Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Классика
Чехов Антон Павлович
Следователь

Уездный врач и судебный следователь ехали  в  один  хороший  весенний полдень на вскрытие. Следователь, мужчина  лет  тридцати  пяти,  задумчиво глядел на лошадей и говорил:

- В природе есть очень много загадочного и темного, но и в  обыденной жизни,  доктор,  часто  приходится  наталкиваться  на   явления,   которые решительно не поддаются объяснению.  Так,  я  знаю  несколько  загадочных, странных смертей, причину которых возьмутся  объяснить  только  спириты  и мистики, человек же со свежей  головой  в  недоумении  разведет  руками  и только.  Например,  я  знаю  одну  очень  интеллигентную   даму,   которая предсказала себе смерть и умерла  без  всякой  видимой  причины  именно  в назначенный ею день. Сказала, что умрет тогда-то, и умерла.

- Нет действия без причины, - сказал доктор. - Есть  смерть,  значит, есть и причина. А что касается предсказания, то ведь тут мало диковинного. Все наши дамы и бабы обладают даром пророчества и предчувствия.

- Так-то  так,  но  моя  дама,  доктор,  совсем   особенная.   В   ее предсказании и смерти не было ничего  ни  бабьего,  ни  дамского.  Молодая женщина, здоровая, умница, без всяких  предрассудков.  У  нее  были  такие умные, ясные, честные глаза; лицо  открытое,  разумное,  с  легкой,  чисто русской усмешечкой во взгляде и на  губах.  Дамского,  или  бабьего,  если хотите, в ней было только одно - красота. Вся  стройная,  грациозная,  как вот эта береза, волоса удивительные!  Чтобы  она  не  оставалась  для  вас непонятной, прибавлю еще, что это был человек, полный самой  заразительной веселости, беспечности и того умного, хорошего легкомыслия, которое бывает только у мыслящих, простодушных, веселых людей. Может ли тут быть  речь  о мистицизме, спиритизме, даре предчувствия или о чем-нибудь  подобном?  Над всем этим она смеялась.

Докторская бричка остановилась около колодца.  Следователь  и  доктор напились воды, потянулись и стали ждать, когда кучер кончит поить лошадей.

- Ну-с, отчего же умерла та  дама? -  спросил  доктор,  когда  бричка опять покатила по дороге.

- Умерла она странно. В один прекрасный  день  входит  к  ней  муж  и говорит, что недурно бы к весне  продать  старую  коляску,  а  вместо  нее купить что-нибудь поновее и легче, и что не  мешало  бы  переменить  левую пристяжную, а Бобчинского (была у мужа такая лошадь) пустить в корень.

Жена выслушала его и говорит:

- Делай, как знаешь, мне теперь всё равно.  К  лету  я  буду  уже  на кладбище.

Муж, конечно, пожимает плечами и улыбается.

- Я нисколько не шучу, - говорит она. - Объявляю тебе серьезно, что я скоро умру.

- То есть как скоро?

- Сейчас же после родов. Рожу и умру.

Словам этим муж не придал никакого значения. Он не верит ни  в  какие предчувствия и к тому же отлично знает, что женщины в интересном положении любят капризничать и вообще предаваться мрачным  мыслям.  Прошел  день,  и жена опять ему о том, что умрет тотчас же после родов, и потом каждый день всё о том же, а он смеялся и обзывал ее бабой, гадалкой, кликушей. Близкая смерть стала idee fixe жены. Когда муж не слушал ее, она  шла  в  кухню  и говорила там о своей смерти с няней и кухаркой:

- Не много еще мне осталось жить, нянюшка. Как только рожу, сейчас же и умру. Не хотелось бы умирать так рано, да уж знать судьба моя такая.

Нянька и кухарка, конечно, в слезы. Бывало, приедет к ней попадья или помещица, а она отведет ее в угол и давай душу отводить - всё о том же,  о близкой смерти. Говорила она серьезно, с неприятной улыбкой, даже со  злым лицом, не допуская возражений. Была она модницей, щеголихой, но тут в виду скорой смерти всё бросила и  стала  ходить  неряхой;  уже  не  читала,  не смеялась, не мечтала вслух... Мало того, поехала с теткой  на  кладбище  и облюбовала там место для своей могилки, а дней за пять до  родов  написала завещание. И имейте в виду, всё это творилось при отличном  здоровье,  без малейших намеков на болезнь или  какую-нибудь  опасность.  Роды -  трудная штука, иногда смертельная, но  у  той,  про  которую  я  вам  говорю,  всё обстояло благополучно и бояться  было  решительно  нечего.  Мужу  в  конце концов вся эта история надоела. Как-то за обедом он рассердился и спросил:

- Послушай, Наташа, когда же будет конец этим глупостям?

- Это не глупости. Я говорю серьезно.

- Вздор! Я бы тебе советовал перестать глупить, чтобы потом самой  не было совестно.

Но вот наступили и роды. Муж привез из города самую лучшую  акушерку. Роды были у жены первые, но сошли как нельзя лучше. Когда  всё  кончилось, роженица пожелала взглянуть на младенца. Поглядела и сказала:

- Ну, а теперь и умереть можно.

Простилась, закрыла глаза и через полчаса отдала богу душу. До  самой последней минуты она была в сознании. По крайней  мере,  когда  ей  вместо воды подали молока, то она тихо прошептала:

- Зачем же вы мне вместо воды молока даете?

Так вот какая история. Как предсказала, так и умерла.

Следователь помолчал, вздохнул и сказал:

- Вот и объясните, отчего она умерла? Уверяю вас честным словом,  это не выдумка, а факт.

Размышляя, доктор поглядел на небо.

- Надо было бы вскрыть ее, - сказал он.

- Зачем?

- А затем, чтобы узнать причину смерти. Не от предсказания же  своего она умерла. Отравилась, по всей вероятности.

Следователь быстро повернулся лицом  к  доктору  и,  прищурив  глаза, спросил:

- Из чего же вы заключаете, что она отравилась?

- Я не заключаю, а предполагаю. Она хорошо жила с мужем?

- Гм... не совсем. Недоразумения начались вскоре  же  после  свадьбы. Было такое несчастное стечение обстоятельств.  Покойница  однажды  застала мужа с одной дамой... Впрочем, она скоро простила ему.

- А что раньше было, измена мужа или появление идеи о смерти?

Следователь пристально поглядел на доктора, как бы  желая  разгадать, зачем он задает такой вопрос.

- Позвольте, - ответил он не сразу. - Позвольте, дайте  припомнить. - Следователь снял шляпу и потер себе лоб. - Да, да... она стала говорить  о смерти именно вскорости после того случая. Да, да.

- Ну, вот видите ли... По  всей  вероятности,  она  тогда  же  решила отравиться, но так как ей, вероятно, вместе с собой не хотелось убивать  и ребенка, то она отложила самоубийство до родов.

- Едва ли, едва ли... Это невозможно. Она тогда же простила.

- Скоро простила, значит, думала что-нибудь  недоброе.  Молодые  жены прощают нескоро.

Следователь насильно улыбнулся и, чтобы скрыть свое слишком  заметное волнение, стал закуривать папиросу.

- Едва ли, едва ли... - продолжал он. - Мне и в голову  не  приходила мысль о такой возможности... Да и к тому же... он не так уж  виноват,  как кажется... Изменил как-то странно, сам того не желая: пришел  домой  ночью навеселе, хочется приласкать кого-нибудь, а жена в интересном положении... а тут, чёрт ее побери, навстречу попадается дама, приехавшая погостить  на три дня, бабенка пустая, глупая, некрасивая. Это даже  и  изменой  считать нельзя. Жена и сама так взглянула на это и  скоро...  простила;  потом  об этом и разговора не было...

- Люди без причины не умирают, - сказал доктор.

- Это так, конечно, но  все-таки...  не  могу  допустить,  чтобы  она отравилась. Но странно, как это до сих пор мне в  голову  не  приходило  о возможности такой смерти!.. И никто не думал об этом! Все  были  удивлены, что ее предсказание сбылось, и мысль о возможности...  такой  смерти  была далекой... Да и не может быть, чтоб она отравилась! Нет!

Следователь задумался. Мысль о странно умершей женщине  не  оставляла его и во время вскрытия. Записывая то, что диктовал ему доктор, он  мрачно двигал бровями и тер себе лоб.

- А  разве  есть  такие  яды,  которые  убивают  в   четверть   часа, мало-помалу и без всякой боли? - спросил он у доктора, когда тот  вскрывал череп.

- Да, есть. Морфий, например.

- Гм... Странно... Помню, она держала у себя  что-то  подобное...  Но едва ли!

На обратном пути следователь имел утомленный  вид,  нервно  покусывал усы и говорил неохотно.

- Давайте немного пешком пройдемся, - попросил он доктора. -  Надоело сидеть.

Пройдя  шагов  сто,  следователь,  как  показалось  доктору,   совсем ослабел, как будто взбирался на высокую гору. Он остановился и,  глядя  на доктора странными, точно пьяными глазами, сказал:

- Боже мой, если ваше предположение справедливо, то ведь  это...  это жестоко, бесчеловечно! Отравила себя, чтобы казнить этим другого! Да разве грех так велик! Ах, боже мой! И к  чему  вы  мне  подарили  эту  проклятую мысль, доктор!

Следователь в отчаянии схватил себя за голову и продолжал:

- Это я рассказывал вам про свою жену, про себя. О, боже мой!  Ну,  я виноват, я оскорбил, но неужели умереть легче, чем простить! Вот уж именно бабья логика, жестокая, немилосердная логика. О, она  и  тогда  при  жизни была жестокой! Теперь я припоминаю! Теперь для меня всё ясно!

Следователь говорил и - то пожимал плечами, то хватал себя за голову. Он то садился в  экипаж,  то  шел  пешком.  Новая  мысль,  сообщенная  ему доктором, казалось, ошеломила его, отравила; он растерялся, ослабел  душой и телом, и когда вернулись в город, простился с доктором,  отказавшись  от обеда, хотя еще накануне дал слово доктору пообедать с ним вместе.

Число просмотров текста: 1030; в день: 0.49

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0