Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Юмор
Чехов Антон Павлович
То была она!

- Расскажите нам что-нибудь, Петр Иванович! - сказали девицы.

Полковник покрутил свой седой ус, крякнул и начал:

"Это было в 1843 году, когда наш полк стоял под Ченстоховом.  А  надо вам заметить, сударыни мои, зима в том  году  стояла  лютая,  так  что  не проходило ни одного дня, чтобы часовые  не  отмораживали  себе  носов  или вьюга не засыпала бы снегом дорог. Трескучий морозище  как  стал  в  конце октября, так и продержался вплоть до самого апреля. В те  поры,  надо  вам заметить, я не выглядел таким старым, прокопченным чубуком, как теперь,  а был,  можете  себе  представить,  молодец-молодцом,   кровь   с   молоком, красавец-мужчина, одним словом. Франтил  я,  как  павлин,  сорил  деньгами направо и налево и закручивал свои усы, как ни  один  прапорщик  в  свете. Бывало, стоило мне только моргнуть глазом, звякнуть шпорой и крутнуть ус - и самая гордая красавица обращалась в послушного ягненка. Жаден я  был  до женщин, как  паук  до  мух,  и  если  бы,  сударыни  мои,  я  стал  сейчас перечислять вам полячек и жидовочек, которые в свое время  висли  на  моей шее, то, смею вас уверить, в математике не хватило бы  чисел...  Прибавьте ко всему этому,  что  я  состоял  полковым  адъютантом,  отлично  танцевал мазурку и был женат на прехорошенькой женщине, упокой господи ее  душу.  А какой я был сорванец, буйная головушка, вы и представить себе  не  можете. Если в уезде случалась какая-нибудь амурная кувырколлегия, если кто-нибудь вырывал жиду пейсы или бил по мордасам шляхтича, то так и знали,  что  это подпоручик Вывертов натворил.

В качестве адъютанта мне много приходилось рыскать  по  уезду.  То  я ездил овес или сено  покупать,  то  продавал  жидам  и  панам  бракованных лошадей, а чаще всего, сударыни мои, под видом службы, скакал к  панночкам на рандеву или к богатым помещикам  поиграть  в  картишки...  В  ночь  под Рождество, как теперь помню, я ехал из Ченстохова в деревню Шевелки,  куда послали  меня  по  служебным  надобностям.  Погода  была,  я  вам  доложу, нестерпимая... Мороз трещал и сердился, так что даже лошади крякали, а я и мой возница в какие-нибудь полчаса обратились в две сосульки... С  морозом еще можно мириться, куда ни шло, но представьте себе, на  полдороге  вдруг поднялась метель. Белый  саван  закружился,  завертелся,  как  чёрт  перед заутреней, ветер застонал, точно у него жену отняли, дорога исчезла...  Не больше как в десять минут меня, возницу и лошадей облепило снегом.

- Ваше благородие, мы с дороги сбились! - говорит возница.

- Ах, чёрт возьми! Что же ты,  болван,  глядел?  Ну,  поезжай  прямо, авось, наткнемся на жилье!

Ну-с, ехали мы, ехали, кружились-кружились, и  этак  к  полночи  наши кони уперлись в ворота  имения,  как  теперь  помню,  графа  Боядловского, богатого поляка, Поляки и жиды для меня всё равно что  хрен  после  обеда, но, надо правду сказать, шляхта гостеприимный народ и нет горячей  женщин, как панночки...

Нас впустили... Сам граф Боядловский жил в ту пору в  Париже,  и  нас принял его управляющий, поляк Казимир Хапцинский. Помню, не прошло и часа, как я уже сидел во флигеле управляющего, миндальничал с его женой,  пил  и играл в карты. Выиграв пять червонцев и напившись, я попросился спать.  За неимением места во флигеле, мне отвели комнату в графских хоромах.

- Вы не боитесь  привидений? -  спросил  управляющий,  вводя  меня  в небольшую комнату, прилегающую к громадной пустой зале,  полной  холода  и потемок.

- А разве тут есть привидения? - спросил я, слушая,  как  глухое  эхо повторяет мои слова и шаги.

- Не знаю, - засмеялся поляк, - но мне кажется, что это  место  самое подходящее для привидений и нечистых духов.

Я хорошо заложил за галстук и был пьян, как сорок  тысяч  сапожников, но, признаться, от таких слов меня обдало  холодком.  Чёрт  побери,  лучше сотня черкесов, чем одно привидение! Но делать было нечего, я  разделся  и лег... Моя свечка  освещала  стены  еле-еле,  а  на  стенах,  можете  себе представить, портреты предков, один страшнее  другого,  старинное  оружие, охотничьи рога и прочая фантасмагория...  Тишина  стояла,  как  в  могиле, только в соседней зале шуршали мыши и потрескивала рассохшаяся  мебель.  А за окном творилось что-то адское... Ветер отпевал кого-то, деревья гнулись с воем и  плачем;  какая-то  чертовщинка,  должно  быть,  ставня,  жалобно скрипела и стучала по оконной раме. Прибавьте ко всему этому, что  у  меня кружилась голова, а с головой и весь мир... Когда я  закрывал  глаза,  мне казалось, что моя кровать носилась  по  всему  пустому  дому  и  играла  в чехарду с духами. Чтобы уменьшить свой  страх,  я  первым  долгом  потушил свечу, так как  пустующие  комнаты  при  свете  гораздо  страшней,  чем  в потемках..."

Три девицы, слушавшие полковника, придвинулись поближе к  рассказчику и уставились на него неподвижными глазами.

"Ну-с, - продолжал полковник, - как я ни старался уснуть,  сон  бежал от меня. То мне казалось, что воры лезут в окно, то слышался чей-то шёпот, то кто-то касался моего плеча - вообще чудилась чертовщина, какая  знакома всякому, кто когда-нибудь находился в нервном напряжении. Но, можете  себе представить, среди чертовщины и хаоса звуков я  явственно  различаю  звук, похожий на шлепанье туфель. Прислушиваюсь - и что бы вы думали? - слышу я, кто-то подходит к моей двери, кашляет и отворяет ее...

- Кто здесь? - спрашиваю я, поднимаясь.

- Это я... не бойся! - отвечает женский голос.

Я направился к двери... Прошло несколько секунд,  и  я  почувствовал, как две женские ручки, мягкие, как гагачий пух, легли мне на плечи.

- Я  люблю  тебя...  Ты  для  меня  дороже  жизни, -  сказал  женский мелодический голосок.

Горячее дыхание коснулось моей щеки... Забыв про метель,  про  духов, про всё на свете, я обхватил рукой талию... и  какую  талию!  Такие  талии природа может изготовлять только по особому заказу, раз  в  десять  лет... Тонкая, точно выточенная, горячая, эфемерная, как дыхание младенца!  Я  не выдержал, крепко сжал ее  в  объятиях...  Уста  наши  слились  в  крепкий, продолжительный поцелуй и... клянусь вам всеми  женщинами  в  мире,  я  до могилы не забуду этого поцелуя".

Полковник умолк, выпил полстакана воды и продолжал, понизив голос:

"Когда на другой день я выглянул в окно, то увидел, что метель  стала еще больше... Ехать не было никакой возможности. Пришлось весь день сидеть у управляющего, играть в карты и пить. Вечером я опять был в пустом  доме, и ровно в полночь я опять обнимал знакомую талию... Да, барышни, если б не любовь, околел бы я тогда от скуки. Спился бы, пожалуй".

Полковник вздохнул, поднялся и молча заходил по гостиной.

- Но... что же  дальше? -  спросила  одна  из  барышень,  замирая  от ожидания.

- Ничего. На следующий день я был уже в дороге.

- Но... кто же была та женщина? - спросили нерешительно барышни.

- Понятно, кто!

- Ничего не понятно...

- Это была моя жена!

Все три барышни вскочили, точно ужаленные.

- То есть... как же так? - спросили они.

- Ах, господи, что же тут непонятного? - сказал полковник с досадой и пожал плечами. - Ведь я, кажется, достаточно  ясно  выражался!  Ехал  я  в Шевелки с женой... Ночевала она в пустом доме, в соседней комнате... Очень ясно!

- Ммм... - проговорили барышни, разочарованно опуская руки. -  Начали хорошо, а кончили бог знает  как...  Жена...  Извините,  но  это  даже  не интересно и... нисколько не умно.

- Странно! Значит, вам хотелось бы, чтоб это  была  не  моя  законная жена, а какая-нибудь посторонняя женщина! Ах, барышни,  барышни!  Если  вы теперь так рассуждаете, то что же вы  будете  говорить,  когда  повыходите замуж?

Барышни сконфузились и замолчали. Они надулись, нахмурились и, совсем разочарованные, стали громко зевать... За ужином они ничего не ели, катали из хлеба шарики и молчали.

- Нет, это даже... бессовестно! - не выдержала одна из  них. -  Зачем же было рассказывать, если такой конец? Ничего хорошего  в  этом  рассказе нет... Даже дико!

- Начали так заманчиво и... вдруг  оборвали... -  добавила  другая. - Насмешка, и больше ничего.

- Ну, ну, ну... я  пошутил... -  сказал  полковник. -  Не  сердитесь, барышни, я пошутил. То была не моя жена, а жена управляющего...

- Да?!

Барышни вдруг повеселели, глазки их засверкали... Они придвинулись  к полковнику и, подливая ему вина, засыпали его  вопросами.  Скука  исчезла, исчез скоро и ужин, так как барышни стали кушать с большим аппетитом.

Число просмотров текста: 911; в день: 0.45

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

1