Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Поэзия и песни
Ходасевич Владислав Фелицианович
Соррентинские фотографии

 Воспоминанье прихотливо
 И непослушливо, Оно -
 Как узловатая олива:
 Никак, ничем не стеснено.
 Свои причудливые ветви
 Узлами диких соответствий
 Нерасторжимо заплетет -
 И так живет, и так растет.
 
 Порой фотограф-ротозей
 Забудет снимкам счет и пленкам
 И снимет парочку друзей
 На Капри, с беленьким козленком. -
 И тут же, пленки не сменив,
 Запечатлеет он залив
 За пароходною кормою
 И закопченную трубу
 С космою дымною на лбу.
 Так сделал нынешней зимою
 Один приятель мой. Пред ним
 Смешались воды, люди, дым
 На негативе помутнелом.
 Его знакомый легким телом
 Полупрозрачно заслонял
 Черты скалистых исполинов,
 А козлик, ноги в небо вскинув,
 Везувий рожками бодал...
 Хоть я и не люблю козляток
 (Ни итальянских пикников) -
 Двух совместившихся миров
 Мне полюбился отпечаток:
 В себе виденья затая,
 Так протекает жизнь моя.
 
 Я вижу скалы и агавы,
 А в них, сквозь них и между них -
 Домишко низкий и плюгавый.
 Обитель прачек и портных.
 И как ни отвожу я взора,
 Он все маячит предо мной,
 Как бы сползая с косогора
 Над мутною Москвой-рекой.
 И на зеленый, величавый
 Амальфитанский перевал
 Он жалкой тенью набежал,
 Стопою нищенскою стал
 На пласт окаменелой лавы.
 
 Раскрыта дверь в полуподвал,
 И в сокрушении глубоком
 Четыре прачки, полубоком,
 Выносят из сеней во двор
 На полотенцах гроб дощатый,
 В гробу - Савельев, полотер.
 На нем - потертый, полосатый
 Пиджак. Икона на груди
 Под бородою рыжеватой.
 "Ну, Ольга, полно. Выходи".
 И Ольга, прачка, за перила
 Хватаясь крепкою рукой,
 Выходит. И заголосила.
 И тронулись под женский вой
 Неспешно со двора долой.
 И сквозь колючие агавы
 Они выходят из ворот,
 И полотера лоб курчавый
 В лазурном воздухе плывет.
 И от мечты не отрываясь,
 Я сам, в оливковом саду,
 За смутным шествием иду,
 О чуждый камень спотыкаясь.
 
         *
 
 Мотоциклетка стрекотнула
 И сорвалась. Затрепетал
 Прожектор по уступам скал,
 И отзвук рокота и гула
 За нами следом побежал.
 Сорренто спит в сырых громадах.
 Мы шумно ворвались туда
 И стали. Слышно, как вода
 В далеких плещет водопадах.
 В страстную пятницу всегда
 На глаз приметно мир пустеет,
 Айдесский, древний ветер веет
 И ущербляется луна.
 Сегодня в облаках она.
 Тускнеют улицы сырые.
 Одна ночная остерия
 Огнями желтыми горит.
 Ее взлохмаченный хозяин
 Облокотившись полуспит.
 А между тем уже с окраин
 Глухое пение летит,
 И озаряется свечами
 Кривая улица вдали;
 Как черный парус, меж домами
 Большое знамя пронесли
 С тяжеловесными кистями;
 И чтобы видеть мы могли
 Воочию всю ту седмицу,
 Проносят плеть и багряницу,
 Терновый скорченный венок,
 Гвоздей заржавленных пучок,
 И лестницу, и молоток.
 
 Но пенье ближе и слышнее.
 Толпа колышется, чернея,
 А над толпою лишь Она,
 Кольцом огней озарена,
 В шелках и розах утопая,
 С недвижной благостью в лице,
 В недосягаемом венце,
 Плывет, высокая, прямая,
 Ладонь к ладони прижимая,
 И держит ручкой восковой
 Для слез платочек кружевной.
 Но жалкою людскою дрожью
 Не дрогнут ясные черты.
 Не оттого ль к Ее подножью
 Летят молитвы и мечты,
 Любви кощунственные розы
 И от великой полноты -
 Сладчайшие людские слезы?
 К порогу вышел своему
 Седой хозяин остерии.
 Он улыбается Марии.
 Мария! Улыбнись ему!
 
 Но мимо: уж Она в соборе
 В снопах огней, в гремящем хоре.
 Над поредевшею толпой
 Порхает отсвет голубой.
 Яснее проступают лица,
 Как бы напудрены зарей.
 Над островерхою горой
 Переливается Денница...
 
                *
 
 Мотоциклетка под скалой
 Летит извилистым полетом,
 И с каждым новым поворотом
 Залив просторней предо мной.
 Горя зарей и ветром вея,
 Он все волшебней, все живее.
 Когда несемся мы правее,
 Бегут налево берега,
 Мы повернем - и величаво
 Их позлащенная дуга
 Начнет развертываться вправо.
 В тумане Прочида лежит,
 Везувий к северу дымит.
 Запятнан площадною славой,
 Он все торжествен и велик
 В своей хламиде темно-ржавой,
 Сто раз прожженной и дырявой.
 Но вот - румяный луч проник
 Сквозь отдаленные туманы.
 Встает Неаполь из паров,
 И заиграл огонь стеклянный
 Береговых его домов.
 
 Я вижу светлые просторы,
 Плывут сады, поляны, горы,
 А в них, сквозь них и между них -
 Опять, как на неверном снимке,
 Весь в очертаниях сквозных,
 Как был тогда, в студеной дымке,
 В ноябрьской утренней заре,
 На восьмигранном острие,
 Золотокрылый ангел розов
 И неподвижен - а над ним
 Вороньи стаи, дым морозов,
 Давно рассеившийся дым.
 И отражен кастелламарской
 Зеленоватою волной,
 Огромный страж России царской
 Вниз опрокинут головой.
 Так отражался он Невой,
 Зловещий, огненный и мрачный,
 Таким явился предо мной -
 Ошибка пленки неудачной.
 
 Воспоминанье прихотливо.
 Как сновидение - оно
 Как будто вещей правдой живо,
 Но так же дико и темно
 И так же, вероятно, лживо...
 Среди каких утрат, забот
 И после скольких эпитафий
 Теперь, воздушная, всплывет
 И что закроет в свой черед
 Тень соррентинских фотографий?
 
             1926
 

Число просмотров текста: 869; в день: 0.3

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0