Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Современная проза
Экер Кати
Язык тела

Я вышла замуж будучи совсем юной. Своего мужа я не знала...

На следующий день после свадьбы МНЕ ПРИСНИЛСЯ МИР...

Вступая в мир, я собиралась сделать аборт.

До этого я уже делала аборт.

Я должна была решить, нужно ли мне обезболивание. Скорее всего об этом меня спросил врач, хотя никакого врача я не помню. Подумав, я спросила, будет ли мне больно. "Ну, больно, конечно, будет...", - успокаивающим голосом отвечал врач. Поскольку подобный голос означал, что больно будет очень, я дала задний ход. На мне было темного цвета одеяло. Ненавижу боль. Обезболивайте.

Во время аборта я, вроде бы, все сознавала. Подушка под моим задом надулась и я воспарила фута на три над койкой.

После аборта с моим телом стало все в порядке, и я ушла из больницы.

Такой была моя свадьба.

Затем я вступила в мир реальный (в противоположность больничному). Вступила в машине. Немощеная дорога под колесами закончилась, и начался асфальт. В этом месте мужчина, находившийся со мной в машине, проинформировал меня о том, что я умею водить.

Однако я никогда не водила машину. Сев за руль черного "Бентли" я решила, что для начала его нужно развернуть. Но как это сделать, я не имела ни малейшего понятия. Разворачивание должно быть каким-то образом связано с поворачиванием руля.

Наполовину развернувшись, я обнаружила, что все, происходящее сзади, скрыто от моих глаз.

"Не волнуйся", - сказал мне мой новый муж. "Смотреть буду я".

По всей видимости, именно этим он и занимался, поскольку мы, или я, успешно доставили гигантский "Бентли" к немощеной дороге, которая вела к нашему дому.

Домом был военный барак.

Там, в лесу с время от времени встречавшимися проселками, стояло несколько домов, похожих на хижины, только побольше. Мы с мужем должны были очистить помещения одного из них, когда-то предоставленного в наше пользование. Парри... это ли мой муж?.. не думаю, что хорошо знаю своего мужа... никогда не держит своих морских свинок дома, им приходится мерзнуть в сырости леса.

Мои морские свинки всегда в тепле и безопасности.

После того, как мы покинули часть армии, бывшую однажды нашим домом, я зашла в барак под названием ШКОЛА. Старик в форме, сидевший за столом, являвшимся единственным предметом мебели в этом большом деревянном помещении, обернулся ко мне и заговорил по-немецки. Незнакомый язык.

Мой муж ответил ему на немецком, что войска были японскими.

Из этого обмена репликами я в первую очередь поняла, что необходимо эвакуироваться, так как немцы наступают.

Я знала, что в школе нет никаких японских войск, следовательно, мой муж пытался обмануть немца. Интересно, удалось ли ему это.

После этого сна мой муж заехал в гостиницу, где мы должны были провести наш медовый месяц. Но тогда мы этого еще не знали. Все произошло случайно.

Мы планировали поехать в Англию на поезде, затем пересесть на паром, но поезд сошел с рельсов. Пришлось провести ночь в Остенде.

Пришлось переждать ночь.

В Остенде, где бы он ни находился, хоть на краю света, мы отыскали гостиницу. Ее окружали развалины, и она называлась Этуаль Руж.

"Народу, должно быть, немного в это время года", - сказал мой муж.

Внутри гостиница оказалась роскошной: широкая лестница с красной дорожкой, несколько слоев персидских ковров на полу. Толстый клерк, казалось, бывший здесь единственным человеком, вручил нам ключи от королевского номера, как будто мы что-то из себя представляли. Впрочем, могло быть и так, поскольку мы были единственными людьми в этом месте, о котором давно позабыло солнце.

Первый раз, когда мой муж трахал меня, я схватилась руками за балку над головой.

После я спросила его, любит ли он меня.

Он как раз засыпал. "Нет".

В первый раз он повернулся ко мне: "А ты?"

После его ответа я не знала, что сказать. "Конечно, да".

Он ответил, что все замечательно. "Я тебя не люблю, ты меня не любишь, следовательно, мы созданы друг для друга".

В ту ночь я видела сон, что гостиница мне приснилась. Передо мной стоял великолепный дом для целой семьи, окруженный лужайками, поднимавшийся ввысь.

Мне предоставили комнату, где я всегда буду в безопасности. Ибо я была частью семьи.

Однако злые люди проникли в дом. Чтобы спастись, я вылезла через окно.

Вместо того, чтобы очутиться в безопасности на улице, я оказалась в саду, упиравшемся в автостоянку.

Спастись я могла только выбравшись с этой автостоянки.

Земля или песок у меня под ногами были не совсем белого цвета. Находясь на некотором расстоянии от дома, автостоянка сохраняла свою овальную форму.

Трава здесь не росла.

Пока я то ли быстро, то ли медленно, перебиралась через ограду автостоянки, злые люди схватили меня.

Теперь, на этом огороженном пространстве, люди, жившие в доме, и злые люди играли в бейсбол. Играли в бейсбол, так как были верующими. Я присоединилась, хотя играла плохо, и, оказавшись в дальней части поля, стала искать дыру, через которую можно было бы сбежать.

Найти дыру я не смогла.

Затем внутри ограждения, являвшегося дырой, первоначальные обитатели дома, не будучи христианами, были подвергнуты пыткам, визуально напомнившими мне последнюю сцену из САЛО.

Я была схвачена, как будто бы была диким зверем.

Мне захотелось уйти от мужа.

Следующее утро было сперва голубым, затем красным.

Потом я спустилась в вестибюль.

Там все еще никого не было, за исключением клерка. Из-за морщин глаза его казались почти закрытыми. Я прошествовала в один из углов рядом с гигантскими окнами, прочь от персидских ковров.

Пустота вестибюля напомнила мне о животных. Я их обожаю, но не держу, так как постоянно забывала бы их кормить.

Две женщины потустороннего вида вошли в гостиницу. Та, что постарше, была великолепна: абсолютно седые волосы, черные одеяния; за ней шел юноша, в действительности являвшийся девушкой.

Я шепотом осведомилась о них у явно взволнованного клерка.

Они вдвоем.

Позже той ночью, перед тем, как я смогла познакомиться с ними, я подслушала их разговор через стену их номера.

"Отпусти меня. Пожалуйста, отпусти", - узнала я голос той, что помоложе.

"Я никогда не отпущу тебя, Ката".

Ее звали Ката.

"Я все равно уйду от тебя".

"Еще раз не выйдет". Она была утомлена.

Старшая.

"Я ухожу сейчас".

"Ката, ты не можешь уйти от меня".

"Но ведь ты меня больше не хочешь. Ты хочешь американку из этой гостиницы".

"И я нужна тебе".

Я уже не слушала разговор. Мне представилось, что женщина с седыми волосами была ягуаром, ягуаром внутри змеи, чья кожа имела три оттенка черного цвета.

Мне казалось, что она обвила свой пояс вокруг чудовищной головы ягуара, и тот, в ответ, прикрыв глаза и положив свою чудовищную голову в одну из ее рук, вдруг стал домашним.

Я ощущала на своих губах поцелуй старшей женщины и была в ужасе.

Я поднялась наверх к мужу, которому хотелось посетить Бруж, где только что произошло несколько убийств.

Как всегда на нем были темные очки. Мы путешествовали по лабиринту Бружских каналов до тех пор, пока не залаяла собака и мимо не прошли сирены. Мы проследовали за ними, в сторону от каналов, к толпе местных жителей, собравшихся вокруг белой машины.

Из машины появились носилки.

Полицейский приглушенным голосом сообщил моему мужу: "О, месье, это ужасно... отвратительно... четвертая за неделю... все молоденькие девушки. Вот эта здесь четыре дня пролежала. Замучена, как и остальные... ни капли крови".

Пустые глаза моего мужа никого не видели.

Ибо он был раним. "Я не понимаю", - сказал он полицейскому.

"Мы сами не понимаем", - сказал полицейский.

Носилки возвратились с невидимым телом, прикрытом красным одеялом.

Должно быть, такая же девушка, как я.

Тело увезли в белой машине.

Уезжая из города в широком автобусе, я призналась мужу, что испугалась.

Я также довела до его сведения, что испугалась его. "О да, Стивен, тебе было приятно. Ты чувствовал удовольствие при виде той мертвой девушки".

"Это ты сейчас чувствуешь удовольствие. Мы просто все больше узнаем друг друга".

Я положила голову ему на плечо и одной рукой медленно расстегнула его ремень.

Он не хотел, чтобы я трогала его там.

В автобусе мне приснилось, что я ушла от Стивена.

Я всегда знала город, в котором находилась, город убийств, город моего детства. Узкие, грязные, темные улочки с одинаковыми домами, двери которых сгнили, превратившись в стены.

В этом городе у меня была квартира. Либо я здесь уже жила, либо нет. Квартира, включая внутренности, разваливалась, как и все вокруг. Три комнаты, каждая размером с предмет мебели. Треть ванной занимало отделение для душа из половины булыжника, без дна.

Эта крошечная часть города была бездонной.

В настоящий момент я сдавала квартиру панку, либо чете панков. Если панку, и если я проживала в квартире непосредственно перед тем, как ее сдать, то проживала я там вместе с этим панком. Но он покинул меня. Я ощущала ужас оттого, что этот отвратительный панк, либо панки, находились в процессе уничтожения архитектурного отверстия, являвшегося моей вульвой.

Взглянув в глаза моему страху, я нашла его беспочвенным. Я привела квартиру в божеский вид и сдала ее кому-то еще, дабы ежемесячно получать сумму, на сто долларов превышавшую выплату по закладной.

Из города я уехала, чтобы пожить в деревне.

Первым делом я встретила голую женщину, радостно подбрасывавшую в воздух голого ребенка. "Вот так и живут в раю", - подумала я.

Деревня, в которую я прибыла, называлась Марин и была похожа на деревенский клуб. Меня укусил комар. Опухоль, немедленно подвергшись мутации, превратилась в гигантскую бородавку. Поскольку обитательницей рая я не являлась, мне пришлось поспешить к группе студентов, которые, как я только что заметила, карабкались на гору.

Хотя одного из них, Дэйла, я узнала, но с ним не осталась, ибо у него не стоял член.

Идти мне было некуда и быть мне было некем. Тут я вспомнила про квартиру, где все разваливалось. В ней мне будет безопасно. Досмотрев сон, уходить от мужа мне расхотелось.

Мы вернулись в гостиницу на краю света.

Перед отъездом женщина с седыми волосами пригласила нас с мужем поужинать с ней и ее молодой подругой.

"Давайте не будем думать о неприятном..."

Полицейский только что покинул номер.

"Давайте продолжим прерванный разговор", - сказала она. "Стивен, вы ведь не против, если я буду вас так называть?"

Я заметила, что мой муж пристально смотрит на девушку, похожую на юношу. Я видела, что он хочет ее.

"Стивен, я как раз рассказывала вашей жене о Батори. Триста лет назад..."

"Клара Батори выходила замуж четыре раза подряд. Убив двух первых мужей, она завела любовника много моложе себя..."

Стивен вернулся.

"Она прятала юношу в замках, однако паша все же схватил их. Пока юношу насаживали на вертел, а затем поджаривали, целый гарнизон насиловал Клару, после чего ей, еще живой, перерезали горло".

"Жестокое общество".

"Племянницей Кларк была Эржбета Батори, более известная как "Алая Ведьма".

"Она умертвила более 610 молодых женщин", - добавила ее секретарь.

"Да, она выкрадывала молоденьких женщин, чтобы сосать их кровь".

"Неправда".

"Она подвешивала их за запястья, потом хлестала их до тех пор, пока мясо не отваливалось кусками", - впервые высказался мой муж.

Он, графиня и ее подруга сидели все вместе на диванчике, я же устроилась в кресле.

"О да, и еще она отрезала им пальцы садовыми ножницами", - графиня.

"Она прокалывала иглами их соски, да, а затем вырывала кончики сосков серебряным пинцетом", - муж.

"Потому что человеческая кровь - это эликсир", - графиня.

"...она обкусывала их тело со всех сторон и прижигала их лица раскаленной кочергой...", - мой муж.

"Неправда!"

"И заклятиями ведьм...", - сказала девушка.

"И заклятиями ведьм, особенно колдуном Дарвумш Анны, она вырезала куски плоти, жарила их, затем заставляла девушек есть части их собственных тел".

"Дальше, дальше, дальше", - девушка.

"...И когда девушки приоткрывали уста, чтобы издать хриплый стон, она вставляла им в горло пылающий прут...", - снова мой муж...

"Неправда!"

"Ваша жена очень вас любит, не правда ли?" - спросила его графиня.

"И как же все закончилось?", - отвечал муж.

Спрятаться в углу. Я дрожала, так как не хотела больше слушать, но остановиться не могла.

"Легавые замуровали ее в собственной комнате. День и ночь ее великолепные бледные руки сложены вместе, будто для молитвы..."

"Она в детстве: по тогдашнему обычаю страны, мать ее будущего мужа забрала одинадцатилетнюю девочку из богатого фешенебельного мира, где та все равно была лесбиянкой, все равно была полна надежд, и заперла ее в комнате Протестантства, где нельзя было слышать видеть трогать никого и ничто. С этих пор, как объявила свекровь, девочка должна была жить только христианством и мужем. Как только представилась возможность, это однажды богатое дитя проявило в ответ жестокость."

"Однажды таинственная женщина, переодетая в юношу, посетила Эржбету. Вместе они начали мучить женщин, которых любила Эржбета".

"...сон, который невозможно вспомнить...", - девушка.

"И как же все закончилось?", - Стивен.

"Ненавижу сексуальность", - завопила я перед тем, как все закончилось. "Не хочу заразиться"...

Я ушла ото всех.

Не выношу ни секса, ни человеческих взаимоотношений.

Я отправилась в путешествие, чтобы оживить секс, чтобы обнаружить связь между языком и телом, а не этой сексуальностью, преподносимой обществом как болезнетворная.

Кажется, мое тело отвергает обычный язык

Обнаружив язык тела, я обнаружу местообитание секса.

Мастурбируя, я попытаюсь расслышать язык тела.

ДНЕВНИК МАСТУРБАЦИЙ

День первый

(Может быть, это не имеет никакого смысла)

движение в моем клиторе похоже на это только

хождение, движения, на волне - мои ожидания описание

*

В царство я все еще не вступила

"стегивать края" - начинается

Ничего нет: сюда вступает язык:

1. Успокоить раздражение. Просто успокоить раздражение. Где же здесь отверстие, дверь, которая открывается?

Раздражение счастливо тем, что к нему прикасаются, но если оно будет ожидать слишком многого, либо слишком возбудится, не успокаиваясь, то станет жестким.

Результат - один растущий клитор

2. Теряю себя (начинаю терять себя)

3. Становлюсь музыкой. Чем больше я ею становлюсь, тем больше я ей доверяю, продолжаю, просто продолжаю, больше делать ничего не надо.

4. Чистое продолжение. Теперь, чем больше, тем лучше. Я там, я там (в другом человеке, который есть музыка)

ПЕРЕХОД

День второй

Все начинается с раздражения тела, но затем нужно забыть о теле, оставить тело, оставить тело до тех пор, пока оно неудержимо не затрепещет.

получу вести от заблудившегося матроса

Вхождение в комнату. Пыль.

Комната за комнатой, как уровни тела. Здесь нет диалектики. В этой комнате проживает все: воздух царапает соски, ягодицы выселены, дабы освободить отверстие прямой кишки; все, что было внутри, находится сейчас снаружи.

теперь это начинается, это: собственно прикосновение. Это - начало чувства

День третий

Все случилось очень быстро, и я не могла остановиться, (для того) чтобы сделать запись. Сначала успокоиться так, чтобы земля, тело, ставшее землей, могло чувствовать ощущение. Не делать больше ничего. Затем оживает мой клитор.

(Вот проблема оргазма: Вступаешь на территорию, порог которой приближается и хочет остаться здесь навечно. При ПЕРЕХОДЕ ЧЕРЕЗ ПОРОГ пользоваться языком воспрещено; по переходе это возможно.)

Как только мое тело успокоилось, превратившись всего лишь в приемник, я вступила в музыку или отправилась в ритмическое, волноподобное путешествие во времени. Так как волны во времени = музыка. При падении каждой волны я могу чувствовать больше ощущения. Почему? Как-то связано с дыханием. При падении волны я выдыхаю. Затем, когда выдыхать я больше не могу, физическое ощущение должно быть (позволяя уже позволенное) достаточно сильным, желающим или жаждущим, чтобы обратить целое в физическое ощущение; в этот момент все еще желая там, где уже не осталось тела для желания; в этот момент НЕУДАЧА, влекущая за собой обращение целого во что-то еще.

Я только что описала вход в мир, являющийся чем-то вроде покоя, являющийся также миром внутри сновидения.

В настоящий момент я собираюсь идти на бал.

Вот небольшой спич или сон о том, как я иду на бал:

Вначале я спала с двумя женщинами.

Сперва я не понимала как это - трахаться с женщинами, но уже во второй раз мне очень понравилось.

Однажды Родни, будучи одновременно другом и трансвеститом, пригласил меня на бал трансвеститов. Мы находились в одноэтажном пляжном домике, разделенном на три части. Я решила (сейчас, правда, не знаю, зачем) пойти на этот бал, переодевшись в Пэтти Пейдж. Я сказала - Пэтти Пейдж, но могу поклясться, я имела в виду Дорис Дэй. (Во времена моей юности Дорис Дэй в "Разговоре на подушках" была самой отвратительной женщиной, когда-либо существовавшей.)

"О", - сказал Родни. "Все идут на бал."

Для костюма Пэтти Пейдж нужен был подходящий парик. Моя любовница вернулась в спальню, окна которой выходили на океан. Занимаясь любовью, я села на нее и начала тереться своей дырой о ее дыру. После я отправилась в город, поскольку мне необходимо было посетить банк и перерегистрироваться. Но слишком поздно оказалась я в местности, где звезды сидят во тьме, дабы исполнить то, из-за чего я решила придти... сюда...

Поэтому я возвратилась домой.

В разрезе здания, имевшего три части, стены которого одновременно существовали и не существовали, часть, находившаяся ближе к пляжу и являвшаяся моим мотоциклом, погружалась в песок, больше похожий на воду, чем на вещество. Вся комната была затоплена чем-то, похожим на вагинальные выделения.

Внутри одевалась тощая блондинка, которую я ненавидела больше всех на свете. Она сказала, что тоже идет на бал, но мне все равно хотелось туда пойти. Эта бывшая наркоманка, которую звали Кэти, шла на бал вместе с соседкой по комнате.

С кем же пойти мне? Я вспомнила, что ненавижу свое одиночество. Если я действительно собираюсь быть Пэтти Пейдж, то нужно найти сумку, похожую на ту, что носила моя бабушка. И где мне сейчас такую найти?

Пока я искала сумку, Родни вошел в комнату. Комната соседствовала и с пляжем, и с затопленной комнатой. Однако здесь наличиствовали стены.

Не знала, что Родни еще не ушел.

"Почему бы тебе не пойти со мной?"

Неожиданно у меня начались месячные. Кровь имела коричневый цвет, резко пахла и, честно говоря, была похожа на дерьмо. В руках я держала Тампакс, уже пропитанный кровью, и некоторое ее количество размазалось по моему левому бедру. Все эти проблемы я разрешила, заткнув дыру чистым Тампаксом.

Родни сказал старухе-уборщице, уже находившейся в комнате, что от меня пахло. От меня действительно пахло. Фу. Размышляя о том, какое платье мне надеть, я прошла в комнату со стенами, и там в пластиковом ведре для мусора я обнаружила ароматизированные Котексы. От них не так больно, как от Тампаксов.

Теперь, когда от меня уже не пахло, можно было подумать и о том, что надеть. У Родни я научилась делать то, что хочется: оденусь совершенно обычно.

И Родни будет ждать меня в конторе, расположенной во тьме в конце улицы, за дверью, помеченной черным "О".

Число просмотров текста: 4358; в день: 1.01

Средняя оценка: Никак
Голосовало: 13 человек

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0