Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Проза
Кольер (Коллиер) Джон
Кино горит

Я дремал на песке Малибу и грезил о деньгах, как вдруг услышал одинокий крик. Это была всего-навсего чайка, стремительная снежинка в жарком бесцветном небе, но из-за крыльев, белизны и глубокого пессимизма в ее крике я подумал, что, может быть, это мой ангел-хранитель.

Тут черный телефон подал свой лживый голос из мрачных глубин прибрежного домика, и я повиновался. Звонил, разумеется, мой агент.

- Чарлз, я организовал тебе деловую встречу. Ты сегодня приглашен на обед. Слыхал о человеке по имени Махмуд?

- Он турок?

- Не исключено.

- Не слыхал.

- Не стану скрывать, Чарлз, я тоже не слыхал. Но ты уж мне поверь, он человек надежный. У него есть деньги, новые идеи, потрясающие организаторские способности - все что надо.

- Чего ему от меня надо?

- Всего.

- Не слишком ли много?

- Вот что, Чарлз, этот малый хочет делать кинокартины. Кинокартины надо ставить, Чарлз, и писать для них сценарии. А этот малый...

- Знает он мою ставку?

- Я все пытаюсь тебе сказать, Чарлз: ты получишь больше, чем твердый оклад. Намного больше.

- Где и в котором часу?

С первым ударом часов, бьющих восемь, я входил в вестибюль отеля "Биверли-Ритц". Точнехонько при последнем ударе лифтер с торжествующим видом открыл дверцу, негромко лязгнув ею, и моему взору открылась, как бриллиант "Кохинор" в ларце, персона такого важного вида, что мне на мгновенье показалось, будто это манекен, придающий отелю хороший тон. Я ошибся. Манекен всосал в себя дым сигары невообразимого размера; он обвел мрачным и проницательным взглядом убогую публику, снующую по вестибюлю, взгляд остановился на моих волосах, причесанных без особых претензий. Он узнал меня. Я узнал его.

- Мистер Ритим, с вашей стороны это очень, очень любезно. Вы проделали путь из Малибу.

- Да. Никогда ничего не делаю наполовину.

- Превосходный принцип, мистер Ритим. Я все время пытаюсь внушить его своему шеф-повару - он путешествует вместе со мной. Если мы сейчас поднимемся ко мне в номер, вы получите возможность судить, насколько мне это удалось.

Когда мы вошли в номер, Махмуд замолчал, ожидая криков удивления и восторга. Эти крики я не без труда подавил в себе. Восхитительно было услышать вопрос, заданный с едва заметной досадой в голосе: - Надеюсь, вас не раздражает такая отделка?

- Ни в коей мере. Люблю барокко; обожаю Тициана.

- Признаться, я люблю комфорт. Люблю путешествовать со своей обстановкой. Я велел произвести здесь кое-какие архитектурные переделки.

- Отличный вкус, да будет мне позволено сказать, и отличное суждение!

Он знал, что произвел на меня впечатление, но и я знал, что он хотел произвести на меня впечатление. Таким образом, мы были квиты, но, конечно, деньги по-прежнему были только у него.

- Проверим искренность вашего комплимента, - сказал он. - Доверяете ли вы моему вкусу настолько, чтобы согласиться отведать совершенно новый коктейль?

- С нетерпением жду этой возможности.

Какой приятный разговор! Кто из нас его начал? Того и гляди, мы начнем отвешивать друг другу поклоны.

Новый коктейль подавался внушительными порциями, мутновато отливая опалом, как абсент, и отличался неуловимым, но одуряющим букетом - в нем были смешаны воспоминания, сожаления, презрение... Я проглотил первую порцию; вторая поглотила меня; я вынырнул в разгаре пиршества и беседы, более жаждущий и веселый, чем когда-либо в жизни.

- Выпейте еще вина, мистер Ритим. Так вот, мы остановились на том, что я бы стал во главе возрожденной и облагороженной кинопромышленности.

- Для этого нужны только деньги и, разумеется, талант.

- Значит, вы присоединяетесь?

- Если мой агент не будет возражать. Подлый тип, предупреждаю!

- Он присоединится к нам попозже, вечером. Думаю, мне удастся потолковать с ним на его языке. Я плесну вам капельку коньяку, мистер Ритим. Выпьем за длительное и счастливое сотрудничество.

На другой день с утра пораньше я пришел в контору Джо. Наши брови дрожали, как усики муравьев при встрече.

- Ну, Джо? Я вчера что-нибудь подписывал?

- Подумай о цифре, - сказал он.

- Полно, я о ней всю ночь думал.

- Умножь ее на пять, - продолжал он с улыбкой.

- Не могу! Я не Эйнштейн.

- Вот контракт, Чарлз. Убедись своими глазами.

- Сколько же тут страниц! Эй! Что-то у него слишком много прав на бесконечные продления!

- Ты ведь сам вчера говорил: "За такую сумму - на целую вечность!"- Джо, я хотел бы перечитать этот контракт с тобой вместе, слово за словом.

- Извини, меня ждет другой клиент, - ответил Джо. - Ты ее заметил?

- Я видел в приемной что-то вроде лоскутка зари.

- Это мисс Белинда Уиндховер из Англии. Будешь выходить - взгляни еще раз, повнимательнее.

- Прежде чем я это исполню, Джо, расскажи побольше о Махмуде.

- Да что ж, - стал увиливать мой агент. - А сам-то ты что о нем думаешь?

- Похоже, он везде бывает.

- Безусловно.

- Всех знает.

- Это уж точно.

- У него поразительные глаза, Джо.

- Да, Чарлз, совершенно необыкновенные.

- Во всяком случае, - прибавил я, - у него денег куры не клюют.

- Богат как... Богат как Крез, - воскликнул Джо, вновь обретя свою обычную лучезарность.

- Наверное, он старше, чем кажется, Джо. Он описывал мне эпизод из англо-бурской войны.

- Серьезно? Ха! Ха! Я думал, ты скажешь - из крестовых походов.

- Что такое? Уж не рассказывал ли он и о них?

- Мне-то рассказывал. Конечно, чего только люди не наговорят агенту, - Джо, а этот Махмуд тебе никого не напоминает? Тебе не приходилось слышать его имя?

- Я никогда не умел связать имя с лицом, Чарлз. Но клянусь тебе, до сих пор я его нигде не видел.

- Нет, не увертывайся, Джо, - сказал я тревожно. - Как по-твоему, кто он такой?

- Старик, это не мое дело - думать о том, кто такие люди. Так не пойдет. Моя работа - продавать клиентов.

- Меня-то ты продал, Джо. Будь я проклят, если не продал! Будь я проклят в любом случае! Дьявол!

- Послушай, старина. Не заводись, не стоит. В конце концов, это же кино. Подумай о людях, которым я продавал тебя раньше.

- Да, Джо. Но вот эти чертовы пункты в контракте. Ты серьезно предоставил ему право продлевать контракт до бесконечности?

- Да это ведь только оборот речи.

- Оборот речи! Ну и ну!

- В конце концов, он выдающийся организатор. Пари держу, он добьется потрясающих результатов. Работай как следует, Ритим, и перед тобой ослепительное будущее.

- Джо, этот контракт надо расторгнуть. Я неиграю.

- Очень жаль, старина, но к этому контракту невозможно придраться. Кстати, подумай о деньгах. Подумай обо мне. Агенту нужны комиссионные, Чарлз. К тому же не исключено, что Махмуд вовсе не тот, за кого ты его принимаешь. Ты автор, мечтатель; надо помнить, что ты живешь в двадцатом веке. Может, это просто старик, которому вставили обезьяньи железы еще во времена крестовых походов или около того.

- С такими-то ушами?

- Может, он тогда давал деньги в рост. Может, ему за это слегка подрезали уши.

- А когти?

- Вот что, Ритим, нечего иронизировать. Я и сам знаю этих продюсеров. У меня вкус, так же как и у тебя. Тем не менее такова кинопромышленность, сам понимаешь. С этими людьми я делаю дела. Я не могу разбирать их по косточкам только смеху ради.

- Джо, пойду-ка я прогуляюсь по улицам.

- Вот это другой разговор! Я же знал, что ты окажешься на высоте. Господи! Все на свете бы отдал, чтобы этого не было, Чарлз. На меня просто затмение нашло.

Я еще раз прошел мимо мисс Белинды Уиндховер. Она была прекрасна, как ангел. Мне-то что за дело? В тот же вечер я опять посетил отель "Биверли-Ритц", и на сей раз меня провели в номер мистера Махмуда. Хозяин был в умопомрачительном смокинге.

- Мистер Махмуд, вы случайно не участвовали в крестовых походах?

- Мистер Ритим, это было весьма увлекательное приключение.

- Выходит, вы довольно глубокий старик, не так ли?

- Да ведь человеку столько лет, на сколько он себя чувствует. А я сегодня чувствую себя дьявольски молодо, дорогой Ритим. Я остановился в отеле "Биверли-Ритц"; подписал контракт с талантливым человеком, со дня на день возрожу Американскую Кинопромышленность!

- Изыди!

- Дорогой мой! Мы живем в двадцатом веке!

- Ладно, тогда пшел вон!

- Возьмите сигару.

- Послушайте. Меня голыми руками не возьмешь.

- Меня тоже. Кстати, мне пришло в голову заново экранизировать Джекила и Хайда. Я мог бы сыграть заглавную роль. Смотрите!

- Бррр!

- Слабак! В таком виде меня никто не переваривает. Помню, навестил я одну святую. Она сказала, что лучше проведет свою жизнь на раскаленных угольях, чем посмотрит на меня хотя бы еще одну секунду. По-моему, это лестно. Но вы не беспокойтесь, Ритим, мы-то с вами сработаемся, как черти в аду.

- Да! Да, конечно! Оставайтесь только, как вы есть сейчас, вот и все. Очевидно, выбора у меня нет. Я сделаю все что хотите.

- Вот это мне и нравится в писателях. Итак, с чего мы начнем делать фильмы?

- Выслушайте дружеский совет. Вам вовсе ни к чему делать фильмы. Ничего это вам не даст, кроме забот. И потом, вам придется иметь дело с уймой актеров.

- Я всегда находил, что комедианты близки мне по духу.

- По-моему, вы отстали от жизни. Не видели наших звезд.

- Дорогой Ритим, простите, но мне по чину положено уметь обращаться с людьми. Что до забот - пфф! Я заправлял одной из крупнейших организаций мироздания. Ничего, кроме воркотни и жалоб. А теперь я вышел в отставку и намерен наслаждаться жизнью.

- Так почему бы вам не держаться в тени? - спросил я. - Держались бы в тени и ничего не принимали близко к сердцу.

- Видели бы вы мой трон! Нет, дорогуша, я твердо решил заняться. Вы обдумайте сценарий. А я останусь здесь и проведу пресс-конференцию. И кстати, кое-кто должен сюда скоро прийти. Ваш превосходный агент отыскал ее для меня. Чистая английская девушка. Свежая! Неизбалованная!

- Знаю я таких.

- Полагаю, что нет, Ритим. Она еще дитя! Я сделаю из нее звезду. Вообще-то она должна уже быть здесь. - Он нажал кнопку настольного звонка. - Пришла мисс Уиндховер?

- Да, сэр. Ожидает в приемной.

- Впустите.

Секундой позже вошла мисс Уиндховер, подобная все тому же лоскутку зари, затмевающая стодолларовое электрическое сияние.

- Ой, мистер Махмуд! Я... я... я...

Он ободряюще похлопал ее по руке: - Ну, ну, милочка! Право же, не стоит волноваться! Всегда помните, что вы талантливы, а это - достояние, которого не купишь ни за какие деньги. Помните. Это придаст вам уверенность в себе. Мисс Марлен Дитрих уверена в себе. Я хочу, чтобы и вы были уверены.

- Если бы вы знали, сколько я перенесла, мистер Махмуд. Борьба за крошечные роли. Дешевые меблированные комнаты. И папочка так сердится. А мамочка плачет. Почему родители всегда такие снобы? Они чудесные люди, конечно, чудесные старомодные люди. Почему родители всегда так старомодны?

- Полно, полно, милочка! Теперь все позади. Подумайте о большом экране. Богатство! Слава! Званые вечера на Биверли-Хиллс!

- И искусство!

- Да, да. Искусство.

- Оно прежде всего. И конечно, собачки.

- Да, в самом деле. Дорогой Ритим, мисс Уинд-ховер любит собак. Не могли бы вы?. .

Не слишком польщенный, я снял телефонную трубку и вызвал Бюро Обслуживания.

- Собак. Для мисс Белинды Уиндховер.

- Очень жаль, сэр, но зоомагазины уже закрыты.

- Это называется "обслуживание"? Разве в отеле нет собак?

- Только собаки Миры де Фаль.

- Она вышла в тираж. Пришлите их в номер. Вскоре явился паж с двумя борзыми, четырьмя гордонами и мопсом. Белинда Уиндховер была в восторге: - Ой, собачки!

- Смотрите, как она их целует, дорогой Ритим. Станет она звездой, как вы полагаете?

- Слушайте, Махмуд, я вижу, вы избалуете эту девушку.

- Чепуха. Льщу себя надеждой, что я умею обходиться с людьми. Я хочу, чтобы вы куда-нибудь сводили ее, изучили ее психологию и написали бы для нее эффектную роль.

- Пусть она изучает роль. Психологию к чертям!

- Да будет вам, дорогой Ритим.

- Не стану, - заявил я. - Это мое последнее слово.

- Жаль! Жаль! Послушайте, взгляните-ка на паркет. Один квадратик вроде бы расшатался.

Пока я смотрел, он приподнял паркетину носком. Эффект был необычайный. Я как будто заглянул в бездонную глубину и увидел массу быстро-быстро двигающихся фигурок на сцене с декорациями огненного цвета. Мистер Махмуд водворил квадратик на место, и видение исчезло.

- Бррр!

- Как вы сказали, дорогой Ритим?

- Я сказал "да".

- Вы проведете вечер с мисс Уиндховер?

- Да.

- И изучите ее психологию?

- Да.

- Ага, вот и репортеры! Входите, джентльмены! Входите. Я хочу, чтобы вы все познакомились с мисс Белиндой Уиндховер. Она ушла из аристократического дома ради искусства. Запишите.

- Да ладно. Мы это знаем. Старомодные родители.

- Ну сфотографируйте ее. Вот она, готовится стать звездой кинофирмы "Махмуд пикчерс инкорпорейтед". Вот ее любимые собаки.

- Да ладно. Мы их знаем. Привет, Мирза! Привет, Бобблс! Ребята, помните время, когда они принадлежали Нэнси Норт?

- Она вышла в тираж.

- А Люсиль Лэси? Ее всегда снимали с мопсом.

- Она тоже вышла в тираж.

- Их, наверное, никто не дрессировал. Ладно. Наводи аппарат. А это что за тип?

- Я писатель.

- Чудненько! Придержи-ка штатив. О'кей. Снимаю. Мисс Белинда Уиндховер. А вы мистер Махмуд?

- Я изложу вам свои планы относительно возрождения Американской Кинопромышленности.

- Само собой. Давайте снимем Белинду с большими белыми псами. В них есть шик. Где ваши соболя, мисс Уиндховер?

- Соболей для мисс Уиндховер, дорогой Ритим.

- Есть. - Раздраженный, я снова взялся за трубку: - Соболей.

- Очень жаль, сэр, но в такое время суток невозможно купить соболей.

- Что за паршивая забегаловка! Разве в отеле нет соболей?

- Есть, сэр, и много. Например, у мисс Полины Пауэлл.

- Она вышла в тираж. Пришлите их в номер. Вскоре все снимки были сделаны. Репортеры удалились.

- Итак, молодые люди, я отсылаю вас, чтобы вы подружились.

- Ой, мистер Махмуд, а вы с нами не пойдете? - вскричала Белинда, хитренько надув губки и вильнув бедрами.

- Зовите меня просто Николя, милочка. Сегодня, увы, я не могу. У меня еще куча всяких дел.

- А это ничего, что меня увидят вместе с писателем?

- Мистер Ритим - очень известный писатель, милочка. И что еще более важно, он - моя правая рука.

- Да, я буду изучать вашу психологию. Будущая звезда немного приободрилась.

- Я хочу узнать все-все про свою психологию, - щебетала она, пока мы шли к лифту. - Я ведь буду незаурядной актрисой, мистер Ритим? Я буду интеллектуальной актрисой. А в то же время больше всего на свете я люблю стряпать простенькие блюда в простеньком платьице. Как только прославлюсь, я приглашу Кларка Гейбла, и Кэтрин Хэпберн, и Гарри Купера и угощу домашними печеньицами.

- Чудненько! Не расставайтесь с этой идеей. Она мне нравится.

- А вы мне расскажете все-все про мою психологию?

- Непременно, - сказал я. - Мы нырнем в нее вместе. Идемте же.

На другой день я провел много времени с мистером Махмудом. Его номер был полон орхидей и телеграмм.

- Люди начинают нервничать, - сказал он, потирая руки.

- Да.

- Нас ждут великие дела.

- Да.

- А как там наша Белинда? Придумаете роль под стать ее психологии?

- О да. Ручаюсь.

- Она... она вчера обо мне что-нибудь говорила?

- Говорила. Она считает, что вы потрясающий парень.

- Потрясающий парень, вот как? Ритим, нас ждут великие дела. Великие! Ну, бегите.

Я побежал в ресторан, где должен был встретиться с Белиндой. За ночь она, как видно, набралась уверенности в себе.

- Здравствуйте, мистер Ритим!

- Послушай, киностудия - самое демократическое заведение в мире. Можешь называть меня Чарли. - Ладно. Я ведь простая душа. Люблю стряпать. А как мистер Махмуд?

- Белинда, он от тебя без ума.

- Скажи-ка, он вправду крупный продюсер?

- Крупнейший. Ни у кого нет таких денег, как у него.

- Да, Чарли, так-то так. Но есть на свете кое-что, чего не купишь ни за какие деньги, по крайней мере в Англии. Или это я сама придумала?

- Ты имеешь в виду талант. Я ведь читаю твои , мысли, Белинда.

- Не смей. Понимаешь, у меня старомодные родители. Мне бы хотелось сыграть Джульетту.

- Это уже было.

- Не так, как сыграю я. Ты напишешь новый сценарий, специально для меня.

- Ладно. Мы его модернизируем. Квартира Капулетти находится в одном из небоскребов Нью-Йорка. Ромео - молодой оперативник из ФБР, он окончил Гарвард, но притворяется, будто учился в Йейле, чтобы сбить с толку гангстеров. Все Капулетти тоже учатся в Гарварде. Это создает почву для примирения и счастливого конца. Ромео увлекается альпинизмом; это создает почву для сцены на балконе. На балконе небоскреба. Только героя зовут не Ромео, а Дон.

- Разве он тогда не получится какой-то другой?

- Ты ведь знаешь, что Шекспир сказал: "Зачем Ромео ты?"- Это Джульетта сказала.

- Вот видишь, значит, были сомнения.

- Ты прав. А я вот что придумала: записывай мои мысли о Шекспире в книгу, а я потом поставлю свою подпись. Не хочу быть заурядной актрисой.

- Не будешь. Но нам пора к Махмуду. Он от тебя без ума.

- И он действительно самый крупный продюсер?

- Действительно. Но дай я шепну тебе на ушко. - Господи! Ушко как раковина! Прелестная розовая раковина! - Я хотел сказать: помни, что ты талантлива. Вчера вечером тебя только-только открыли. Сегодня ты то, что есть сегодня. Ты быстро проявляешь себя. Мысли в крупном масштабе. Никому не давай сковывать твой стиль. Даже Махмуду.

- Ни за что не дам. Ради искусства. Оно священно.

- Молодец!

Когда они вошли в номер, мистер Махмуд сжал обе ее руки в своих.

- Очень, очень мило со стороны очень, очень прелестной дамы навестить бедного старого кинопромышленника в его трущобе в "Биверли-Ритц"!

- Ники, Чарли придумал мне роль, Джульетту, но гораздо лучше.

- Отлично. А кого вы метите на роль Ромео, дорогой Ритим?

- Да кого угодно.

- Он должен карабкаться по фасаду небоскреба, Ники. Чтобы я могла сыграть сцену на балконе с розой в руках.

- А вашим голливудским героям-любовникам это под силу, Ритим? Они ведь все не так молоды, как хотелось бы.

- Конечно. Вскарабкаются куда угодно. И вот еще что, при создании роли надо выработать кое-какие черты Жанны д'Арк. Она спасет Нью-Йорк.

- От чего?

- От гангстеров. А знали бы вы, из-за чего зритель валом повалит.

- Ну?

- В фильме будут стрелять настоящими пулями.

- Эх, Ритим! Полно, полно! В конце концов, знаете ли, в каждой игре есть свои правила. Даже я...

- Выслушайте меня! - вскричал я. - Этого требует роль. Ты согласна, Белинда? Как может она вжиться в образ, выложить всю себя, если вы жалеете для нее пули?

- Мне кажется, пули должны быть настоящие, Ники.

- Конечно, - настаивал я. - Вы думаете, стала бы Теда Бара играть Клеопатру без настоящих жемчужин?

- Играла же без настоящего аспида, - ухватился за соломинку Махмуд. Этот довод я разбил: - Аспид был настоящий, только старый. С вырванными зубами. Можете употребить старые пули. Можете даже пригласить старых гангстеров, а потом пустить слух, что они умерли от разрыва сердца.

- Вы что-то решительно настроились, дорогой Ритим.

- Решительно? Дайте мне добраться до павильона!

- Может, там будет паркетный пол?

- Все может быть, - ответил я подавленно. - Может быть, мы будем стрелять холостыми патронами. Может быть, я пойду за настоящими жемчужинами. Потому что я хочу придать роли некоторые черты Клеопатры, когда ее приносят закутанную в ковер.

- Пожалуйста, дорогуша. Автор у нас талантливый, Белинда.

- Чарли в порядке, вот только быстро уступает. Ну пожалуйста, Ники, мне хочется настоящих пуль.

- Вот что, - объявил я. - Я пойду куплю жемчуг. А вы тут пока все обговорите.

На обратном пути меня одолевали дурные предчувствия. Не слишком ли далеко я зашел? Жемчужины казались слишком вульгарными. Я решил отправиться сначала к себе в номер и посмотреть, что получится, если вынуть две-три самые крупные. Когда я шел по коридору, лифт с гуденьем опустился вниз. Оттуда вышел мистер Махмуд. Одними губами он произнес: "Она изумительна!" И его не стало.

Чуть позже я поднялся к нему в номер. Там в одиночестве сидела Белинда, обрывала лепестки орхидей.

- Похожи на конфетти, - сказала она. - По-моему, он о-очень ми-илый, ваш мистер Махмуд.

Про себя я отметил ее среднеевропейский акцент. Получила свои пули?

- Чарли, ты сделаешь так, чтобы я спасала город от Красного Флота. Настоящие снаряды.

- Правильно, Белинда, милая. Ник мировой парень. Он белый человек, Белинда. За ним стоит многое. Был бы я девушкой, я бы по Нику с ума сходил. Но не забывай: талант-то у тебя. Никому не давай сковывать твой стиль. Перед тобой блистательное будущее. Ты, может, думаешь, что купаешься в деньгах? Детка, это крохи по сравнению с теми деньгами, что у тебя еще будут, если только ты не дашь испортить себе стиль.

- Ты прав, Чарли. Это ведь искусство. Оно священно.

Вечером я застал Махмуда одного.

- Она изумительна, Чарлз! Но... послушайте...

- Да?

- Говорила ли она с вами о снарядах?

- Она сказала, что это вы с ней говорили о снарядах.

- Возможно, так оно и было. В приливе чувств. Тяжело, Чарли. Настоящие снаряды! Неприятностей не оберешься. Я не хочу, чтобы меня затаскали по судам.

- А вам-то что за дело?

- Мне дело до моих стремлений в области кино. Более того, Чарлз, мне не нравится ваш сценарий. Не сердитесь, старина. Сценарий великолепный, но мне он не нравится. Откровенно говоря, он слишком накладен.

Он не смотрел мне в глаза. Я видел: ему стыдно, что его миллионы не так уж неисчерпаемы. Я рассудил, что если одной из сторон, заключивших контракт, не чуждо подобное тщеславие, то у другой стороны еще есть надежда. Тут я стал его подначивать: - А я-то думал, что вы владеете всеми сокровищами мира. Я думал, вы надежная фигура. Есть ведь поговорка "Богат как дьявол".

Ему не хотелось откровенно признаться, что он не самый главный Дьявол. Он пробормотал что-то вроде "бюджет есть бюджет".

- Могу сделать вам вестерн, - саркастически предложил я. - Разоритесь на живую лошадь?

- Я уже разорился на живой капкан, дорогой Ритим.

- Может, вы и правы. Ладно, пойду набросаю что-нибудь начерно.

На другой день спозаранку я навестил Белинду.

- Ну вот, красотка, наш сценарий погорел. Пишу тебе историческую вещичку из жизни провинциального городка. Ты носишь такую здоровенную шляпу, знаешь, из тех, что закрывают все лицо.

- Чарли, не может быть! Я хочу, чтобы меня принесли в ковре, с тремя большими жемчужинами.

- Жемчужины исключаются, цыпочка. Мы перешли на режим экономии. Представляешь, даже снарядов не стало. Остались только ты да лошадь.

- Не пиши ни слова, Чарли. Подожди, пока я увижусь с Ники.

После ленча раздался телефонный звонок: меня вызвали к мистеру Махмуду. У него сидела Белинда, разрумянившаяся и счастливая.

- Настоящие снаряды, Чарли! - И наряды. Мы с Белиндой женимся. Правда, малютка?

- Да, я получу настоящие снаряды.

- И настоящие броненосцы, - вставил я. - Как вам нравится эта идея? Давайте я введу их в сценарий. Они пойдут вверх по Гудзону, изрыгая адский огонь! Мой подарок невесте.

- Слышишь, что он предлагает, Ник? Ой, Чарли, ты умеешь писать сценарии! Настоящие броненосцы!

- Боюсь, что Чарлз шутит, дорогая. Он любит шутить с адским огнем. А мы с тобой... поговорим лучше о нашей свадьбе.

- Ладно, Ники. Полетим в Нью-Йорк. Зайдем в первую попавшуюся церквушку...

- Я не ослышался? К первому попавшемуся судье?

- Нет, голубок, в церквушку.

- Это не для нас, голубка. Мы устроим тихую свадьбу, пусть нас обвенчает судья.

- Что? За кого ты меня принимаешь? Кто я - твоя собственность? Рабыня? Кинозвезда я или нет?

- Но ты ведь и хорошая женушка, голубка. Помни, ты простая девушка. Собачки... печеньица... Ее поклонники хотят, чтобы она стала идеальной женушкой, не так ли, Чарлз?

- Да, Ники. Но я ведь еще не законтрактовалась на роль жены. Я не играю роль, пока на нее не подписан контракт. Моя мать готворит, что девушка не должна изображать жену, пока она еще не жена. Моя мама старомодна. Почему родители так старомодны?

- Я тоже старомоден, моя радость, - сказал Ник. - Я не могу войти в первую попавшуюся церквушку. Я провалюсь сквозь землю. Давай, родная, пойдем к простому судье, а я уж как-нибудь увеличу смету. Может быть, достану тебе броненосец - другой.

- Только не забудь, что ты обещал.

- Гора с плеч! Какое счастье! - воскликнул он. - Настоящее счастье! Так не будем же медлить.

- Линда, - шепнул я, пока он заказывал по телефону самолет. - Не забывай о своем престиже.

Устрой себе хороший, долгий медовый месяц. По меньшей мере два месяца, голубка, иначе весь мир подумает, что твоим чарам чего-то недостает.

- Ты прав, Чарли. Устрою.

И вот они отправились в Юму. Несколько недель спустя получаю телеграмму: "Вернемся пятницу зпт приветом тчк Ник Линда". Вскоре другая: "Секрету зпт нельзя ли наметить другой сценарий вопросительный знак Вестерн зпт острова Южных морей зпт любые простые съемки на природе тчк Повторяю тире секрету тчк Ник".

Поразмыслив, я набросал веселую пьеску из сельской жизни; примерно такие играла в старину Мейбл Норман. Я подумал, что Белинда навряд ли придет в восторг, но меня связывал контракт. Приказ есть приказ.

Я поехал в аэропорт встречать молодоженов. Первой появилась Линда, ее тотчас же обступили репортеры. До меня долетали отдельные слова: "Муж... собачки... печеньица... "- Чарлз, - шепнул Махмуд. - На два слова. Вы наметили вчерне? Другой сценарий?

- Да, он готов. А в чем дело? Скупитесь на настоящие броненосцы?

- Чарлз, она требует, чтоб был настоящий Нью-Йорк.

- Ну и ну! Ну и ну! Ничего, есть сценарий из сельской жизни. Белинда может получить настоящие чулки в резинку.

- Она мыслит масштабно, Чарлз. Ей может показаться, что после настоящего Нью-Йорка это просто издевательство.

- Не беспокойтесь. Езжайте в отель. Вам там все приготовлено. Я загляну после ужина.

Поздно вечером я пришел к ним в гости. Судя по всему, в романтическом супружестве не было полной гармонии. Махмуд хмурился над кипой счетов.

- Вы накупили уйму первосортных орхидей, Чарлз, - сказал он тревожно.

- Нет ничего слишком хорошего для вас с Линдой, - ответил я улыбаясь. - Вы мои лучшие друзья в мире кино.

- Да, но все ведь идет за счет текущих расходов.

- Ну вот, опять ты за свое, милый! - вскричала Линда. - Он стал таким скрягой, Чарли. Говорит, чтоему не по средствам купить мне Нью-Йорк. Для сцены бомбежки. Когда я спасаю город, не могу я играть на фоне картонных коробок, Чарли. Объясни ему.

- Отчасти она права. Ник, - поддержал я. - Но все же послушай меня, Линда. Я написал тебе новый сценарий. Прелестная роль. Ферма. Птички щебечут. Настоящие птички. И курочки есть. Ты сыплешь им зерно. На тебе комические чулки. Настоящие чулки. Настоящий комизм.

- Ник, эту шутку дурного тона вы специально приберегли к моему приезду?

- Постой, голубка, - сказал Ник. - Дай автору случай отличиться. Он написал этот сценарий кровью своего сердца. Продолжайте, Чарли.

- Правда, Линда. В сценарии есть и смех, и слезы.

- Смех?

- Там тебе попадают эклером в физиономию. Настоящим...

- Скажи-ка, а что еще ты для меня припас? До бурлеска не дошло? Хватит. С меня довольно.

- Жанна д'Арк начинала с фермы, голубка.

- В Жанну д'Арк никто не швырялся пирожными с кремом.

- С нею обращались еще хуже, радость моя, она доила коров, - убеждал Ник. - Я ведь там был. Я сам все подстроил.

- Что это значит "Я там был"? - взвизгнула Белинда. - Ты уже начинаешь мне врать? Лечу в Рино. А впрочем, нет. Не забудь, что ты вставил в мой контракт, когда мы были в Юме. Я одобряю или отвергаю сценарий.

- Ну что ж, радость моя, Чарлз напишет такой сценарий, что ты будешь довольна. Может быть, сыграешь молоденькую девушку, которая мечтает попасть на сцену. Тогда можно будет прочитать монолог Джульетты на какой-нибудь вечеринке. Если там присутствует крупный продюсер.

- Нет, не напишет.

- Нет, напишет.

- Нет, не напишет. Это мое последнее слово.

- Нет, напишет, - упорствовал Махмуд. - Прелестный сценарий. Роль, от которой весь мир с ума сойдет. Настоящий мир. Напишете, Чарлз?

- Да если начистоту, то не напишу, - ответил я.

- Что?

- Посмотрите на часы. Разве вы не слышали, как пробило полночь?

- Ну и что с того?

- А вот что. Ник, - сказал я. - Прошло два месяца. Сегодня - теперь уже вчера - был последний день, когда вы имели право требовать продления контракта. Боюсь, что вы прозевали. Я свободен!

- Силы ада! Впору провалиться на этом самом месте!

- Ники, ты должен нанять сценариста, пусть напишет мне такую роль, чтобы действие происходило в Нью-Йорке. И роли для моих собачек.

- Твои собачки издохли, - объявил я. - Наелись печеньиц.

- Чарли! Собачки!

- Провалиться мне на этом самом месте! - бормотал Ник. - Прозевать срок продления контракта!

- Вот так вот, - сказал я. - Прозевали. Теперь проваливайтесь!

- Так я и сделаю! - воскликнул он и топнул ногой.

Тут он схватил - Белинду в охапку, и-раз! - оба провалились сквозь землю.

Я выбрал себе в петлицу орхидею поменьше и пошел в ночной клуб. На другой день я вернулся на песок Малибу.

Перевод Евдокимова Н. , 1991 г.

Число просмотров текста: 660; в день: 0.71

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

1