Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Классика
Чехов Антон Павлович
Доктор

В гостиной было тихо, так тихо, что явственно слышалось,  как  стучал по потолку залетевший со двора  слепень.  Хозяйка  дачи,  Ольга  Ивановна, стояла у окна, глядела на цветочную клумбу и думала.  Доктор  Цветков,  ее домашний врач и старинный знакомый,  приглашенный  лечить  Мишу,  сидел  в кресле, покачивал своею шляпой, которую  держал  в  обеих  руках,  и  тоже думал. Кроме них в гостиной и в смежных комнатах не было ни  души.  Солнце уже зашло, и в углах, под мебелью и на карнизах  стали  ложиться  вечерние тени.

Молчание было прервано Ольгой Ивановной. - Более ужасного несчастья и придумать нельзя, - сказала она, не оборачиваясь от окна. - Вы знаете, без этого мальчика жизнь не имеет для меня никакой цены.

- Да, я знаю это, - сказал доктор.

- Никакой цены! - повторила Ольга Ивановна, и голос ее дрогнул. -  Он для меня всё. Он моя радость, мое счастье, мое богатство, и если,  как  вы говорите, я перестану быть матерью, если он... умрет, то от меня останется одна только тень. Я не переживу.

Ломая руки, Ольга Ивановна  прошлась  от  одного  окна  к  другому  и продолжала:

- Когда он родился, я хотела отослать его в  воспитательный  дом,  вы это помните, но, боже мой, разве можно сравнивать тогда и теперь? Тогда  я была пошла, глупа, ветрена, но теперь я мать... понимаете? я мать и больше знать ничего не хочу. Между теперешним и прошлым целая пропасть.

Наступило опять  молчание.  Доктор  пересел  с  кресла  на  диван  и, нетерпеливо играя шляпой, устремил взгляд на Ольгу Ивановну. По  лицу  его видно было, что он хотел говорить и ждал для этого удобной минуты.

- Вы молчите, но я все-таки  не  теряю  надежды, -  сказала  хозяйка, оборачиваясь. - Что же вы молчите?

- Я был бы рад надежде не меньше вас, Ольга,  но  ее  нет, -  ответил Цветков. - Нужно глядеть чудовищу прямо в  глаза.  У  мальчика  бугорчатка мозга, и нужно постараться приготовить себя к его смерти, так как от  этой болезни никогда не выздоравливают.

- Николай, вы уверены в том, что не ошибаетесь?

- Такие вопросы ни к чему не ведут. Я готов отвечать сколько  угодно, но от этого нам не станет легче.

Ольга Ивановна припала лицом к оконной драпировке и горько заплакала. Доктор поднялся и несколько раз прошелся  по  гостиной,  затем  подошел  к плачущей и слегка коснулся ее руки. Судя по его  нерешительным  движениям, по выражению угрюмого лица, которое было темно от  вечерних  сумерек,  ему хотелось что-то сказать.

- Послушайте, Ольга, - начал он. - Уделите мне минуту  внимания.  Мне нужно спросить вас о кое-чем. Впрочем, вам теперь не до меня.  Я  потом... после...

Он опять сел и задумался. Горький, умоляющий плач,  похожий  на  плач девочки, продолжался. Не дожидаясь его конца, Цветков вздохнул и вышел  из гостиной. Он направился в детскую к Мише.  Мальчик  по-прежнему  лежал  на спине и неподвижно глядел в одну точку, точно прислушиваясь. Доктор сел на его кровать и пощупал пульс.

- Миша, болит голова? - спросил он.

Миша ответил не сразу:

- Да. Мне всё снится.

- Что же тебе снится?

- Всё...

Доктор, не умевший говорить ни с плачущими женщинами,  ни  с  детьми, погладил его по горячей голове и пробормотал:

- Ничего, бедный мальчик, ничего... На этом свете нельзя прожить  без болезней... Миша, кто я? Ты узнаешь?

Миша не отвечал.

- Очень голова болит?

- О... очень. Мне всё снится.

Осмотрев его и задав несколько вопросов горничной, которая ходила  за больным, доктор не спеша вернулся в гостиную. Там уже было темно, и  Ольга Ивановна, стоявшая у окна, казалась силуэтом.

- Зажечь огонь? - спросил Цветков.

Ответа не последовало. Слепень продолжал летать и стучать по потолку. Со двора не доносилось ни звука, точно весь мир заодно с доктором думал  и не решался говорить. Ольга  Ивановна  уже  не  плакала,  а  по-прежнему  в глубоком молчании глядела на цветочную клумбу. Когда Цветков подошел к ней и сквозь сумерки взглянул на ее бледное, истомленное  горем  лицо,  у  нее было такое выражение, какое ему случалось видеть ранее во время  приступов сильнейшего, одуряющего мигреня.

- Николай Трофимыч! -  позвала  она. -  Послушайте,  а  если  позвать консилиум?

- Хорошо, я приглашу завтра.

По тону доктора легко можно было судить, что он плохо верил в  пользу консилиума. Ольга Ивановна хотела еще что-то спросить, но рыдания помешали ей. Она опять припала лицом к драпировке. В это время со  двора  отчетливо донеслись звуки оркестра, игравшего на дачном кругу. Слышны были не только трубы, но даже скрипки и флейты.

- Если  он  страдает,  то  почему  же  он  молчит? -  спросила  Ольга Ивановна. - За весь день ни звука. Он никогда не жалуется и не  плачет.  Я знаю, бог берет от нас этого бедного мальчика,  потому  что  мы  не  умели ценить его. Какое сокровище!

Оркестр кончил марш и минуту спустя для начала бала  заиграл  веселый вальс.

- Господи,  да  неужели  нельзя  ничем  помочь? -  простонала   Ольга Ивановна. - Николай! Ты доктор и должен знать, что делать! Поймите, что  я не перенесу этой потери! Я не переживу!

Доктор, не умевший говорить с плачущими женщинами,  вздохнул  и  тихо зашагал по гостиной. Прошел ряд томительных  пауз,  прерываемых  плачем  и вопросами, которые ни к чему не ведут. Оркестр успел уже сыграть  кадриль, польку и еще кадриль. Стало совсем темно. В смежной зале горничная  зажгла лампу, а доктор всё время не выпускал из рук  шляпы  и  собирался  сказать что-то. Ольга Ивановна несколько раз уходила к сыну, сидела около него  по получасу и возвращалась в гостиную; то и дело она  принималась  плакать  и роптать. Время мучительно тянулось, - и вечер, казалось, не имел конца.

В полночь, когда оркестр сыграл котильон  и  умолк,  доктор  собрался уезжать.

- Я завтра приеду, - сказал он, пожимая холодную руку  хозяйки. -  Вы ложитесь спать.

Надевши в передней пальто и взявши в руки трость, он постоял, подумал и вернулся в гостиную.

- Я, Ольга, завтра приеду, - повторил он дрожащим голосом. - Слышите?

Она не отвечала и, казалось, от горя потеряла способность говорить. В пальто и не выпуская из рук трости, Цветков сел рядом с  ней  и  заговорил тихим, нежным полушёпотом, который совсем не шел к его  солидной,  тяжелой фигуре:

- Ольга! Во имя вашего горя, которое я разделяю... Теперь, когда ложь преступна, я умоляю вас сказать мне правду. Вы всегда  уверяли,  что  этот мальчик мой сын. Правда ли это?

Ольга Ивановна молчала.

- Вы были  единственной  привязанностью  в  моей  жизни, -  продолжал Цветков, - и вы не  можете  себе  представить,  как  глубоко  мое  чувство оскорблялось ложью... Ну, прошу вас, Ольга, хоть раз в жизни  скажите  мне правду... В эти минуты невозможно лгать... Скажите, что Миша не мой сын... Я жду.

- Он ваш.

Лицо  Ольги  Ивановны  не  было  видно,  но  в  ее  голосе   Цветкову послышалось колебание. Он вздохнул и поднялся.

- Даже в такие минуты вы решаетесь говорить ложь, - сказал  он  своим обыкновенным голосом. - У вас  нет  ничего  святого!  Послушайте,  поймите меня... В моей жизни вы были  единственной  привязанностью.  Да,  были  вы порочны, пошлы, но кроме вас в жизни я  никого  не  любил.  Эта  маленькая любовь теперь, когда я становлюсь стар,  составляет  единственное  светлое пятно в моих воспоминаниях. Зачем же вы затемняете его ложью? К чему?

- Я вас не понимаю.

- А, боже мой! - крикнул Цветков. - Вы лжете, вы отлично понимаете! - крикнул он еще громче и зашагал по гостиной, сердито размахивая тростью. - Или вы забыли? Так я же вам напомню! Отеческие права на этого  мальчика  в одинаковой степени разделяют  со  мной  и  Петров,  и  адвокат  Куровский, которые, так же как и я, до сих пор выдают вам деньги на воспитание  сына! Да-с! Всё это мне отлично известно! Я прощаю прошлую ложь, бог с  нею,  но теперь, когда вы постарели, в эти  минуты,  когда  умирает  мальчик,  ваше лганье душит меня! Как я жалею, что не умею говорить! Как жалею!

Цветков расстегнул пальто и, продолжая шагать, говорил:

- Дрянная женщина! На нее не  действуют  даже  такие  минуты!  Она  и теперь лжет так же  свободно,  как  девять  лет  тому  назад  в  ресторане "Эрмитаж"! Она боится,  что  если  откроет  мне  истину,  то  я  перестану выдавать ей деньги! Она думает, что если бы она не лгала, то я не любил бы этого мальчика! Вы лжете! Это низко!

Цветков стукнул тростью по полу и крикнул:

- Это гадко! Изломанное, исковерканное создание! Вас надо  презирать, и я должен стыдиться своего чувства! Да! Ваша ложь во все девять лет стоит у меня поперек горла, я терпел ее, но теперь - довольно! Довольно!

Из темного  угла,  где  сидела  Ольга  Ивановна,  послышался  плач... Цветков замолчал и крякнул. Наступило молчание. Доктор медленно  застегнул пальто и стал искать шляпу, которую он уронил, шагая.

- Я вышел из себя, - бормотал он, низко нагибаясь  к  полу. -  Совсем выпустил из виду, что вам теперь не до меня... Бог знает, чего  наговорил. Вы, Ольга, не обращайте внимания.

Он нашел шляпу и направился к темному углу.

- Я оскорбил вас, - сказал он тихим, нежным полушёпотом. - Но еще раз умоляю вас, Ольга. Скажите мне правду. Между нами не должна стоять ложь... Я проговорился, и вы теперь знаете, что Петров и Куровский  не  составляют для меня тайны. Стало быть, вам теперь легко сказать правду.

Ольга Ивановна подумала и, заметно колеблясь, сказала:

- Николай, я не лгу. Миша ваш.

- Боже мой, - простонал Цветков, - так я же вам скажу еще  больше:  у меня хранится ваше письмо к Петрову  где  вы  называете  его  отцом  Миши! Ольга, я знаю правду, но мне хочется слышать ее от вас! Слышите?

Ольга Ивановна не отвечала и  продолжала  плакать.  Подождав  ответа, Цветков пожал  плечами  и  вышел. -  Я  завтра  приеду, -  крикнул  он  из передней. Всю дорогу, сидя в своей карете, он пожимал плечами и бормотал:

- Как жаль, что я не умею  говорить!  У  меня  нет  дара  убеждать  и уверять. Очевидно, она не понимает меня, если лжет! Очевидно!  Как  же  ей обьяснить? Как?

Число просмотров текста: 1101; в день: 0.53

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0