Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Современная проза
Лимонов Эдуард
Корабль под красным флагом

Сэра  назначила мне встречу в Си-Порт в шесть часов. Я явился туда в пять. Мне   нечего  было  делать, я хотел посмотреть на Си-Порт,  пошляться  среди развалин и  заборов. Сэра же сообщила мне, что на старом пирсе, подальше  от народных  взглядов, пришвартован корабль с красным флагом.

—  Я  не знаю, Эдвард, советский ли это корабль, — сказала она, —  но флаг —  красный. Может быть, это китайский корабль...

Я  доехал  в  IRT subway до 14-ой street и зашагал к воде.  Осень  1977-го года  была   ясная, народ Манхэттана и в конце октября бегал еще в пиджаках. Дабы   замаскироваться и слиться с пейзажем, я надел самый грязный  плащ  из трех  имевшихся в наличии. Район Си-Порта в те времена был запущен, безлюден и   напоминал город, куда упала нейтронная бомба. Из провалившихся тротуаров росла  трава. Здания зияли выбитыми окнами. В глубине почерневших от времени помещений   заводского типа видны были непонятного назначения старые  машины или  ржавые   корыта  для  индустриальной  обработки  рыбы.  Когда-то  здесь располагался оживленный  рыбный рынок. Дабы прогуливаться по этому  кварталу в  1977-м,  даже  в  дневное   время, требовалось  известное  мужество.  Или безрассудство.  Сейчас,  спустя  десятилетие,  там,  говорят,  сияет  огнями цивилизации  торговый  центр  и комплекс  ресторанов,  но  тогда  только  я, сумасшедший  Савенко, несколько чаек, несколько  ворон и два пуэрториканских хулигана,  проскочивших  на старом велосипеде,  оживляли  набережную.  Вода, если подойти и заглянуть, лежала далеко внизу  замасленная, покрытая никогда не  исчезающим слоем закисшего вонючего мусора.  Трубы городской канализации денно  и  нощно  выкачивали в нее человеческие отходы.   Корабль  с  красным флагом  я  обнаружил ловко спрятавшимся за железобетонное месиво  лестниц  и бессмысленных  мостов.  С  уровня  океана  он  был  отлично  виден,   но   с набережной,  высоко  поднятой  в этом месте  (под  ней,  на  уровне  корабля пролегал    скоростной  highway),  рассмотреть  его   было   невозможно.   Я облокотился на перила и  посмотрел вниз на корабль.

Он  был  небольшой.  Красный флаг развевался рядом с трубой.  На  флаге  я обнаружил   Серп и Молот. Множество сложных антенн различной формы  окружали флаг.  Из  двери  под трубой вышел матрос в темном комбинезоне  и  резиновых сапогах.  Взглянул на меня. Я поднял руку и помахал ему. Он спокойно ответил мне тем же и  подняв с палубы шланг, стал поливать палубу. На меня он больше не  взглянул. Что  ему до нью-йоркского бродяги в грязном плаще до  пят.  Он себе  мыл  палубу  на  своей   советской  территории.  Сами  советские   так спрятались  или  их  спрятали  хозяева? Для   сухогрузного  торгового  судна корабль  был  слишком  мал.  И  у  любого  корабля  должно   быть  название. Обыкновенно  оно написано на теле корабля ближе к носовой части.   Но  обоих бортах.  У этого же почему-то был выписан номер "G-16". На палубе   появился второй матрос.

За  собой  я  услышал звук останавливающегося автомобиля. Я обернулся.  Из автомобиля выпрямлялся в полный рост тип в сером костюме. Второй  был  виден за   рулем.  Выпрямившись,  серый пошел на меня. Он  был  коротко  острижен, спортивен,  не   различая  еще его лица, лишь общий  пружинистый  силуэт,  я подумал что это или  полицейский в гражданском или тип из FBI.

—  Looking  for  troubles?  — Сказал тип, улыбаясь.  Блондинистый  еж  с сединой,   нейлоновая рубашка, темно-серый галстук. И неожиданно —  акцент. Не  канадский,   или,  скажем,  южных штатов,  что  было  бы  объяснимо,  но иностранный. Твердый.  Знакомый.

— Вы русский, да? — спросил я по-русски.

Он  этого  не  ожидал. Будь я прилично одет, он наверняка так не  удивился бы,   связав  бы  меня  тотчас с эмиграцией в Америку. Но  перед  ним  стоял манхэттанский   бродяга, заросший лохмами, падающими на  очки  (одно  стекло расколото), и в  плащике, он шедевр в своем роде, этот плащик цвета асфальта в   мазутных   пятнах...   И  башмаки,  растоптанные,  грубые,  вроде   ван- гоговских...  Один  шанс против десяти  миллионов найти  под  такой  личиной человека своего племени в пол-глобусе  расстояния до ближайшей границы Союза Советских. Он даже побледнел.

— А что Вы тут делаете? — Спросил он растерянно.

Он уже жалел, я думаю, о своей развязности, о том, что задел меня первым.

—  Захотел  посмотреть  на советский корабль.  Моя  подруга  проезжала  и увидела.  Флаг с highway отлично видать. А что, нельзя посмотреть?

—  Можно.  Как вы здесь любите говорить, вы в свободной стране.  Смотрите сколько  угодно. А Вы почему... русский?

— Бывший, — сказал я.

—  Ну,  — он расстегнул пиджак и чуть подтянул брюки, — русским  вы  на всегда и  останетесь. Можно сменить место жительства, но кровь-то все та же. Вы что,  еврейский русский или русский русский?

— Русский русский украинец, — сказал я, следуя его стилю.

Он улыбнулся.

—  А я капитан этой посудины. — Он указал на корабль. — Вот в госпиталь ездил.   У меня матрос свалился с желудком. Операция потребовалась. Пришлось просить   аварийного захода в пору. Видите, куда ваша власть определила  нас на стоянку.

—  У  меня  с ними отношения сложные, — сказал я. — Я тут три  года,  а документов   не  дают. В FBI в феврале вызывали. Так  что  и  наша,  и  ваша власть, но все не моя.

—  Очевидно, плохо себя ведете. — Он засмеялся. — Я сразу  увидел,  что Вы  looking for troubles.

Оставшийся  за рулем тип, между тем, загнал автомобиль на тротуар,  плотно к  перилам.

—  Это  мой  американский  друг, — пояснил капитан,  проследив  за  моим взглядом. —  Приехал из Бостона специально, чтобы повидаться со мной.

— Почему у вашего корабля нет имени, капитан?

—  Поскольку мы научно-исследовательское судно. Геодезическое. Нас какое- то   количество  рассыпано  по всем широтам, потому  нам,  выполняющим  одну задачу, имен  не дают, но номера.

— Как шпионам.

—   Да-да,  именно  за  шпионов  нас  всегда  и  принимают,  —  радостно согласился он.  Его американец рылся в багажнике автомобиля.

Матрос  внизу  продолжал мыть палубу. Пара чаек кричала в светлом  осеннем небе. — Скажите, а почему Вы в таком, — он замялся, — виде?

—   В   классовом  капиталистическом  обществе,  —  начал   я   нарочито учительским   тоном,  — нескольким процентам населения принадлежит  большая часть  национального   богатства,  а  нижний  слой  общества  влачит  жалкое существование.   Вспомните    положение   русских   рабочих    до    Великой Октябрьской...

—  Я  серьезно, — сказал он, — мне интересно. У Вас что, нет  денег  на одежду?  Кстати, меня зовут Дмитрий. Дмитрий Строков. А вас?

— Эдуард Савенко.

— Чем вы занимаетесь, Эдуард?

— Безработный.

— Шутите?

Я  разозлился. Мне всегда было ясно, что они там на самом деле  их  любят. То-есть  советские втайне обожают американцев. Особенно технари-ученые вроде него,    капитаны,  инженеры  и  академики.  За  технический  прогресс,   за небоскребы,   компьютеры, длинные автомобили и 27 каналов  телевидения.  Что касается меня, то,  не будучи ни технарем, ни ученым, я видел в "Masters  of the  Universe"   аррогантную  и жестокую нацию  бывших  бедняков,  вампирами сосущих  небо  и землю.  Оптимистично-скалозубые, они верят в прогресс,  как германцы накануне войны,  только нацисты не были ханжами.

—  Вас бы в мою шкуру, капитан! В мой бы Вас отель. В комнате слева живет черная   проститутка, а в комнате справа — алкоголик в тяжелой  форме.  278 долларов  в  месяц — пособие, из них 160 выплачиваю за комнату.  Вы  умеете жить на 118  долларов в месяц?

— Кто заставлял вас уезжать? Сидели бы дома... У Вас какая профессия?

—  Никакой. Я плохо учился в школе. — Мне захотелось сказать ему  что-то очень   резкое. И уж вовсе не хотелось объяснять, что я только  что  написал свой  первый   роман.  И что нью-йоркским издателям не понравилась  рожа  их общества в моём  зеркале.

—  Без профессии, — он помедлил, — чего же Вы хотите... Любому обществу нужны  полезные члены.

—  Полезные, как Вы, капитан? Вы, разумеется, учились хорошо. Подошел его друг,  и  оказался одного с ним роста. Капитан лишь был суше бостонца.  Этот был  пухловато-влажен и черняв. Они затоптались рядом со мной, выше меня  на полголовы оба.

—  Ваш  друг,  разумеется, так же, как и Вы, был примерным  учеником?  — съязвил  я. Странный сборный отряд из двух ворон и нескольких чаек  покружил над нами, каркая  и визжа, и улетел в направлении Баттери-Парк.

—  Судя  по  тому, что он написал несколько интересных книг  о  магнитном поле   Земли... — капитан улыбнулся своему другу, но не сделал даже попытки представить меня и не перевел своих слов.

— Я предполагаю, что между вами двумя куда больше общего, чем у меня и  у Вас,  — сказал я. — Вы оба первые ученики, выросшие в полезных членов, а я — плохой  ученик в грязном плаще. Мы можем иллюстрировать моральную притчу. Вы — столпы  общества, я, так сказать, несчастливый случай его.

—  Мне  пора на корабль, — капитан, может быть для того, чтобы не подать мне   руку,  сунул руки в карманы. Стал поворачиваться. — Желаю  Вам  найти работу. И  вообще, удачи...

— Могли бы пригласить соотечественника на борт. У меня есть полчаса.

— Не могу, — сказал он. — Исключено. Политрук настучит.

— А его можно?

— Его  можно.  Он член международного Геодезического общества  и  вообще друг нашей  страны.

Полезные  члены  общества  повернулись  и,  пройдя  десяток  метров  вдоль набережной,  стали спускаться к пирсу. Там, оказывается, была лестница.

Сэра  явилась  в такси с двумя сумками, набитыми камерами,  объективами  и фильмами.   Мы отыскали в развалинах нужное нам здание с забитыми  железными листами  окнами.   Постучали в забитую железным  листом  дверь.  Внутри  дом оказался  очень  живым и  сумасшедше красным. И стены  и  потолки.  Все  два этажа.  Целую ночь Сэра и десяток  ее друзей фотографов из "New York  School of  Visual Art" снимали нескольких  беременных моделей (одна была с  обритой головой),  курили  марихуану,  жевали  сэндвичи  и  пили  пиво.  Мероприятие называлось "Photo session". Беременные  постепенно разделись. Животы их были похожи  на  спелые  сардели.  Я  бродил  в  этом   сюрреалистическом  хаосе, накурившись сильнее всех и приставал к работающим с  бессмысленным  для  них вопросом: "Какое у тебя образование?" Нет, они не были  первыми учениками.

На  рассвете,  уезжая  с Сэрой в такси, я попросил  водителя  проехать  по набережной.   На  палубе  корабля  никого  не  было.  Утренний  бриз   бодро пощёлкивал красным флагом.

Число просмотров текста: 769; в день: 0.49

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0