Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Современная проза
Лимонов Эдуард
Те самые...

Пухлый  Сева  Зеленич  был  в Москве фотографом "Литературной  Газеты".  В Америке  у  него жили родственники — целых четыре дяди. Взяв жену  Тамарку, кота,  фотокамеры  и архивы, Сева уехал в Америку, в Нью-Йорк. Самый богатый дядя,  мультимиллионер   Наум,  полюбил Севу  и  Тамарку  и  поддерживал  их существование  первые  два года.  Очень заботливо и основатель  поддерживал. Сева  жил на Анпер-Ист Сайд, в  Йорк-тауне в квартире из пяти комнат, в доме с  двумя  doormen,  и придерживался  крайне реакционных взглядов.  Еду  Сева покупал в магазине "Забарс" на Вест-сайде,  и, встречаясь со мной, отстаивал Америку от моих нападок. Когда у Севы кончались  аргументы, он говорил,  что таких, как я, нужно ставить к стенке.

Неожиданно, дядя Наум, Найман по-американски, умер. Ни с того, ни с  сего, в   возрасте всего лишь сорока девяти лет, от инфаркта. Три оставшиеся  дяди были   менее  богаты и менее щедры, но Севу они не оставили.  Собравшись  на семейный   совет, дяди решили купить Севе loft. Apartment из пяти  комнат  в Йорк-тауне  в   доме  с двумя doormen стоил Науму больше тысячи  долларов  в месяц.  Оставшиеся дяди  не могли себе позволить подобный расход в ожидании, пока Сева сам сможет  заработать такие деньги фотографией.

Ожидая  вначале  решения дядей по его поводу, затем  ежедневно  выезжая  с дядями на  осмотр lofts, Сева заметно похудел. И даже побледнел. Еду он  уже покупал  не  в   "Забарс",  но в обыкновенном supermarket.  Политические  же взгляды его можно было  уже охарактеризовать как "умеренные".

Loft  был  приобретен. И очень не слабый loft. Старое,  перегороженное  на множество   клеток помещение, не где-нибудь, но на Мэдисон  и  20-х  улицах. Заплатив  за  loft,   дяди  вежливо предоставили  Севе  и  средства  на  его перестройку.  Посчитав  предстоящие расходы и сравнив их с  предоставленными средствами,   Сева   решил   перестраивать  loft   сам.   Сломав   несколько перегородок,  он, однако, понял, что  одному такая работа  не  под  силу,  и нанял  меня  в  помощники за четыре доллара в  час. Почему  меня?  Абориген- американец не согласился бы вкалывать менее, чем за  десять долларов в  час; "свободных",  без  работы, русских в то время не было. Еще   одна  гипотеза: "реакционеру"  захотелось нанять "революционера" из-за   садо-мазохизма.  Мы были  знакомы  еще в Москве, и в Нью-Йорке, встречаясь время от   времени  в квартире  общего  приятеля,  схлестываясь  в  поединках.  Сева  считал  меня "революционером" и говорил, что "катить бочку" на Америку, как это делаю  я, подло.  Что  Америка  меня "приютила". Я же, смеясь,  отвечал,  что  Америка поимела   на мне куда больше, чем истратила, политический капитал, например. Ну, если не  на мне лично, то на всех refugees в совокупности.

Он  оказался  чрезмерно аккуратен. Так не работают. Я указал  ему  на  его ошибки.  Он   рубил квадратный ярд стены целый день, медленно,  стамеской  с молоточком. Я  сказал ему, что нужны две кирки. Что нужно рубить и  крушить, дом  старый  и   крепкий, выдержит. Если он желает закончить хотя  бы  жилую часть loft в обозримом  будущем, он должен принять мой метод.

Сева  заворчал. Сказал, что он этого и ожидал от меня, что я  разрушитель, exterminator. Да, подтвердил я: Destruction is creation. Но он вышел и купил две   кирки в магазине, где у него был дискаунт. Дяди уже дважды просили его поторопиться, освободить скорее apartment в доме с двумя doormen. И  вначале я,  а   потом  и  он робко, но все злее, стали крушить, рубить и  разрушать. Разрушать было  хорошо, приятно. Только разрушение дает много пыли. Пришлось держать открытыми  окна на Мэдисон, и далеко в задней стене, открыть окна во двор,   мутного   стекла  и   зарешеченные.  За  теми  окнами   обнаружилось переплетение ржавых лестниц и черные,  мрачные задницы нью-йоркских  зданий. Столпившись  задницами друг к другу,  физиономиями здания были  обращены  на улицы.

Вскоре  loft  очистился, а ближе к входной двери образовались  две  супер- кучи.   Могучие  части  старых индустриальных швейных  машин,  полиэстеровые ткани  всевозможных расцветок и узоров (даже с пейзажами, как на открытках), лампы    дневного   света  в  металлических  обшивках,  камни,   штукатурка, поврежденные  киркой   части  скелетов  перегородок.  Даже  искусство   было представлено  в супер-кучах.  Съехавшая неизвестно куда мастерская по пошиву рубашек  для  пуэрториканцев и  черных ("Кто еще  станет  покупать  подобную дрянь?" — заметил Сева) оставила свой  архив — рисунки, эскизы, модели.

Сева  отыскал в yellow pages раздел "Getting rid of", а в нем  —  рекламы компаний  по уборке мусора и, контактировав все их, обнаружил компанию,  чей сервис стоил  чуть дешевле. Так учили его дяди. Сева договорился с компанией о  бизнесе.   Положив трубку, он важно объяснил мне, что очень нелегкое  это дело — вывезти  мусор, особенно строительный мусор их города. Что это стоит очень  недешево, что,  например, похоронить человека обходится дешевле,  чем вывезти  из Нью-Йорка тонну  строительного мусора. А дяди сообщили ему,  что "мусорный" сервис принадлежит в  Нью-Йорке мафии.

—  Мы должны успеть разрушить все последние перегородки до их приезда, до завтра, — заключил Сева.

— Успеем?

На  следующий день они явились. Резко взвизгнув тормозами и корпусом  так, что   завибрировали стекла, они остановились внизу на Мэдисон. Не видя,  что это  их   мусоросборочное  чудовище, мы, однако, не  засомневались  в  этом. Большой  человек в  шляпе и полиэстеровой куртке — розовое лицо бугристо  и толстокоже  —   "человек-корова", назвал я его про себя,  корова  весом  не менее трехсот pounds, в  руке его воняла сигара — вошел в сопровождении еще двух.  Один  — жилистый  парень в клетчатой куртке и джинсах;  блондинистые мелкие   кудельки  волос  падали   на  шею.  Нагловзглядый,  с  решительными движениями.   От  него  воняло  едким  потом.   Второй  —  дубликат,   чуть уменьшенная  копия  человека-коровы, но без шляпы.  Войдя,  "корова"  пыхнул сигарой.  Сева вежливо улыбнулся и, поправив очки  московского интеллигента, сказал:

— Hello. Вы думаете, вы сможете забрать все за один раз?

—  Я  думаю? — Человек-корова прошелся вдоль куч и, схватившись за лампу дневного света, напрягшись вместе с сигарой вытащил ее из кучи.

— Take all of them, — бросил он уменьшенному двойнику.

— Yes, sir, — бодро вскрикнул двойник.

Он и кудрявый взяли из мусора по лампе каждый и грохоча железом, вышли.  - -  Я  тебе скажу, что я думаю, — "корова" поглядел на Севу невесело.  —  Я тебе   скажу...  Я  ожидал, что у тебя тут десять тонн вывозить,  а  у  тебя вывозить  нечего. — И, вынув сигару изо рта, он сплюнул на кучу. — Сегодня у меня нет  времени заниматься твоим дерьмом, завтра ребята заедут и уберут.

— Но, мистер... мусор мешает нам работать, — сказал Сева.

— Я же объяснил, что завтра ребята уберут... — "Корова" вынул блокнот  и что-то   отметил в нем. Взяв сразу две лампы (обшивка одной была повреждена, цепь   волочилась  за  другой, задев ими за входную  дверь)  "корова"  ушел. Возвратились   "ребята"  и  забрали  оставшиеся  лампы.  Танк,   задребезжав стеклами в Севином окне,  укатил.

—  Shit!  —  сказал  Сева. Мы теряем день. Если  бы  они  забрали  мусор сегодня, мы  бы начали завтра ставить новые стены. Shit!

— Shit! — согласился я. — А зачем им лампы?

—  Дневной  свет  они перепродадут. — Сева вздохнул. — Дяди  советовали мне   загнать дневной свет. Лампы, мол, в хорошем состоянии... Но кому я  их продам?   Надо знать людей, у меня их никто даром не возьмет... Ты  заметил, как  они  похожи  на мафиози? Настоящие... Те самые... — Голос у  Севы  был грустный.

Назавтра   они  не  приехали.  Чтобы  занять  время,  мы  стали   отбивать штукатурку  стены   в рабочей области loft, где Сева предполагал  разместить фотостудию.  По  плану он  собирался делать эту работу позднее  и  один.  Не спеша, уже переселившись, живя в  жилой части.

Они  появились через два дня, когда мы уже отчаялись дождаться их, и  Сева собирался  звонить, отменять заказ, чтобы вызвать другую  компанию.  Знакомо завизжав, тяжелый танк остановился на Мэдисон. Подбежав к окну, мы  с  Севой увидели,  что  с  танка,  как  фрукты с дерева, упали  на  мостовую  пятеро. Вооруженные   лопатами  и пластиковыми баками для мусора,  они  ввалились  в loft.  "Коровы" среди них не было. Предводительствовал кудлатый. Ясно  было, что   "корова" слишком большой начальник, чтобы присутствовать при  удалении нашего  miserable мусора.

—  Hello,  boys! — воскликнул Сева, довольный, что наконец  остановившие нашу  работу кучи будут ликвидированы.

— Fuck yourself... — тихо ответил кудлатый.

Я  расслышал, что он пробурчал. Понял и Сева. И расслышал. Но сделал  вид, что   нет.  Кудлатому Сева явно не нравился. И кудлатый не  собирался  этого скрывать.  Ему не нравилась или севина большая, начавшая лысеть голова,  или севины очки  московского интеллигента, или его добродушное усатое лицо,  или же его  сократившееся в размерах после перехода с "Забарс" на supermarket  и все же  заметное брюшко. Или кудлатому не нравилось все это вместе.

Они  швырнули  свои  дряхлые пластиковые баки в мусор  и  стали  неряшливо наполнять   их.  Пыль  поднялась до потолка, и Сева с  грустью  поглядел  на только что  окрашенную им белую раму окна. Краска не успела высохнуть.  Севе не терпелось  иметь loft. Сева спешил скорее начать работать фотографом.

Кудлатый,  вместе  с уменьшенным двойником "коровы", взяв  полный  бак  за ручки,   ушли,  привычно, но с натугой, передвигая ноги.  Сева  обратился  к улыбающемуся  черному с лопатой (двое из пятерых были черными).

— А где ваш босс? Его что, не будет?

—  Зачем тебе босс? — Черный с удовольствием оставил лопату. И улыбнулся еще   сильнее.  Черные всегда улыбаются, даже когда им невесело,  или  когда вынимают  нож. — Босс занят в другом establishment... Есть сын босса.

— Худой blond?

— Ага...

Они  не  спешили, старались в основном двое черных. Волосы их побелели  от пыли.   Белые  постоянно куда-то отлучались. Сева сказал мне по-русски,  что для  черной   работы  черных  и взяли в организацию.  Я  согласился  с  ним, предположение  показалось мне разумным.

Когда  жидкий  мусор  весь был убран, кудлатый попробовал,  покачал  ногой каждую из  оставшихся станин швейных машин, сплюнул на них и прошел к  окну. Мы с Севой  стояли там. Сева со стаканчиком кофе. Кудлатый распахнул окно  и резко  свистнул   вниз. Сидевший в кабине шофер посмотрел  на  окно.  Кивнул согласно.  Со  звуком   сотни  душераздирающих  автокатастроф  нечто   вроде скрежещущей  бетономешалки стало  медленно поворачиваться внутри чудовищного танка.

—  Вы  думаете она, — Сева, перегнувшись в окне указал на  чудовище,  — перемелет  металл? — И Сева заглянул в лицо кудлатого боком и снизу  вверх. Кудлатый  вынул  из-за уха сигарету, большими руками с узловатыми  суставами пальцев размял ее и возвратил за ухо.

—  Она  все  перемелет, — сказал он, глядя на Севу. — Тебя, если  надо, перемелет. — И кудлатый отошел.

В  очках Севы Зеленича, бывшего фотографа "Литературной Газеты", я  увидел ужас.   Стекла  очков  запотели вдруг. Сева быстро  спрятал  свой  ужас.  Он направился  к  единственно чистой поверхности в loft, к старому  раскройному столу, выписывать  чек.

Вывоз  мусора,  как и было заранее договорено, обошелся Севе  относительно недорого. Другие компании взяли бы с него дороже.

Число просмотров текста: 1101; в день: 0.67

Средняя оценка: Плохо
Голосовало: 2 человек

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0