Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Классика
Борхес Хорхе Луис
Ульрика

Hann tekr sverthit Gram ok

   leggr i methal theira bert.

   Volsunga Saga, 27

  

   [Он берет меч Грам и кладет его обнаженным между собой и ею.

   - "Сага о Вельсунгах" (древнеисл.; пер. Б. Ярхо)]

  

   В рассказе я буду придерживаться реальности или, по крайней мере, своих воспоминаний о реальности, что, в конце концов, одно и то же. События произошли недавно, но в литературном обиходе, как известно, принято дописывать подробности и заострять акценты. Я хочу рассказать о встрече с Ульрикой (не знаю и, видимо, никогда не узнаю ее имени) в Йорке. Все происшествие заняло вечер и утро.

   Конечно, я мог бы придумать, что в первый раз увидел ее у "Пяти сестер", под не запятнанными ничьим воображением витражами, которые пощадили кромвелевские иконоборцы, но на самом деле мы познакомились в зальчике "Northern Inn" [Северная гостиница (англ.)], за стенами города. Было полупусто, она сидела ко мне спиной. Ей предложили выпить, последовал отказ.

   - Я феминистка, - бросила она, - и не собираюсь подражать мужчинам. Мне отвратительны их табак и спиртное.

   Фраза рассчитывала на успех, я понял, что ее произносят не впервые. Потом я узнал, до чего эта мысль не в ее характере; впрочем, наши слова часто непохожи на нас.

   Она, по ее словам, опоздала в здешний музей, но ее пустили, узнав, что посетительница из Норвегии.

   Кто-то заметил:

   - Норвежцы не в первый раз в Йорке.

   - Да, - подхватила она. - Англия была нашей, но мы ее потеряли. Если человек вообще может хоть чем-то владеть или что-то терять.

   И тогда я увидел ее. У Блейка где-то говорится о девушках из нежного серебра и яркого золота. Ульрика была золото и нежность. Высокая, подвижная, с точеным лицом и серыми глазами. Но поражала в ней даже не внешность, а выражение спокойной тайны. Беглая улыбка делала ее еще отрешенней. На ней было черное платье, что редкость в северных краях, где пестротой пытаются скрасить блеклое окружение. По-английски она говорила чисто, точно, лишь слегка подчеркивая "р". Я не наблюдал за ней, все это понемногу вспомнилось позже.

   Нас представили. Я сказал, что преподаю в Андском университете в Боготе, и пояснил, что колумбиец.

   Она задумчиво спросила:

   - А что значит быть колумбийцем?

   - Не знаю, - ответил я. - Вопрос веры.

   - То же самое, что норвежкой, - заметила она.

   О чем еще говорилось тем вечером, не помню. Наутро я рано спустился в столовую. За окнами выпал снег; пустоши тонули в рассветном солнце. Мы были одни. Ульрика позвала меня за свой столик. Она сказала, что любит гулять в одиночку.

   Я вспомнил шутку Шопенгауэра и возразил:

   - Я тоже. Можем отправиться вдвоем.

   Мы двинулись по свежему снегу. Вокруг не было ни души. Я предложил добраться до Торгейта, спустившись несколько миль по реке. Я уже знал, что люблю Ульрику, и хотел идти рядом с ней одной.

   Вдруг издали донесся вой волка. Я ни разу не слышал волчьего воя, но понял, что это волк. Ульрика не изменилась в лице.

   Внезапно, словно думая вслух, она произнесла:

   - Несколько жалких мечей вчера в Йорк-Минстере тронули меня сильнее, чем громадные корабли в музее Осло.

   Наши пути расходились. Вечером Ульрика отправлялась в Лондон, я - в Эдинбург.

   - Хочу пройти по Оксфорд-стрит, - сказала Ульрика, - где Де Куинси искал свою Анну, потеряв ее в лондонском многолюдье.

   - Де Куинси, - отозвался я, - перестал искать. А я, вот уже столько лет, все ищу.

   - И кажется, нашел, - уронила она вполголоса.

   Я понял, что сейчас может сбыться самое невероятное, и стал целовать ее губы и глаза. Она мягко отстранилась и, помолчав, сказала:

   - Я стану твоей в Торгейте. А пока не трогай меня. Прошу, так будет лучше.

   Для старого холостяка обещание любви - нечаянный дар. Сулящая чудо вправе диктовать условия. Я вспомнил свою юность в Попайяне и девушку из Техаса, светловолосую в гибкую, как Ульрика, которая отвергла мою любовь.

   Я не сделал ошибки, спросив, любит ли она меня. Я понимал, что окажусь не первым и не останусь последним. Это приключение, видимо, итоговое для меня, было для этой блестящей и решительной воспитанницы Ибсена одним из многих.

   Мы шли, взявшись за руки.

   - Все это похоже на сон, - сказал я, - а мне никогда не снятся сны.

   - Как тому царю, - откликнулась Ульрика, - который не видел снов, пока волшебник не усыпил его в свинарне. - И через миг добавила: - Послушай. Сейчас запоет птица.

   Спустя мгновение послышалась трель.

   - В этих краях верят, - сказал я, - что обреченные на смерть могут предсказывать будущее.

   - Я и обречена, - был ответ.

   Я ошеломленно посмотрел на нее.

   - Пойдем через лес, - настаивал я. - Так короче.

   - В лесу опасно, - отвечала она.

   Пошли пустошью.

   - Если бы эта минута длилась вечно, - прошептал я.

   - "Вечность" - слово, запретное для людей, - произнесла Ульрика и, чтобы смягчить высокопарность, попросила повторить мое имя, которого не расслышала.

   - Хавьер ОтАрола, - выговорил я.

   Она попробовала повторить и не смогла. У меня имя "Ульрикке" тоже не получилось.

   - Буду звать тебя Сигурдом, - сказала она с улыбкой.

   - Если так, - ответил я. - то ты - Брюнхильда.

   Она замедлила шаг.

   - Знаешь эту сагу? - спросил я.

   - Конечно, - отозвалась она. - Трагическая история, которую германцы испортили потом своими "Нибелунгами".

   Я не стал спорить и сказал ей:

   - Брюнхильда, ты идешь так, словно хочешь, чтобы на ложе между нами лежал меч.

   Но мы уже стояли перед гостиницей. Я почему-то не удивился, что она тоже звалась "Northern Inn".

   С верхней площадки Ульрика крикнула мне:

   - Слышишь, волк? В Англии волков не осталось. Иди скорей.

   Поднимаясь, я заметил, что обои на стенах - во вкусе Уильяма Морриса: темно-красные, с узором из плодов и птиц. Ульрика вошла первой. Темная комнатка была низкой, как чердак. Долгожданная кровать повторялась в смутном стекле, и потускневшая полировка дерева напомнила мне о зеркале в Библии. Ульрика уже разделась. Она называла меня по имени: "Хавьер". Я почувствовал, что снег повалил гуще. Вещи и зеркала исчезли. Меч не разделял нас. Время текло, как песок. Век за веком длилась во тьме любовь, и образ Ульрики в первый и последний раз был моим.

Число просмотров текста: 2950; в день: 0.65

Средняя оценка: Отлично
Голосовало: 4 человек

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0