  вероятно,  нервного характера.  Я  не  придаю  им  значения,  но  возиться  с  ними   все-таки приходится. Со мною делается что-то вроде припадков. От них я не худею, но штука все-таки  неприятная...  Спросите-ка  вы  какого-нибудь  московского доктора, чем мне от них избавиться?  Описать  вам  свою  болезнь  в  общих чертах едва ли сумею, но  вот  вам  история  и  картина  моего  последнего припадка. Неделю тому назад, в  ночь  под  среду,  я  вдруг  проснулся  от страшной зубной боли. Вы знаете, я всегда страдал зубами, но на  этот  раз мои зубы особенно отличились. Проснувшись, я едва очнулся  от  невыносимой боли... Стреляло во всю щеку и отдавало даже  в  руку.  Я  бегал,  прыгал, плакал, - то прятал голову под подушку, то выставлял ее в холодные сени... Мысль, что мне негде и нечем лечиться, еще более усиливала мою  муку...  Я старался вспомнить,  что  я  там  у  себя  дома  предпринимал  в  подобных случаях... Я вспомнил одеколон, йод, всякого рода  эликсиры,  спасительный коньяк, т. е. всё то, чего у меня здесь нет... Попросил я у хозяев  водки, чтобы пополоскать зубы, но они не дали, солгав, что у них ее нет. Не могу, дорогой мой, передать вам всего того,  что  я  выстрадал  в  эту  ужасную, длинную ночь!.. Представьте вы себе потемки, угар, запах  овчины...  Время тянется, тянется, и нет ему конца, точно оно остановилось на одном  месте. Около меня ни одной живой души... Круглое одиночество  слышится  в  каждом моем шаге, в каждом стоне... Воспоминания страшны,  надежд  нет...  А  тут еще, точно желая показать свое равнодушие к моим страданиям, в темные окна монотонно и неласково стучит холодный осенний дождь... Друг мой,  простите за  сентиментальность:  если  когда-нибудь  в  такую  ночь  вам   придется встретить больного, холодного, голодного, то, прошу вас, дайте ему  приют! Не верьте тем, которые,  сидя  в  теплых  и  светлых  кабинетах,  отрицают копеечную милостыню  и  временную  помощь!  Не  отказывайте  в  пятаке  на ночлег... (Последние строки зачеркнуты, но разобрать их все-таки удалось.) Не помню, как рассвело и началось утро... Помню  только,  что  и  утром  я плакал, прыгал и держался обеими руками за щеку.  Обыкновенно  моя  зубная боль продолжается дня три-четыре, в этот  же  раз  она  кончилась  гораздо раньше. Дело в том, что часу в девятом утра я получил от почтенного  Осипа Ивановича, о котором я писал вам, несколько номеров газеты.  (Он  снабжает меня не только чайной посудой, но  и  газетами,  которые  в  свою  очередь получает из третьих  рук.)  В  одном  из  этих  номеров  я  увидел  место, очерченное  красным  карандашом,   вероятно,   рукою   услужливого   Осипа Ивановича. Можете представить  мое  изумление!  Это  место  касалось  моей особы...  В  нем  описывается,  как  бывший  бухгалтер  такого-то   банка, осужденный за подлог и  растрату,  живет  в  ссылке...  Из  этого  "слуха, сообщаемого нам из достоверного источника", я  узнал,  что  я  катаюсь  на рысаках, выписываю для содержанок платья из Парижа,  пью  шампанское,  как воду, вращаю судьбами клуба  и  т. д.  Я,  не  имеющий  глотка  водки  для больного зуба, считаюсь местным законодателем  мод,  заражаю  округ  своим распутством и наглостью,  бравирую  положением  вора,  много  укравшего  и умевшего спрятать! Вся  эта  ложь  пересыпана  такими  лестными  для  меня эпитетами, как душка,  хлыщ,  валет,  шулер  и  т. п.  В  общем,  читатели приглашаются посетовать на слабость кары, посмеяться и  плюнуть  по  моему адресу...

Прочел я этот "достоверный слух"  раза  три,  точно  не  веря  глазам своим... Человек я маленький, натура не крупная... Я не пренебрег, как  бы следовало, не плюнул, а дал полную волю своей тряпичности. Со мной начался припадок. Сначала я заплакал горько и громко,  как  ребенок.  Потом  всего меня охватила злоба... Не помня себя, я, как бешеный,  изорвал  газету  на мельчайшие кусочки, стал топтать ее  ногами  и  посылать  в  воздух  самые отборные, извозчицкие ругательства... Я бегал  по  всей  избе,  жаловался, топал ногами, стучал  кулаками,  ударил  скамьей  ни  в  чем  не  повинную собаку... Сознание полной беззащитности, воспоминания,  тоска  по  родине, чувство погибшей молодости, зубная боль -  всё  это  сконцентрировалось  в одну тяжелую гирю, которая давила мой мозг и возбуждала меня до ярости, до безумства. Помню, в конце концов я лежал на кровати и просил,  чтобы  меня не держали, что моей голове и без воды холодно... Зубной  боли  я  уже  не чувствовал - не до нее мне было...

И что у них за охота бить лежачего? Впрочем, не в них дело... Дня два после припадка я ходил, как разбитый, с головной болью и с ломотой во всем теле. Вот и всё. Спросите какого-нибудь из ваших знакомых  эскулапов,  что означают сии припадки и как от  них  избавиться?  Если  доктор  по  письму поймет мою болезнь, то пусть пропишет что-нибудь,  буде  пожелает;  вы  же купите лекарство и вышлите мне его, взяв денег на расходы у  сестренки.  О моих припадках Наде - ни полслова.

Пришлите в письме почтовых марок. Послезавтра  день  моего  рождения. Мне стукнет ровно 28 лет.  В  эти  годы  добрые  люди  едва  только  науки кончают, а я на манер "нашего пострела", который всюду  поспел,  ухитрился уже пройти - всю жизнь от аза до ижицы: и науки кончил, и своим домом жил, и под судом был, и в Сибирь попал... Бывают  же  на  свете  такие  редкие, даровитые натуры! И то сказать: одному талант, другому два, а иному  кукиш с маслом.  Если  вздумаете  расщедриться,  то  денег  мне  не  присылайте. Пришлите лучше табаку, чаю по возможности не плохого и каких-нибудь  духов (голубчик, английских!). Теперь только вижу, до какой степени я избалован. Например, меня всего коробит от того,  что  я  пишу  на  дешевой  почтовой бумаге... Мне как-то странно, что бумага не гибка, не лоснится и не пахнет тем незабвенным ветерком,  который  вносила  с  собой  всегда  N-e,  когда приходила ко мне...

Однако прощайте. Не забывайте и пишите. Крепко жму руку.

Весь ваш N. N.

С подлинным верно:

А. Чехонте.

Число просмотров текста: 853; в день: 0.41

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0