Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Поэзия и песни
Есенин Сергей Александрович
Поэма о 36

 Много в России
 Троп.
 Что ни тропа -
 То гроб.
 Что ни верста -
 То крест.
 До енисейских мест
 Шесть тысяч один
 Сугроб.
 
 Синий уральский
 Ском
 Каменным лег
 Мешком,
 За скомом шумит
 Тайга.
 Коль вязнет в снегу
 Нога,
 Попробуй идти
 Пешком.
 
 Добро, у кого
 Закал,
 Кто знает сибирский
 Шквал.
 Но если ты слаб
 И лег,
 То, тайно пробравшись
 В лог,
 Тебя отпоет
 Шакал.
 
 Буря и грозный
 Вой.
 Грузно бредет
 Конвой.
 Ружья наперевес.
 Если ты хочешь
 В лес,
 Не дорожи
 Головой.
 
 Ссыльный солдату
 Не брат.
 Сам подневолен
 Солдат.
 Если не взял
 На прицел, -
 Завтра его
 Под расстрел.
 Но ты не иди
 Назад.
 
 Пусть умирает
 Тот,
 Кто брата в тайгу
 Ведет.
 А ты под кандальный
 Дзин
 Шпарь, как седой
 Баргузин.
 Беги все вперед
 И вперед.
 
 Там за Уралом
 Дом.
 Степь и вода
 Кругом.
 В синюю гладь
 Окна
 Скрипкой поет
 Луна.
 Разве так плохо
 В нем?
 
 Славный у песни
 Лад.
 Мало ли кто ей
 Рад.
 Там за Уралом
 Клен.
 Всякий ведь в жизнь
 Влюблен
 В лунном мерцанье
 Хат.
 
 Если ж, где отчая
 Весь,
 Стройная девушка
 Есть,
 Вся, как сиреневый
 Май,
 Вся, как родимый
 Край, -
 Разве не манит
 Песнь?
 
 Буря и грозный
 Вой.
 Грузно бредет
 Конвой.
 Ружья наперевес.
 Если ты хочешь
 в лес,
 Не дорожи
 Головой.
 
         *
 
 Колкий, пронзающий
 Пух.
 Тяжко идти средь
 Пург.
 Но под кандальный
 Дзень,
 Если ты любишь
 День,
 Разве милей
 Шлиссельбург?
 
 Там, упираясь
 В дверь,
 Ходишь, как в клетке
 Зверь.
 Дума всегда
 об одном:
 Может, в краю
 Родном
 Стало не так
 Теперь.
 
 Может, под песню
 Вьюг
 Умер последний
 Друг.
 Друг или мать,
 Все равно.
 Хочется вырвать
 Окно
 И убежать в луг.
 
 Но долог тюремный
 Час.
 Зорок солдатский
 Глаз.
 Если ты хочешь
 Знать,
 Как тяжело
 Убежать, -
 Я знаю один
 Рассказ.
 
         *
 
 Их было тридцать
 Шесть.
 В камере негде
 Сесть.
 В окнах бурунный
 Вспург.
 Крепко стоит
 Шлиссельбург,
 Море поет ему
 Песнь.
 
 Каждый из них
 Сидел
 За то, что был горд
 И смел,
 Что в гневной своей
 Тщете
 К рыдающим в нищете
 Большую любовь
 Имел.
 
 Ты помнишь, конечно,
 Тот
 Клокочущий пятый
 Год,
 Когда из-за стен
 Баррикад
 Целился в брата
 Брат.
 Тот в голову, тот
 В живот.
 
 Один защищал
 Закон -
 Невольник, влюбленный
 В трон.
 Другой этот трон
 Громил,
 И брат ему был
 Не мил.
 Ну, разве не прав был
 Он?
 
 Ты помнишь, конечно,
 Как
 Нагайкой свистел
 Казак?
 Тогда у склоненных
 Ниц
 С затылков и поясниц
 Капал горячий
 Мак.
 
 Я знаю, наверно,
 И ты
 Видал на снегу
 Цветы.
 Ведь каждый мальчишкой
 Рос,
 Каждому били
 Нос
 В кулачной на все
 "Сорты".
 
 Но тех я цветов
 Не видал,
 Был еще глуп
 И мал,
 И не читал еще
 Книг.
 Но если бы видел
 Их,
 То разве молчать
 Стал?
 
         *
 
 Их было тридцать
 Шесть.
 В каждом кипела
 Месть.
 Каждый оставил
 Дом
 С ивами над прудом,
 Но не забыл о нем
 Песнь.
 
 Раз комендант
 Сказал:
 "Тесен для вас
 Зал.
 Пять я таких
 Приму
 В камеры по одному,
 Тридцать один -
 На вокзал".
 
 Поле и снежный
 Звон.
 Клетчатый мчится
 Вагон.
 Рельсы грызет
 Паровоз.
 Разве уместен
 Вопрос:
 Куда их доставит
 Он?
 
 Много в России
 Троп.
 Что ни тропа -
 То гроб.
 Что ни верста -
 То крест.
 До енисейских мест
 Шесть тысяч один
 Сугроб.
 
         *
 
 Поезд на всех
 Парах.
 В каждом неясный
 Страх.
 Видно, надев
 Браслет,
 Гонят на много
 Лет
 Золото рыть
 В горах.
 
 Может случиться
 С тобой
 То, что достанешь
 Киркой,
 Дочь твоя там,
 Вдалеке,
 Будет на левой
 Руке
 Перстень носить
 Золотой.
 
 Поле и снежный
 Звон.
 Клетчатый мчится
 Вагон.
 Вдруг тридцать первый
 Встал
 И шепотом так сказал:
 "Нынче мне ночь
 Не в сон.
 
 Нынче мне в ночь
 Не лежать.
 Я твердо решил
 Бежать.
 Благо, что ночь
 Не в луне.
 Вы помогите
 Мне
 Тело мое
 Поддержать.
 
 Клетку уж я
 Пилой...
 Выручил снежный
 Вой.
 Вы заградите меня
 Подле окна
 От огня,
 Чтоб не видал
 Конвой".
 
 Тридцать столпились
 В ряд,
 Будто о чем
 Говорят,
 Будто глядят
 На снег.
 Разве так труден
 Побег,
 Если огни
 Не горят?
 
         *
 
 Их оставалось
 Пять.
 Каждый имел
 Кровать.
 В окнах бурунный
 Вспург.
 Крепко стоит
 Шлиссельбург.
 Только в нем плохо
 Спать.
 
 Разве тогда
 Уснешь,
 Если все видишь
 Рожь,
 Видишь родной
 Плетень,
 Синий, звенящий
 День,
 И ты по меже
 Идешь?
 
 Тихий вечерний
 Час.
 Колокол бьет
 Семь раз.
 Месяц широк
 И ал.
 Так бы дремал
 И дремал,
 Не подымая глаз.
 
 Глянешь, на окнах
 Пух.
 Скучный, несчастный
 Друг,
 Ночь или день,
 Все равно.
 Хочется вырвать
 Окно
 И убежать в луг.
 
 Пятый страдать
 Устал.
 Где-то подпилок
 Достал.
 Ночью скребет
 И скребет,
 Капает с носа
 Пот
 Через губу в оскал.
 
 Раз при нагрузке
 Дров
 Он поскользнулся
 В ров...
 Смотрят, уж он
 На льду,
 Что-то кричит
 На ходу.
 Крикнул - и будь
 Здоров.
 
         *
 
 Быстро бегут
 Дни.
 День колесу
 Сродни.
 Снежной январской
 Порой
 В камере сорок
 Второй
 Встретились вновь
 Они.
 
 Пятому глядя
 В глаза,
 Тридцать первый
 Сказал:
 "Там, где струится
 Обь,
 Есть деревушка
 Топь
 И очень хороший
 Вокзал.
 
 В жизни живут лишь
 Раз,
 Я вспоминать
 Не горазд.
 Глупый сибирский
 Чалдон,
 Скуп, как сто дьяволов,
 Он.
 За пятачок продаст.
 
 Снежная белая
 Гладь.
 Нечего мне
 Вспоминать.
 Знаю одно:
 Без грез
 Даже в лихой
 Мороз
 Сладко на сене
 Спать".
 
 Пятый сказал
 В ответ:
 "Мне уже сорок
 Лет.
 Но не угас мой
 Бес,
 Так все и тянет
 В лес,
 В синий вечерний
 Свет.
 
 Много сказать
 Не могу:
 Час лишь лежал я
 В снегу,
 Слушал метельный
 Вой,
 Но помешал
 Конвой
 С ружьями на бегу".
 
         *
 
 Серая, хмурая
 Высь,
 Тучи с землею
 Слились.
 Ты помнишь, конечно,
 Тот
 Метельный семнадцатый
 Год,
 Когда они
 Разошлись?
 
 Каждый пошел в свой
 Дом
 С ивами над прудом.
 Видел луну
 И клен,
 Только не встретил
 Он
 Сердцу любимых
 В нем.
 
 Их было тридцать
 Шесть.
 В каждом кипела
 Месть.
 И каждый в октябрьский
 Звон
 Пошел на влюбленных
 В трон,
 Чтоб навсегда их
 Сместь.
 
 Быстро бегут
 Дни.
 Встретились вновь
 Они.
 У каждого новый
 Дом.
 В лежку живут лишь
 В нем,
 Очей загасив
 Огни.
 
 Тихий вечерний
 Час.
 Колокол бьет
 Семь раз.
 Месяц широк
 И ал.
 Тот, кто теперь
 Задремал,
 Уж не поднимет
 Глаз.
 
 Теплая синяя
 Весь,
 Всякие песни
 Есть...
 Над каждым своя
 Звезда...
 Мы же поем
 Всегда:
 Их было тридцать
 Шесть.
 
 1924 г.
 
 

Число просмотров текста: 1859; в день: 0.44

Средняя оценка: Отлично
Голосовало: 1 человек

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0