Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Поэзия и песни
Ходасевич Владислав Фелицианович
2-го ноября

 Семь дней и семь ночей Москва металась
 В огне, в бреду. Но грубый лекарь щедро
 Пускал ей кровь - и обессилев, к утру
 Восьмого дня она очнулась. Люди
 Повыползли из каменных подвалов
 На улицы. Так, переждав ненастье,
 На задний двор, к широкой луже, крысы
 Опасливой выходят вереницей
 И прочь бегут, когда вблизи на камень
 Последняя спадает с крыши капля...
 К полудню стали собираться кучки.
 Глазели на пробоины в домах,
 На сбитые верхушки башен; молча
 Толпились у дымящихся развалин
 И на стенах следы скользнувших пуль
 Считали. Длинные хвосты тянулись
 У лавок. Проволок обрывки висли
 Над улицами. Битое стекло
 Хрустело под ногами. Желтым оком
 Ноябрьское негреющее солнце
 Смотрело вниз, на постаревших женщин
 И на мужчин небритых. И не кровью,
 Но горькой желчью пахло это утро.
 А между тем уж из конца в конец.,
 От Пресненской заставы до Рогожской
 И с Балчуга в Лефортово, брели,
 Теснясь на тротуарах, люди. Шли проведать
 Родных, знакомых, близких: живы ль, нет ли?
 Иные узелки несли под мышкой
 С убогой снедью: так в былые годы
 На кладбище москвич благочестивый
 Ходил на Пасхе - красное яичко
 Съесть на могиле брата или кума...
 
 К моим друзьям в тот день пошел и я.
 Узнал, что живы, целы, дети дома, -
 Чего ж еще хотеть? Побрел домой.
 По переулкам ветер, гость залетный,
 Гонял сухую пыль, окурки, стружки.
 Домов за пять от дома моего,
 Сквозь мутное окошко, по привычке
 Я заглянул в подвал, где мой знакомый
 Живет столяр. Необычайным делом
 Он занят был. На верстаке, вверх дном,
 Лежал продолговатый, узкий ящик
 С покатыми боками. Толстой кистью
 Водил столяр по ящику, и доски
 Под кистью багровели. Мой приятель
 Заканчивал работу: красный гроб.
 Я постучал в окно. Он обернулся.
 И шляпу сняв, я поклонился низко
 Петру Иванычу, его работе, гробу,
 И всей земле, и небу, что в стекле
 Лазурью отражалось. И столяр
 Мне тоже покивал, пожал плечами
 И указал на гроб. И я ушел.
 
 А на дворе у нас, вокруг корзины
 С плетеной дверцей, суетились дети,
 Крича, толкаясь и тесня друг друга.
 Сквозь редкие, поломанные прутья
 Виднелись перья белые. Но вот--
 Протяжно заскрипев, открылась дверца.
 И пара голубей, плеща крылами,
 Взвилась и закружилась: выше, выше,
 Над тихою Плющихой, над рекой...
 То падая, то подымаясь, птицы
 Ныряли, точно белые ладьи
 В дали морской. Вослед им дети
 Свистали, хлопали в ладоши... Лишь один,
 Лет четырех бутуз, в ушастой шапке,
 Присел на камень, растопырил руки,
 И вверх смотрел, и тихо улыбался.
 Но, заглянув ему в глаза, я понял,
 Что улыбается он самому себе,
 Той непостижной мысли, что родится
 Под выпуклым, еще безбровым лбом,
 И слушает в себе биенье сердца,
 Движенье соков, рост... Среди Москвы,
 Страдающей, растерзанной и падшей,
 Как идол маленький, сидел он, равнодушный,
 С бессмысленной, священною улыбкой.
 И мальчику я поклонился тоже.
 
                            Дома
 Я выпил чаю, разобрал бумаги,
 Что на столе скопились за неделю,
 И сел работать. Но. впервые в жизни,
 Ни "Моцарт и Сальери", ни "Цыганы"
 В тот день моей не утолили жажды.
 
             1918
 

Число просмотров текста: 683; в день: 0.38

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0