Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

Новые автомобили Порш на сайте у оф. дилера.

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Проза
Кольер (Коллиер) Джон
Дьявол, Джордж и Рози

Жил на свете один молодой человек, которого неизменно отвергали девушки - и вовсе не потому что от него плохо пахло, а потому, что был он уродлив, как обезьяна: такая уж ему выпала доля. У него было доброе сердце, но он ожесточился и, хотя все еще нехотя признавал, что женский пол вполне приемлем с точки зрения фигуры, размера и качества кожного покрова, во всех прочих отношениях считал женщин самыми глупыми, бестолковыми, порочными и злоехидными тварями, какие когда-либо появлялись под солнцем.

Это свое убеждение он отстаивал с незаурядным упорством и при всяком удобном случае. Однажды вечером он распинался на любимую тему перед дружками, - а происходило это в баре "Подкова", что в конце Тоттнем-Корт-роуд, - когда заметил, что к его словам с откровенным интересом прислушивается некий одетый с иголочки мрачный джентльмен, который сидел за соседним столиком и своей довольно-таки омерзительной внешностью смахивал на вырядившегося в смокинг сыскного агента, который собрался на слежку в кафе-шантан.

Столь пристальное внимание со стороны лица постороннего никоим образом не смутило нашего друга, и он продолжал распространяться о том, что именно представляют собою девушки и чем они занимаются при первой подвернувшейся возможности. Он, у кого по этой части имелось меньше улик, чем у любого другого представителя сильного пола в целом мире, был тем не менее склонен считать, что женщины от природы сладострастны.

- А не то, - ораторствовал он, - впадают в другую крайность и корчат из себя недотрог, отчего им прямая выгода, или садисток Диан, кому в радость распалить адское пламя в сердце мужчины или где там еще, а после с торжеством расписывать его муки своим сопливым подружкам. Я тут помянул про адское пламя - и жаль, что на самом деле нет такого ада, куда б можно было спровадить всех этих гарпий и соблазнительниц: уж я бы не преминул самолично туда отправиться, только бы поглядеть, как их там варят, парят и жарят.

С этими словами он встал и пошел домой. Можете представить, как он удивился, когда, поднявшись по крутой лестнице в свою невзрачную студенческую келью, обнаружил, что зловещего вида незнакомец с цинической миной, который в баре не сводил с него глаз, стоит себе как ни в чем не бывало на коврике перед его камином. Джордж сразу же признал в нем Дьявола собственной персоной - того самого, в которого решительно не верил столько лет.

- Нет слов, чтобы выразить, - произнесла сия именитая особа с улыбкой светского человека, - какую радость мне доставляет знакомство со столь проницательным и мудрым джентльменом, как мистер Джордж Постлуэйт.

Джордж попытался было отклонить комплимент, но Дьявол улыбнулся и раскланялся по-посольски. В конце концов он с грехом пополам уговорил Джорджа и пригласил отужинать в ресторанчике на Джермин-стрит. Следует признать, что вино он заказал превосходное.

- Меня в высшей степени заинтриговали, - сказал он, - взгляды, что вы излагали совсем недавно. Но может быть, они продиктованы всего лишь случайным раздражением, досадой, уязвленным самолюбием или уж и не знаю чем?

- Как бы не так, черт меня побери! - воскликнул Джордж.

- Великолепно! - заметил собеседник. - Мы начинаем понимать друг друга с полуслова. И вот, любезный друг, в чем у меня маленькая загвоздка. Область, каковой я имею удовольствие и честь управлять, еще в проекте была задумана с грандиозным размахом, и тем не менее, однако, ее параметры становятся в силу известных тенденций все теснее, а надзор за нею - все обременительней для того, чья молодость уже позади.

- Прискорбно слышать, - сказал Джордж.

- Я бы еще справился с демографическим взрывом на этой планете, - продолжал Дьявол. - Я мог бы совладать даже с женской эмансипацией. Но сочетание того и другого, увы, образует порочный круг, из которого...

- Прекрасно вас понимаю, - заметил Джордж.

- И дернуло же меня изобрести именно этот грех! - пожаловался Дьявол. - Нет чтобы какой-нибудь другой. К настоящему времени в мире насчитывается тысяча миллионов женщин, и все они, за парой несерьезных исключений, обречены на проклятие.

- Очень хорошо! - вставил Джордж.

- Разумеется, хорошо, - сказал Дьявол, - но лишь с чисто эстетической точки зрения. А вы подумайте о перегрузке полезной площади и бесконечных организационных проблемах.

- Так втисните их! - воскликнул Джордж, воодушевляясь. - Набейте до отказа - и дело в шляпе.

- Тут-то они и решат, что попали на званый прием, - возразил его новообретенный приятель, - а это никуда не годится. Каждый поступающий ко мне экземпляр требуется обработать в индивидуальном порядке. Я намерен открыть новое отделение. Участок мы присмотрели, строительство идет полным ходом, и кто мне единственно нужен, так это управляющий с железным характером.

- Нельзя ли поподробней узнать о климатических условиях, жалованье и перспективах? - осведомился Джордж деловым тоном.

- Климат почти такой же, как на Оксфорд-стрит {Одна из главных торговых улиц в центре Лондона.} в летний день, - ответил Дьявол, - жалованье - власть, а перспективы - бесконечность. Если вас это устраивает, любезный друг, то позвольте, я вам все покажу на месте. Для меня в любом случае будет ценно ваше мнение.

Сказано-сделано: они провалились в тартарары и выскочили на поверхность в пригороде Сиднея, штат Новый Южный Уэльс, Австралийский Союз.

- Вот оно, значит, где! - воскликнул Джордж.

- Еще не здесь, - возразил Дьявол, - чуть-чуть подальше.

И они со скоростью ракеты устремились к северовосточному краю вселенной, удивительно напоминающей своей формой, как заметил Джордж, литровую пивную кружку, в которой туманности выглядели поднимающимися кверху пузырьками. Он ужаснулся, увидев две исполинских губы, что тянулись к наружному ободку нашего космоса.

- Не тревожьтесь, - сказал Дьявол. - Это всего-навсего обучающийся на лекаря юный бурш по имени Приор, который три раза кряду засыпался на экзаменах. Однако пригубит он кружку лишь через двадцать миллионов биллионов световых лет, потому что его сверлит взглядом некая молодая женщина, и к тому времени как он сделает первый глоток, пузырьки давно полопаются, пена осядет и пиво совсем выдохнется. - Вот бедолага! - вскричал наш герой. - Будь они прокляты, эти бабы!

- Не стоит его жалеть, - снисходительно пояснил Дьявол. - Это его пятая кружка, и он уже так налакался, что ему сам Бог не брат; к тому же заведению пора закрываться. И вообще мы почти на месте.

Джордж увидел, что они направляются к той субстанции в этой колоссальной кружке пива, которую иногда называют "Рыбой". Оказавшись поближе, он разглядел, что это - черная звезда-гигант, вокруг которой вращается планета-спутник в тысячу раз больше нашей Земли.

- Этот спутник, - заметил его чичероне, - я намерен оборудовать под новое отделение. Если не возражаете, мы прямиком туда и направимся.

Джордж не возражал, и они приземлились на бесплодной мрачной равнине неподалеку от черного базальтового дворца, занимающего семь квадратных миль.

- Уютная коробочка! - воскликнул наш герой.

- Всего лишь простая времянка, - заметил попутчик. - Моему будущему распорядителю придется тут перемучиться, пока мы быстренько не соорудим что-нибудь получше.

От Джорджа, однако, не ускользнуло, что со стороны хозяйственного двора в подвал закатывают внушительное количество бочонков. Углядел он и то, что бесы, которым полагалось заниматься делом, разбились на компании и сидят на корточках в одном из недостроенных портиков с картами в руках.

- Ага, так вы здесь и в покер играете, - с живейшим удовольствием констатировал он.

- Мы знаем толк во всех развлечениях, - ответил Дьявол с улыбкой. - Когда же играем в карты, то каждому приходит полная рука козырей.

Он продемонстрировал Джорджу несколько великолепных картин, причем некоторые из них слегка непристойного свойства. Ко всему остальному здесь имелись роскошные кухни с полным штатом поваров, псарни, конюшни, соколятни, оружейные, грандиозные залы и уютные кабинеты, комнаты для всевозможных игр и досугов, а также сады, разбитые на манер версальских, только много обширней. Целый подвал был забит всем необходимым для разного рода фейерверков. Были тут устройства и для других увеселений, о которых гость не имел и малейшего понятия. Например, обсерватория, откуда можно было вести скрупулезное наблюдение за любой молодой женщиной на свете.

- Вещица и вправду весьма занятная, - пробормотал наш герой.

- Поторопимся, - сказал Сатана. - Не сидеть же нам здесь целый день. Вам, само собой, хотелось бы осмотреть и остальные свои владения?

- Разумеется, - ответил Джордж. - Тут я, понятно, не могу держать заключенных, разве что время от времени какую-нибудь из них будут приводить ко мне для особого наставления.

И Дьявол облетел с ним всю планету, которая, едва они удалились от дворца и дворцовых, земель, на поверку не столь уж и отличалась от окрестностей Большого Западного шоссе при въезде в Лондон. Куда ни кинь взгляд, повсюду возводились ряды камер, причем - утонченный завершающий штрих адских козней - все они были оборудованы одна к одной по образцу современных односемейных домов. Мужей-болванок, лишенных слуха и речи, размещали в креслах, а ноги их устанавливали на каминных решетках. В шкафах развешивали давно вышедшую из моды одежду. Загримированные под детишек бесенята хором репетировали в верхних комнатах. У стен тут было особое свойство превращать звуки, доносящиесяиз соседних домов, в гомон непрерывных приемов и вечеринок, а окна устроены таким образом, что и самые серые прохожие казались разряженными по последнему крику моды.

В гуще этих до помешательства унылых домов изрыгали дымы громадные заводы по производству костной мозоли; груженные диким волосом грузовики грохотали по мостовой. Джорджу продемонстрировали башни газгольдеров на фабрике галитозиса {дурной запах изо рта (мед. ).} и кое-что еще, о чем мне не хватает духу даже подумать. Он видел несметное полчище бесов, которых натаскивали на поквартирных коммивояжеров, и орды других, кого готовили на роли мужниной родни, сборщиков квартплаты и судебных исполнителей. Наш герой и сам внес два рационализаторских предложения, которые были незамедлительно внедрены: чулки с самоспускающимися петлями и резинку, что автоматически лопалась, стоило хозяйке появиться на люди.

В знак особого расположения Дьявол побывал с ним на материке Ад - Главный, опоясанном Стиксом, как Сатурн - своими кольцами. Огромный лайнер Харона только-только пришвартовался, и наш герой имел удовольствие лицезреть несметную толпу кинозвезд, куколок-блондинок, неверных жен, строптивых дочерей, легкомысленных машинисток, ленивых горничных, нерасторопных официанток, потаскух, жестоких обольстительниц, бессердечных соблазнительниц, сварливых половин, бестолковых недотеп, вечно опаздывающих возлюбленных, преданных бриджу бабусь, изысканных подруг жизни, злостных сплетниц, мучительниц-искусительниц, дам-романисток, остервенелых дебютанток, властных матерей, нерадивых матерей, современных матерей, незамужних матерей, притворных, фальшивых, несостоявшихся, одним словом, всех потенциальных матерей - и все эти женщины в костюме своей прародительницы Евы гуськом спускались перед ним по сходням, одни рыдая, другие развязно, а третьи с напускным видом истинных скромниц.

- Потрясающее зрелище, - заметил наш герой.

- Итак, дорогой сэр, - сказал Дьявол, - подходит ли вам эта должность?

- Не пожалею сил! - бодро воскликнул Джордж.

Договор скрепили рукопожатием, обговорили все частности, и в тот же день Джордж был утвержден первым вассалом всей дьявольской рати и полновластным наместником на планете, чье население составляли одни женщины да бесы.

Приходится признать, что от работы он получал прямо-таки чертовское удовольствие. Он завел обыкновение ежедневно покидать свой замок и, разгуливая в шапке-невидимке, упиваться заведомо несостоятельными попытками своих подданных справиться с бедами, на которые он их обрек. Иной раз он отключал самозагрязняющиеся тарелки, наводил на бесенят сон и прельщал женщин возможностью вырваться на дневной концерт. Однако при этом он устраивал длинную очередь за дешевыми билетами, насылал дождь и в конце концов объявлял, что концерт переносится.

В его распоряжении имелись тысячи других способов терзать их и мучить. Один из изощреннейших заключался в том, чтобы призвать какую-нибудь девушку из новеньких, что проходила по рапорту как кичливая красавица, и час-другой внушать ей, будто она его покорила, а затем, если удавалось, открыть ей глаза.

После дневных трудов он садился перекинуться в покер с высокопоставленными чинами, и всем была обеспечена хорошая карта, но ему - самая лучшая. Пили они, как и Богу не снилось: Дьявол наладил бесперебойное снабжение отборнейшими адскими деликатесами. Словечко "отменно" не сходило с уст нашего героя, и время летело.

В один прекрасный день к концу второго года службы наш набоб, только что завершивший утренний прием, освежался прогулкой по маленькой личной галерее, где любил отдыхать, когда ему доложили, что начальник порта испрашивает аудиенции. Попасть к нашему герою было проще простого: он не задирал нос перед подчиненными.

- Пусть старина топает прямо сюда, - распорядился он. - Да, и вот еще что! Прихвати-ка по дороге бутылочку и пару стаканов.

Наш Джордж до смерти любил поболтать со старыми служаками из флотских, от которых, случалось, узнавал о забавных мелких происшествиях на Эллис-Айленд {На этом маленьком острове в Гудзоновом заливе недалеко от Манхэттена и рядом с другим островком, где находится статуя Свободы, в 1892-1943 гг. располагался эмиграционный центрСША, где осуществлялся досмотр и карантин прибывающих в страну эмигрантов. } Ада или обрывки слухов про дела на далекой Земле - они порой доходили вместе с грузом Харона, как экзотические ящерицы и бабочки попадают на Ковент-Гарден {Главный лондонский оптовый рынок фруктов, овощей и цветов до 1974г.} с партиями бананов.

Однако на сей раз вид у начальника порта был крайне озабоченный.

- Боюсь, сэр, - сообщил он, - что вынужден доложить вам о маленькой накладке.

- Не беда, кто из нас не ошибается, - заметив Джордж. - В чем дело?

- А вот в чем, сэр, - ответствовал старый морской волк. - С последней партией поступила одна девчоночка, и, похоже, они там ошиблись адресом.

- Ну, это дело поправимое, - воскликнул Джордж. - Чего уж проще. От нас ждут, чтобы все спорные вопросы мы теперь решали на месте. Она женщина - этим все сказано. Что за ней, кстати, в сопроводительной накладной?

- Много чего, сэр, но все по мелочи, на крупное и не наскребешь, - ответил честный старик. - У нее, сэр, ну никак вот не сходится. - И поджал губы.

- Не сходится? - поразился Джордж.

- То-то и оно, что никак, - уныло подтвердил подчиненный. - Эта самая девчоночка, она хоть и помершая, да не совсем.

Это сообщение прямо-таки , подкосило нашего героя.

- Вот те на! - произнес он. - Да тут не до шуток, дружище. - Куда уж, сэр, - ответил старый служака. - И я, хоть убейте, не знаю, как быть.

Дело выходило чреватым многими тонкостями юридического порядка. Джордж направил одному из ведущих казуистов Ада-Главного отчаянную телеграмму о помощи, но, на его несчастье, все крючкотворы оказались в это время по горло заняты в специальном комитете, где обсуждали ряд деликатных моментов, связанных с подготовкой торжественной встречи "отцов отечества" третьего рейха. Джорджу не оставалось ничего другого, как обратиться к прецеденту, прецедент же однозначно указывал, что смертному надлежит грешить так-то и так-то, скончаться при таких-то и таких обстоятельствах, быть где положено выписанным, а где положено - принятым под расписку. Все это было так же запутано, как разбирательство в Прецедентном суде по Статуту короля Эдуарда III, каковой Статут основан на прецедентах из Саксонского и Норманнского кодексов, двояко и по-разному восходящих к древнеримской трактовке греко-египетских уложений, на которые в доисторические времена повлияли обычаи и обряды, бытовавшие в бассейне Евфрата, если не Инда. В чем-то это весьма смахивало на заполнение анкеты по подоходному налогу. Джордж в отчаянии схватился за голову.

Положение усугублялось еще и тем, что Дьявол самолично и очень сурово предупредил его о недопустимости малейшего превышения полномочий.

- Тут у нас, - указал он, - считайте, та же подмандатная территория. Мы камень за камнем и с невероятной изобретательностью возвели систему, которая позволяет нам жить вполне сносно, но добиться этого удалось лишь хитрым маневром в чертовски опасной близости от берегов метафизики. Один-единственный шаг за жесткие рамки законности - и я вновь окажусь на своем раскаленном троне в той бездне, чьей бездонности мне останется только от всей души позавидовать. Ну а вы...

Посему у Джорджа имелись все основания проявлять осмотрительность. Он перерыл горы фолиантов и почесал в затылке; в конце концов он совсем запутался.

- Пришлите сюда эту юную даму, - распорядился он.

Когда ее доставили, выяснилось, что ей не больше семнадцати, и я бы гнусно погрешил против очевидности, если б стал утверждать, что красотой она уступала пери.

Джордж не был злым по натуре. Подобно многим из нас, он мог проявлять жестокосердие к безликой массе, но, имея дело с личностью, оказывался вовсе не так страшен, как его малевали. Молодые женщины, которых он призывал для наставления, если на что и могли посетовать, так в основном на его непостоянство.

Итак, девушку представили пред его очи, и даже доставившие ее прислужники от восторга так закатывали глаза, что белки их сияли ярче маяка в Эддистоуне. Все было при ней - и все самого отменного качества; она являла собой картинную галерею, антологию всемирной поэзии и наглядный укор всему, что когда-либо грезилось о любви: ее глаза сапфиров голубей, лоб ландыша белей, щек персики ей солнце позлатило, а губки-вишни - нету их вкусней, и перси - словно чаши чистых сливок с бутонами лилей; как башня беломраморная - шея, и тело - дивной прелести чертог, что ввысь стремится и за чей порог враг скромности переступить не смеет.

Звали ее Рози Диксон. В довершение ко всему она сильно выигрывала на общем фоне уже в силу того, что была жива. Будто на унылых мертвых путях подземки чудом распустился первоцвет и мерзкий, душный консервированный сирокко, что дует в ее пределах, вдруг повеял его ароматом. Не будет преувеличением сказать, что ее добродетели не уступали ее красоте. Правда, ее милое личико чуть припухло от слез.

- Милочка, - обратился к ней Джордж, беря ее руку в свои, - с чего бы вам так убиваться? Разве вы не знаете старой доброй пословицы "Всякому овощу свое время"?

- Умоляю вас, сэр, - воскликнула она, внимательно поглядев сквозь слезы на его обезьяноподобную физиономию и обнаружив в ней непочатый запас доброты. - Умоляю вас, сэр, - произнесла она, - вы мне одно скажите: куда я попала?

- В Ад, куда же еще! - ответил он, рассмеявшись от всего сердца.

- Ох, вот счастье-то! - воскликнула девушка. - А я было решила, что это Буэнос-Айрес.

- Они почти все так думают, - заметил наш герой, - из-за этого лайнера. Должен, однако, сказать, что вы первая хоть как-то порадовались, узнав об обратном.

Они еще немного побеседовали в том же духе; он довольно основательно порасспросил, как ее угораздило попасть к Харону без билета. Выяснилось, что она работала продавщицей и другие девушки ей житья не давали; почему-этого она не могла понять. Как бы там ни было, ей довелось однажды обслуживать молодого человека, который заглянул купить сестре пару чулок. Молодой человек сказал ей нечто такое, отчего ее душа распушила перышки и была готова воспарить горе. В эту минуту самая стервозная из ее завистливых товарок под каким-то предлогом зашла за прилавок и ущипнула ее - злобно, с вывертом, неожиданно и так сильно, что резкая боль спугнула бедную душу и та, покинув клетку, расправила крылья и улетела, унося с собой ее обмершее тело, как самка вальдшнепа уносит неокрепших птенцов. Придя в чувство, она обнаружила, что находится в одной из тесных кают огромного корабля с экипажем, как ей показалось, из негров, а все судно гудит от истерического смеха и воплей заключенных одного с нею пола.

Джордж со всем тщанием вник в дело, скрупулезно ознакомившись со скудным свидетельством, что она могла предъявить.

- Не приходится сомневаться, - произнес он наконец с глубоким сочувствием, - что вам был нанесен зверский щипок. Когда мучительница попадет ко мне в руки, она заплатит за это сторицей.

- Нет, нет, - возразила девушка, - она не думала причинить столько зла. Вообще-то, я уверена, у нее доброе сердце, просто она не может иначе.

Это замечание преисполнило Джорджа восхищением, однако заставило громадный дворец содрогнуться снизу доверху.

- Клянусь честью, - сказал он, - тут я не могу вас оставить, а то мои палаты рухнут мне на голову. И поместить вас в один из наших карцеров я тоже не смею - попробуй я сделать это насильно, как вся наша система самоуправления сразу пойдет к чертям и мы будем отброшены к грубому варварству примитивной эпохи, что совершенно недопустимо. На главном материке есть один музей, так от него у вас кровь в жилах застынет.

- А не могли бы вы отправить меня обратно на Землю? - спросила она.

- Еще ни одна женщина не отбывала отсюда в одиночестве! - воскликнул он с отчаянием. - Я в настолько щекотливом положении, что не смею позволить себе никаких нововведений.

- Да не переживайте вы так, - сказала она. - Мне и подумать страшно, чтобы такого доброго джентльмена ввергли в горнило страданий. Я остаюсь добровольно, и тогда, может, все утрясется. Надеюсь, это окажется не столь мучительно.

- О, восхитительное создание! - вскричал Джордж. - За это я просто обязан вас поцеловать. Кажется, вы нашли выход.

Она ответила на его поцелуй со всей чистотой и нежностью, какие можно вообразить.

- О черт! - воскликнул он, терзаясь угрызениями совести. - Мне претит даже мысль о том, что вас ожидают все напасти этого проклятого заведения. Моя милая, добрая девушка...

- Я не против, - возразила она. - Я ведь работала в магазине на Оксфорд-стрит.

Он ободряюще похлопал ее раз - другой, а в личной карточке записал: "Возвращена в камеру по собственной просьбе".

- В конце концов, это только на время, - сказал он. - Иначе я бы на это не пошел.

Итак, она с гордо поднятой головой под конвоем проследовала в гнусную коробку, оборудованную так же безжалостно, что и все остальные. Целую неделю Джордж крепился и, чтобы отогнать неприятные мысли, читал любовную лирику. Но потом понял, что дольше тянуть он не может.

- Следует, - сказал он самому себе, - лично проверить, что там и как.

В Аду должностные лица передвигаются с поразительной быстротой. Джордж в считанные минуты - оставил позади парочку континентов и постучался в убогую парадную дверь невзрачного обиталища бедняжки Рози. Шапку-невидимку он решил не надевать, а может, даже и не вспомнил о ней; во всяком случае, открыв ему, причем три или четыре бесенка путались у нее под ногами, она сразу его узнала. Он отметил, что на ней была предписанная администрацией старомодная затрапезная форма и выглядела она в ней, как роза в консервной банке.

У него свалилось с души тяжкое бремя, когда он убедился, что дикий волос, судя по всему, не сумел приняться на ее живой плоти. Порасспросив Рози, он выяснил, что волос она употребила для подушки, которую подсунула под голову мужу-болванке - тот храпел, нагло развалившись перед камином. Она, впрочем, призналась, что маленький кустик появился на синяке, оставшемся после щипка.

- Они обязательно выпадут, - с ученой миной изрек наш герой - когда кожный покров придет в норму. Волос предназначен только для мертвечины, тогда как вы... - И он выразительно причмокнул.

- Надеюсь, что выпадут, - сказала она, - а то ножницы их не берут. Но с тех пор, как я пообещала старшенькому из малышей склеить из них искусственные усы, волосы вообще перестали поступать.

- А не попробовать ли мне их срезать? - предложил наш герой.

- Нет, что вы, - ответила она, покраснев. - Да малыш теперь и не плачет. Когда я тут поселилась, они все были такие капризные, а теперь их как подменили - до того изменились.

Разговаривая, она не переставала хлопотать по хозяйству.

- Вы, похоже, ужасно заняты, - посетовал Джордж.

- Простите, - ответила она с улыбкой, - но мне ужас сколько надо успеть. Правда, в хлопотах хоть время быстро бежит.

- И вам ни разу не захотелось, - сказал Джордж, - сходить на дневной концерт?

- Об этом нечего и думать, - сказала она, кивнув на мужа-болванку, - вдруг он проснется и потребует чаю? А кроме того, мне и так развлечений хватает - у соседей, как видно, каждый день гости, приятно послушать, как они там поют и веселятся. И даже больше: когда я мою окна, а это приходится делать довольно часто, то всегда вижу на улице людей в роскошнейших туалетах. Люблю смотреть, когда красиво одеваются.

- Сами-то вы одеты не больно привлекательно, - заметил Джордж с грустью в голосе.

- Да, я одеваюсь довольно скромно, - согласилась она, рассмеявшись, - но у меня столько забот, что тут не до туалетов. Вот только одного бы хотелось - чтобы материал был чуточку покрепче. Петли на чулках то и дело спускались, и от них пришлось совсем отказаться. А стоит только выйти за покупками... Но к чему утомлять вас всей этой чепухой.

К этому времени совесть заела Джорджа так основательно, что он не рискнул спросить, про что собирался.

- До свидания, - сказал он, пожимая ей руку.

Она так нежно на него поглядела, что он счел прямым своим долгом предложить ей братский поцелуй. И тут двери захлопали, из камина повалил дым, а бесенята раскрыли рты, изготовившись завопить.

- Нет, нет, - возразила она, смягчая суровость отказа ноткой невыразимого сожаления, и показала на мужа-болванку.

- Да не обращайте вы на него внимания! - вскричал наш герой. - Это всего-навсего болванка. - И с этими словами он пинком отправил манекен прямехонько в камин.

- Ну, раз уж он ненастоящий, - сказала Рози, - думаю, греха в этом не будет.

И она наградила Джорджа поцелуем, который тот нашел в общем и целом сладостным, но поскольку, однако, поцелуй поднял ее в его мнении еще выше, постольку усугубил и раскаянье Джорджа по тому поводу, что именно он стал причиной всех ее бед.

Вернувшись к себе, бедняга утратил сон и аппетит. Он вызвал сослуживцев, чтобы скоротать с ними ночь за покером, и, хотя ему четыре раза кряду выпадал флеш-рояль {Одна из старших комбинаций в покере, представляющая собой непрерывную последовательность карт одной масти.}, радости от того не было никакой. Утром зазвонил телефон. У Джорджа стоял единственный аппарат на всю планету, который не отключался, стоило поднять трубку и сказать пару слов; на этот раз он с удовольствием уступил бы свою привилегию кому-нибудь другому. На проводе был сам Дьявол - и вне себя от бешенства. Он без обиняков обвинил нашего героя в откровенной высоконравственности.

- Проклинать и браниться вы мастер, - возразила жертва обиженным голосом. - А только в том, что она к нам попала, не я виноват. Я прекрасно вижу, что, если ее оставить, она может вызвать у нас разложение, но раз ее нельзя отправить назад, что мне прикажете делать?

- Соблазнить ее, кретин несчастный! - ответилДьявол. - Вам что, никогда не доводилось соблазнять женщин?

- Насколько мне известно, не приходилось, - честно признался Джордж.

- Ну так теперь у вас есть возможность этим заняться, - произнес Дьявол шелковым голосом, от которого, однако, из трубки посыпались синие искры. - Заполучив ее душу, с телом уж как-нибудь разберемся. Это дело я целиком и полностью передаю в ваши руки. Но если вы меня подведете, у меня тут найдется парочка древних заведений, которые я не премину восстановить персонально для вас.

Мысль о соблазнении этой исключительно добродетельной и прекрасной девушки была Джорджу глубоко отвратительна, однако такой вариант все же представлялся менее отталкивающим, нежели ванна из кипящей серы. Чтобы утопить остатки раскаяния, он принял стаканчик-другой и распорядился привести Рози в шелковый шатер, который по его приказу разбили под сенью рощ и фонтанов, окружающих твердыню. Он прикинул, что, если какая-нибудь подрывная реплика Рози обрушит потолок им на голову, шелк будет во всех отношениях предпочтительней черных базальтовых глыб.

Ее довольно быстро доставили, хотя нашему герою показалось, что прошло много времени. Одному Небу ведомо, как она сохранила свое ослепительное здоровье в нечистом сером воздухе дальних предместий Ада, но у нее был все тот же свежий и бодрый вид, а тело, казалось, просвечивает сквозь унылые тряпки, как апельсин - сквозь папиросную обертку. Джордж от природы не отличался особой напористостью, теперь же у него и вовсе кошки скребли на душе. Он, разумеется, оказал ей самый теплый прием, но когда б все ученые мира поместили их объятия и поцелуи в возгонную колбу, им бы не удалось выделить в осадок ни единой крохи греха - ибо те и другие были настолько естественны и невинны, что лучшего нельзя и желать.

Я допускаю, что для почина естественность и невинность совсем неплохи. Джордж, однако, не продвинулся дальше того, чтобы предложить ей чашечку чая, а это если и посчитают за грех, так только в университете. Они разговорились; он, не в силах удержаться, поведал ей о своих радостях и горестях по соседству c Тоттнем-Корт-роуд, а все потому, что не хотел иметь от нее тайн. Она ответила такой же откровенностью. Невозможно описать чувства Джорджа, когда он узнал, что она осиротела в четырнадцать лет и жила с тех пор у тетки, пожилой дамы, предрасположенной к строгости. Минуты летели, как облетают лепестки неповторимого эдельвейса, отцветающего на самом краю пропасти.

Начинало смеркаться; дрозды постепенно замолкли, и немного погодя в воцарившейся тишине зазвенели дивные соловьиные трели. Наша юная пара, сидевшая у открытого полога, тоже как-то приумолкла, и на нее снизошла дивная истома, каковая, подобно безмолвию бытия, позволила им уловить в своих сердцах еле слышные нарождающиеся звуки иной гармонии. Обилие плакучих ив, что голубели в призрачном сумраке, сообщало этому уединенному девственному уголку огромного сада нечто китайское.

Их пальцы переплелись. Над погруженными в тень деревьями поднялась луна невероятных размеров - ведь она была не что иное, как Ад-Главный.

- Говорят, - мечтательно произнесла Рози, - что пятна на ней-это кратеры.

Что одному сладкий сон, то другому горькая явь - бывает и так. Джордж мигом очнулся.

- Ну ладно, - сказал он, - пора и поужинать. У меня сегодня день рождения, будет много шампанского.

Он-то рассчитывал, что неискушенное существо примет его слова за приглашение к оргии, однако не учел, что дал ей фору тем, что сам уже порядком опьянел от одного звука ее голоса. Как раз в таких обстоятельствах и проявляется истинный характер мужчины: ради прихоти влюбленного Джордж был готов поставить на карту свое будущее. Его разум сдавал под напором сонма добродетельных мыслей. Он начал даже подумывать о том, не предложить ли Дьяволу отправить в кипящую серу мужа-болванку, с тем чтобы он, Джордж, занял место бесполезного манекена, но удержался от этого безумного шага, вспомнив про бесенят.

Мысль о Хозяине на минуту вернула его на адскую почву.

- Дорогая, - спросил он, потрепав ее по руке, - а не хотела бы ты стать кинозвездой?

- Ни за что, - ответила она.

- Как-как? - переспросил он.

- Ни за что, - повторила она.

- М-да, - сказал он. - Так-так-так!

На предмет совращения он имел при себе бриллиантовое колье, но ее ответ привел его в такой восторг, что он не удержался и надел ожерелье ей на шею без всяких предварительных условий. Она была рада не столько подарку, сколько чувствам, одушевлявшим дарителя. Она заявила, чтоДжордж - самый добрый и самый лучший из мужчин, и даже (не знаю, можно ли отнести это только за счет шампанского) твердо стояла на том, что он очень красив.

Одним словом, ужин прошел словно под звон свадебных колоколов, но общее впечатление подпортило то, что Джордж так и не видел ему достойного продолжения. Кое-кто мог бы сказать, что в данном случае вполне уместно воспоследует сера, но Джордж был с этим решительно не согласен. Да что говорить! Когда он проформы ради разыграл все свои карты, ему вдруг ясно представилась отвратительная картина того, что его ожидает, и он не смог подавить душераздирающий стон.

- Что с тобой, милый? - опросила Рози голосом нежней не бывает.

- Ничего, - ответил он, - так, пустяки. Вот только гореть мне в вечном огне, если не удастся тебя соблазнить.

- То же самое говорил мне молодой человек у галантерейного прилавка, - в смятении сказала она.

- Но я-то говорю в прямом смысле, - возразил он. - Уж ты мне поверь, сера и любовь - совсем не одно и то же, что бы там ни писали поэты.

- Ты прав, - заявила она с радостью, которая в данных обстоятельствах прозвучала не вполне к месту, - любовь и сера - совсем не одно и то же. - И с этими словами стиснула ему руку.

- Там, боюсь, мне не выпадет свободной минутки, чтобы о тебе вспомнить, - сказал он, прямо-таки гипнотизируя ее взглядом.

- А тебе там не бывать, - сказала она.

- Он сказал, что буду! - воскликнул Джордж.

- Нет, - возразила она, - если... если тебя спасет - то, что...

- Что? - вскричал Джордж.

- Что ты меня соблазнишь, - прошептала она. Джордж возражал, ло малоубедительно: его окончательно пленило то, как очаровательно она это предложила. Заключив ее в объятия, он постарался вместить в один-единственный поцелуй всю свою благодарность за ее доброту, все свое восхищение ее красотой, все свое уважение к ее личности, а также глубокое сожаление о том, что ей пришлось осиротеть в четырнадцать лет и остаться на попечении тетки, несколько предрасположенной к строгости. Для одного-единственного поцелуя это, конечно, многовато, но наш герой не пожалел сил.

Наутро он был обязан позвонить Дьяволу и доложиться.

- Я буду держать тебя за руку, - сказала Рози.

- Хорошо, милая, - ответил он, - это придаст мне мужества.

Межпланетная соединила молниеносно. Дьявол голосом громовержца спросил, каковы успехи.

- Девушка соблазнена, - довольно сухо ответил Джордж.

- Великолепно! - одобрил Хозяин. - А теперь докладывайте, как это в точности произошло.

- Я, - сказал Джордж, - всегда считал вас за джентльмена.

- Меня, - парировал Дьявол, - интересует чисто рабочий аспект. Хотелось бы знать, какие мотивы побудили ее поддаться вашему почти неуловимому обаянию.

- Как то есть какие?! - воскликнул Джордж. - Уж не думаете ли вы, что эта достойная девушка могла допустить, чтобы я варился и жарился в кипящей сере?

- Как вас прикажете понимать? - взвился Дьявол. - Она что же, поступилась добродетелью только ради того, чтобы избавить вас от кары?!

- А какая другая причина, по вашему мнению, - вопросил наш герой, - могла ее на это подвигнуть?

- Влюбленный осел! - припечатал Дьявол и начал его поносить жутким голосом раз в десять покрепче, чем накануне.

Джордж внимал ему со страхом и яростью. Наконец Дьявол истощил запас проклятий и перешел на более спокойный тон.

- Остается единственный выход, - сказал он, - и считайте, что вам еще очень повезло, потому что именно вы - червь ничтожный! - нужны мне для этого дела. Не то вы бы уже сегодня корчились у меня на сковороде. Но при сложившемся раскладе мне, видимо, придется лично заняться проблемой, и для начала вам предстоит жениться на девушке...

- Хоть сейчас, - поспешил вставить наш герой. .

- Пришлю епископа, он вас обвенчает, - продолжал Дьявол, - а через неделю, если отпустит подагра, я прикажу вам познакомить меня с женой и сам предприму совращение.

- На что именно? - встревожился Джордж.

- На тот самый грех, которому особенно подвержены замужние женщины, - ответил Дьявол. - Ей нравятся нафабренные усы?

- О черт! Он спрашивает, - прошептал Джордж Рози, - нравятся ли тебе нафабренные усы!

- Нет, милый, - ответила Рози, - мне нравятся рыжие, щеточкой, как у тебя.

- Она говорит, что ей нравятся рыжие, щеточкой, как у меня, - сообщил Джордж не без нотки самодовольства.

- И прекрасно! У меня будут еще рыжей и щетинистей, - ответствовал Сатана. - Держите ее при себе. Еще не было случая, чтобы я потерпел фиаско. И кстати, Постлуэйт...

- Я слушаю, - сказал Джордж. - Еще что-нибудь?

- Без болтовни, - предупредил Дьявол с угрозой. - Если она пронюхает о моих планах, не пройдет и часа, как вы окажетесь в сере. Джордж повесил трубку.

- Извини, дорогая, - сказал он, - но мне нужно в одиночестве поразмыслить о том, что я только что услышал.

Он удалился под сень ивовых рощ, которые в тот ранний час дышали свежестью утренней росы и полнились пением птиц. В это лучшее утро своей жизни он с особым удовольствием выкурил бы первую дневную сигарету, но после разговора с Дьяволом ему было не до курева. "Либо-либо, - сказал он самому себе. - Или у него выгорит, или нет. В последнем случае он впадет в адскую ярость, в первом - впаду я".

Положение казалось безвыходным; таким бы оно и осталось, когда б любви, чьи дурманы неоднократно воспеты стихами и прозой, не было свойственно еще одно качество, которое пребывает в незаслуженном небрежении, а именно способность разума к спокойным и ясным суждениям. Когда улеглась буря переживаний, наш герой обнаружил, что ум его так же невозмутим и прозрачен, как небо над взморьем в раннее утро. Он немедленно закурил.

- В конце концов, у нас в запасе еще несколько дней, - пробормотал он, - а время - понятие относительное. Взять хотя бы этого малого Приора, который прямо сейчас готов осушить вселенную, но все еще будет тянуться к кружке, когда обо всех наших мизерных жизнях и память исчезнет. Обратно же, кто-кто, а я-то знаю, что сладостные минуты могут растянуться на целую вечность. И вообще, никогда не поздно удрать.

Сия мысль явилась ему так же легко и естественно, как, несомненно, Мильтрна осенило написать "Потерянный рай": "Гм, а напишу-ка я "Потерянный рай". -_ "И вообще, никогда не поздно удрать". Всего несколько слов - но каков результат! В обоих случаях оставалось только обдумать детали.

Наш герой отличался изобретательностью. Больше того, ему помог и некий резкий звук, напоминающий крик возвращающихся с зимовья лебедей, - Харонова сирена. В этот час прославленный шкипер отвалил от причала Ада-Главного, где сдал партию мужского груза, и взял курс на планету Джорджа. Корабль появился в виду, рассекая утреннюю синь, сияя белизной в лучах местного светила и оставляя за кормой след наподобие самолетного, только много красивей. Впечатляющая была картина. Скоро Джордж уже мог различить суетившихся на палубе женщин и слышать их крики: "Это Буэнос-Айрес?" Не теряя времени, он вернулся во дворец, воссел в самом величественном из залов и отправил курьера в гавань, приказав ему: - Попроси капитана зайти, мне нужно с ним переговорить.

Харон не заставил себя ждать и вошел вразвалку следом за курьером. Он, возможно, еще поворчал бы самую малость, но при виде бутылки на столе у Джорджа глазки у него заблестели - и неудивительно: в бутылке было не что иное, как тот самый жидкий огонь под названием Патентованный Адский Ром Древней Выдержки, напиток столь же редкий, сколь вожделенный.

- Капитан, - сказал Джордж, - до сих пор мы с вами, смею надеяться, прекрасно ладили. Мне придется задать вам один вопрос, который может прозвучать намеком на ваше служебное соответствие. Однако, уверяю вас, задам я его не по собственной воле;а чтобы вы убедились, насколько я лично ценю вас как друга, как настоящего мужчину и в первую очередь какморского волка старой закваски, позвольте просить вас оказать мне сначала любезность, выпив со мной по маленькой.

Харон был немногословен.

- Есть! - произнес он.

Джордж разлил ром. Когда Харон опрокинул стакан, Джордж сказал: - Шеф втайне гневается на вас по поводу миссис Соме из Бейсуотера.

- Отдать концы, - хмыкнул Харон, нахмурившись.

- Неужто вы забыли, что я уже два раза напоминал вам о ней? - продолжал наш герой. - Ей стукнуло сто четыре, и она злее цепной собаки. Шеф не может понять, почему вы до сих пор ее не доставили. - И с этими словами он наполнил пустой Харонов стакан.

- Отдать концы! - повторил прославленный шкипер.

- Вероятно, - гнул свое Джордж, - при всех своих многочисленных обременительных обязанностях вы не придали особого значения внеочередному распоряжению касательно одной какой-то старухи. Я бы на вашем месте, положа руку на сердце, напрочь забыл про это дело. Тем не менее вы шефа знаете. Он начал поговаривать о перестановках в Адмиралтействе;впрочем, не принимайте этих разговоров всерьез. Мне нужно лично побывать на Земле по важному делу, а я установил, что молодая женщина, которую вы доставили сюда по досадному недоразумению, обучалась на медсестру. Можете не сомневаться, мы с ней на пару в мгновенье ока охомутаем старую грымзу и доставим ее на судно. Когда шеф оправится от приступа подагры, она уже будет здесь, и фарватер между вами снова будет чист как стеклышко.

Сказав так, он плеснул остатки рома в стакан старого морского волка.

- Есть! Есть! - согласился прославленный шкипер.

Джордж тут же вызвонил ординарца, и тот ввел Рози, одетую в умопомрачительную служебную форму.

- Сию же минуту на корабль! - приказал он.

- Есть! Есть! - воскликнул Харон.

Район Лондона.

- Мне удастся тебя вызволить, - шепнул Джордж возлюбленной, - если ты ни разу не обернешься назад. Обернешься - нам крышка.

- Не волнуйся, - сказала она. - Пока мы вместе, ничто никогда не заставит меня оглянуться.

Итак, они очутились на борту. Для Харона все сухопутные крысы были тронутыми, больше того, он давно подозревал, что в верхах под него копают, а потому был весьма благодарен Джорджу за полученную информацию. Джордж распорядился отнести целый ящик превосходного рома (последний в мироздании) к капитану в каюту, дабы Харон, чего доброго, не вспомнил, что и слыхом не слыхивал о старухе Соме.

Могучий лайнер отвалил от причала под аккомпанемент свистков и команд на непонятном морском языке. Джордж заперся в радиорубке под тем предлогом, что ему нужно держать с шефом постоянную связь. Будьте уверены, Сатана рвал и метал, узнав про побег, но это привело лишь к тому, что засевшая в его членах подагра разыгралась в тысячу раз сильнее и уже окончательно взбесилась, когда ему так и не удалось наладить связь с кораблем.

Дьявол не придумал ничего лучшего, как сотворить в непроторенных пустынях космоса призрачные видения, которые могли бы соблазнить Рози оглянуться. Скажем, справа по курсу вдруг выскакивала на манер буйка парижская шляпка и сразу же - так быстро летел корабль - оставалась далеко за кормой. В других случаях возникали образы наизнаменитейших киноактеров - любимцы публики восседали на серебристых планетах отдаленных созвездий, поправляя прическу. Рози осаждали сотнями подобных соблазнов, и, что было куда мучительней, бесенята не давали покоя, своими преследованиями: дергали сзади за волосы, теребили одежду, изображали попавшего за шиворот паука, короче, чинили всевозможные мелкие пакости, настолько хорошо всем нам знакомые, что их легче представить, чем описать. Но преданная подруга стояла на носовой палубе, крепко вцепившись в перила, и ни разу даже не моргнула.

Такая преданность, помноженная на бдительность Джорджа у приемника и беспробудные возлияния Харона, который не вылезал из каюты, привела к тому, что вскоре лайнер благополучно достиг земных широт и лег в дрейф. Джорджа и Рози с головокружительной скоростью спустили вниз по невидимому канату, и они совершили мягкую посадку в постель к почтенной долгожительнице миссис Соме.

Обнаружив у себя под боком юную парочку, старуха рассвирепела. - Выметайтесь сию же минуту! - завопила она.

- Тише, - сказали они. - Выметаемся.

И надо же такому случиться, что на другой день я повстречал их на Оксфорд-стрит, где они изучали витрины мебельных магазинов; тогда-то Джордж и поведал мне всю эту историю.

- Значит, ты утверждаешь, - заметил я, - что на самом деле наша вселенная - это бездонная кружка пива?

- Утверждаю, - ответил он. - Так оно и есть. А в доказательство я покажу тебе то самое место, где Рози получила щипок от этой ревнивой мерзавки.

- То самое место? - воскликнул я.

- Ну да, - сказал он. - Это случилось вон в том магазине через дорогу, как войдешь - сразу направо, за прилавком, что в самом конце отдела чулок и перед началом полотняных изделий.

Перевод. Куняева Н., 1989 г.

Число просмотров текста: 1851; в день: 2.27

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

1