Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Юмор
Чехов Антон Павлович
Заказ

Помня обещание, данное редактору  одного  из  еженедельных  изданий - написать святочный рассказ "пострашнее и поэффектнее", Павел  Сергеич  сел за свой письменный стол и в раздумье поднял глаза к потолку. В его  голове бродило  несколько  подходящих  тем.  Потерев  себе  лоб  и  подумав,   он остановился на одной из них, а именно на теме об убийстве,  имевшем  место лет десять тому назад в городе, где он родился и учился. Обмокнув перо, он вздохнул и начал писать.

Рядом с кабинетом, в гостиной, сидели гости: две дамы и студент. Жена Павла Сергеича,  Софья  Васильевна,  громко  перелистывала  ноты  и  брала беспорядочно аккорды.

- Господа, кто же  будет  аккомпанировать? -  говорила  она  плачущим голосом. - Надя, идите хоть вы аккомпанируйте!

- Ах, милая, я уж три месяца за рояль не садилась.

- Боже,  какие  ломаки!  Ну,  так  я  не   стану   петь!   Стыдитесь, аккомпанемент самый легкий!

После долгого спора дамы уселись за рояль: одна ударила по  клавишам, другая запела романс "Не говори, что  молодость  сгубила".  Павел  Сергеич поморщился и положил перо. Послушав немного,  он  еще  больше  поморщился, вскочил и побежал к двери.

- Софи, ты не так поешь! - закричал он. - Ты слишком высоко взяла,  а вы, Надежда Петровна, спешите, точно  вас  по  пальцам  бьют.  Нужно  так: трам-трам... та... та...

Павел Сергеич замахал руками и затопал ногой,  показывая,  как  нужно петь и играть. Минут через пять он,  подпевая  жене,  вернулся  к  себе  в кабинет и продолжал писать:

"Ушаков и Винкель были молоды, почти одних лет, и оба служили в одной и той же канцелярии.  Ушаков  был  женоподобен,  нежен,  нервен  и  робок, Винкель же,  в  противоположность  своему  другу,  пользовался  репутацией человека грубого, животного, разнузданного и неутомимого в  удовлетворении своих страстей. Это был такой редкий и исключительный эгоист, что я охотно верю тем людям, которые считали  его  психически  ненормальным.  Ушаков  и Винкель были дружны. Что могло связать эти два противоположных  характера, я решительно не понимаю. Общее у них было только одно - богатство.  Ушаков был единственным сыном у богатой матери, Винкель же  считался  наследником своей тетки-генеральши, любившей его, как  родного  сына.  В  человеческих отношениях деньги служат прекрасным связующим началом. Возможность  сорить деньгами направо и  налево,  покупать  самых  красивых  женщин,  щеголять, летать на тройках, возбуждать всеобщую зависть, быть  может,  и  была  тем цементом, который связал двух глупых мальчиков.

Дружба Ушакова и  Винкеля  продолжалась  недолго.  Они  обратились  в непримиримых  врагов,  когда  оба  одновременно   влюбились   в   модистку Касаткину, в ничтожную, но очень  пикантную  женщину,  славившуюся  своими роскошными волосами.  Она  охотно  отдалась  за  деньги  обоим  приятелям. Пикантная женщина была достаточно развращена  и  практична,  чтобы  суметь возбудить в обоих мальчиках ревность, а ничто так не обогащает женщин, как ревность любовников. Робкий и  застенчивый  Ушаков  скрепя  сердце  терпел соперника, животный же и развратный Винкель, как и следовало ожидать,  дал полную волю своему чувству".

- Павел Сергеич! - закричали в гостиной. - Подите сюда!

Павел Сергеич вскочил и побежал к дамам.

- Пой с Мишелем дуэт! - сказала жена. - Ты пой первого,  а  он  споет второго.

- Ладно! Давайте тон!

Павел Сергеич взмахнул пером, на котором еще блестели чернила, топнул ногой и, сделав страдальческое лицо, запел со студентом "Ночи безумные".

- Браво! - захохотал он, кончив петь и хватая  студента  за  талию. - Какие мы с вами молодцы! Еще бы что-нибудь  спеть,  да  чёрт  его  подери, писать нужно!

- Да вы бросьте! Охота вам!

- Ни-ни-ни... Обещал! И не искушайте! Сегодня же рассказ должен  быть готов!

Павел Сергеич замахал руками, побежал к себе и продолжал писать:

"Однажды, часов в 10  вечера,  когда  Ушаков  дежурил  в  канцелярии, Винкель пробрался в дежурную комнату, подкрался сзади к своему сопернику и небольшим топором ударил его по голове.  Как  он  в  момент  убийства  был животен и исступлен, видно из того, что  врачи-эксперты  нашли  на  голове Ушакова одиннадцать ран. Преступник не рассуждал ни  во  время,  ни  после убийства. Покончив с соперником, он, обрызганный кровью,  не  выпуская  из рук топора, полез для  чего-то  на  чердак,  оттуда  через  слуховое  окно пробрался на крышу, и канцелярские сторожа долго слышали, как кто-то шагал и карабкался по железной крыше. С казенного здания  Винкель  спустился  по водосточной трубе на крышу соседнего дома, с  этого  дома  перелез  он  на другой и таким  образом  блуждал  по  крышам  до  тех  пор,  пока  его  не задержали.

Убитого Ушакова хоронил весь город с музыкой и венками.  Общественное мнение было возбуждено против убийцы до такой степени, что  народ  толпами ходил к тюрьме, чтобы поглядеть на стены, за которыми томился  Винкель,  и уже через два-три дня после  похорон  на  могиле  убитого  стоял  крест  с мстительною надписью: "Погиб от  руки  убийцы".  Но  ни  на  кого  так  не подействовала смерть Ушакова, как на его мать. Несчастная старуха, узнав о смерти своего единственного сына, едва не сошла с ума..."

Павел  Сергеич  написал  еще  одну  страничку,  выкурил  подряд   две папиросы, повалялся на кушетке, потом опять сел за стол и продолжал:

"Старуха  Ушакова  была  введена  в  залу  суда  под  руки  и  давала показания, сидя в кресле. Показания ее состояли в том, что она  затряслась всем телом, обернулась к подсудимому и, грозя на него кулаками, закричала:

- Это ты убил моего сына! Ты!

- Я и не отказываюсь... - угрюмо проворчал Винкель.

- Ты и  не  смеешь  отказываться! -  продолжала  старуха,  не  слушая председателя. - Ты убил!

Тетка Винкеля, старая генеральша, отупевшая от горя, перед  тем,  как давать показания, минуты три бессмысленно глядела на своего  племянника  и потом спросила тоном, заставившим вздрогнуть весь суд:

- Николай, что ты сделал?

Больше она не могла говорить. Появление  обеих  старух  произвело  на публику гнетущее впечатление.  Рассказывают,  что,  встретясь  в  коридоре суда, они устроили друг другу сцену, возмутившую до  слез  даже  судейских курьеров. Старуха Ушакова, ожесточенная горем, набросилась на генеральшу и осыпала ее ругательствами. Она говорила ты, упрекала,  бранилась,  грозила богом  и  проч.  Тетка  Винкеля  сначала  слушала  ее  молча,  с  покорным смирением, и только говорила:

- Будьте милосердны! Он и я и так уж наказаны!

Потом же не выдержала и на брань стала отвечать бранью.

- Не будь у вас сына, - кричала она, - мой Коля не  сидел  бы  теперь здесь! Ваш сын погубил его! - и т. д.

Старух едва розняли... Вердиктом присяжных Винкель был  приговорен  в каторжные работы на десять лет".

- У Никонова прекрасный бас! -  услышал  Павел  Сергеич  голос  своей жены. - Прекрасный, густой, сочный бас... Я не понимаю, милая,  отчего  он не идет в оперу?

Павел Сергеич сделал большие глаза и вскочил...

- Ты говоришь, у Никонова хороший бас? -  спросил  он,  выглядывая  в гостиную. - У Никонова хо-роший бас?

- Да, у Никонова.

- Ну, матушка, значит, ты  ничего  не  понимаешь... -  развел  руками Павел Сергеич. - Твой Никонов - корова! Ревет, хрипит, точно из него кишки тянут, а голос вибрирует и дрожит, как пробка в пустой бутылке! Не выношу! Слуху у твоего Никонова столько же, сколько у этого дивана!

- Никонов певец! - возмущался он,  возвращаясь  через  пять  минут  к столу и садясь писать. - Боже мой, что за вкусы! Этому Никонову в  уличные певцы идти, а не в оперу!

Продолжая возмущаться, он сердито умокнул перо и стал писать:

"Генеральша  Винкель  поехала  в  Петербург   хлопотать,   чтобы   ее племянника не вывозили  к  позорному  столбу.  Пока  она  ездила,  Винкель ухитрился бежать из тюрьмы".

- Какая чудная погода! - вздохнул в гостиной студент.

"Его нашли, - продолжал Павел  Сергеич, -  на  вокзале  под  товарным вагоном,  откуда  его  вытащили  с  большим  трудом.  Человеку,  очевидно, хотелось еще жить... Несчастный скалил зубы на конвойных и, когда его вели в тюрьму, горько плакал".

- Теперь за городом хорошо! - сказала Софья Васильевна. -  Павел,  да брось там писать, ей-богу!

Павел Сергеич нервно почесал затылок и продолжал:

"Ходатайство тетки не увенчалось успехом... Винкель перед отъездом из родного города должен был неминуемо пережить  позорный  столб,  но  гордая тетка настояла на своем: накануне гражданской казни Винкель отравился. Его похоронили за кладбищем, в том месте, где хоронили самоубийц"...

Павел Сергеич поглядел в окно на звездное небо,  крякнул  и  пошел  в гостиную.

- Да, хорошо бы теперь катнуть за город! -  сказал  он,  опускаясь  в кресло. - Погода - антик!

- Ну что ж? И поедем! - всполошилась жена. - Поедемте, господа!

- Э, да  кой  чёрт!  Мне  рассказ  оканчивать  нужно!  Едва  половину написал... А хорошо бы оно  позвать  парочку  троек...  ямщиков  сейчас  к чёрту, сесть на козлы, и - ай, жги говори! Ах, чёрт меня подери, залетные! Только сначала нужно дома малость за галстух перепустить.

- И отлично! Давайте поедем!

- Ни-ни... ни за что! Не двинусь с места, пока не кончу  рассказа!  И не просите!

- Так вы идите, поскорей оканчивайте! Пока приедут тройки и  принесут вино, вы успеете пять раз кончить...

Дамы обступили Павла Сергеича и затормошили его. Он  махнул  рукой  и согласился.  Студент  побежал  за  тройками  и  вином,  дамы  засуетились. Прибежав к себе, Павел Сергеич схватил перо, стукнул кулаком по рукописи и продолжал:

"Каждый день старуха Ушакова ездила на могилу сына. Какая бы ни  была погода, шел ли дождь, или бушевала злая вьюга, каждое утро часу в  десятом ее лошади стояли у ворот кладбища, а она сама сидела у могилы, плакала и с жадностью, точно любуясь, глядела на надпись: "Погиб от руки убийцы"".

Когда вернулся студент, Павел Сергеич  выпил  залпом  стакан  вина  и писал:

"Пять лет ездила  она  на  кладбище,  не  пропуская  ни  одного  дня. Кладбище стало ее вторым домом. На шестой  год  она  заболела  воспалением легкого и целый месяц не ездила к сыну".

- Да будет вам! - торопили Павла Сергеича. - Бросьте!  Нате,  выпейте еще!

- Сейчас, сейчас... Дошел до самого  интересного  места...  Погодите, голубчики, не мешайте...

"Приехав после болезни  на  кладбище, -  продолжал  Павел  Сергеич, - старуха к ужасу своему заметила, что она забыла, где находится  могила  ее сына. Болезнь отняла у нее память... Она бегала по кладбищу, по пояс вязла в снегу, умоляла сторожей... Сторожа могли указать ей место, где  погребен ее сын, только приблизительно, так как на несчастье старухи  во  время  ее долгого отсутствия  крест  был  украден  с  могилы  нищими,  занимающимися продажей могильных крестов.

- Где он? - металась старуха. - Где мой сын? У  меня  во  второй  раз отняли сына!"

- Да ты кончишь когда-нибудь или нет? - крикнула Софья  Васильевна. - Как это бессовестно заставлять пятерых ожидать одного! Брось!

- Сейчас, сейчас, - бормотал Павел Сергеич,  выпивая  стакан  вина  и морща лоб. - Сейчас... Эх, ты мне помешала!

Павел Сергеич сильно потер себе лоб,  тупо  обвел  всех  глазами,  и, нервно стуча каблуком, написал:

"Не найдя дорогой могилы, старуха, бледная, с открытой  головой,  еле ступая и закрывая в изнеможении глаза, направилась к воротам, чтобы  ехать домой. Но прежде, чем сесть  в  экипаж,  ей  пришлось  пережить  еще  одну передрягу. У кладбищенских ворот она встретила тетку Винкеля".

- С такими господами только так и можно поступать! - сказала одна  из гостей и схватила со стола рукопись. - Едем!

Павел Сергеич начал было протестовать, но потом махнул рукой, изорвал рукопись,  выругал  для  чего-то  редактора  и,  посвистывая,  поскакал  в переднюю одевать дам.

Число просмотров текста: 892; в день: 0.43

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0