Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Культурология
Замятин Евгений Иванович
Советские дети

"Советские дети? Да, конечно, знаю: это - besprizorniki..." Такой ответ мне приходилось слышать здесь за границей не раз, когда заходила речь о детях в Советской России. Многие знают это экзотическое слово, многие видели и запомнили маленьких оборванцев, висящих на подножках московских трамваев, в каких-то ящиках под вагонами ухитряющихся путешествовать из Москвы в Крым и на Кавказ. Это бросается в глаза, это исключение знают, но не знают правила, нормы. Позвольте вас поэтому познакомить с моим приятелем Олегом.

В мой рабочий кабинет в Ленинграде входит мой приятель Олег, мужчина 8 лет, вместе с своим отцом. Дверь - низкая, отец входя нагибает голову, Олег ростом не большее метра, но он тоже нагибается: он чувствует себя вполне взрослым человеком. Он одет в матросскую курточку с голой шеей. Я приглядываюсь и замечаю, что на шее у него уже нет золотого крестика, который видел еще год назад. Следует диалог между мною и Олегом:

Я: А, Олег! Крестик снял? Значит, Бога уже нет?

ОЛЕГ (подумавши): Нет, Бог есть, но я в него больше не верю...

Автор этой оригинальной теологической формулы только год пробыл в советской школе. Сегодня их школу водили на завод. Олег рассказывает мне о станках и машинах с таким же увлечением, с каким в мое время говорили о змеях и об игрушечных пистолетах. На вопрос:

- Итак, значит, ты будешь... - он, не задумываясь, отвечает:

- Конечно, инженером.

Рот у будущего инженера набит грецкими орехами - он их обожает. Орехов на тарелке еще много, но Олег встает.

- Куда ты?

Ответ - деловым тоном:

- У нас - заседание, завтра начинаем сбор утиль сырья. На языке советского кода "утильсырье" - это старые галоши для резиновых фабрик, железный лом для металлических заводов. Газеты призывают граждан к сбору этого материала; Олег - гражданин; ergo... Вздохнув и оглянувшись на орехи, Олег уходит, снова нагибаясь в дверях, как взрослый...

Своего маленького приятеля Олега я вспомнил не случайно: в этом ребенке есть некоторые типические черты советского школьника. Я, впрочем, не уверен: смею ли я называть ребенком 8-летнего советского гражданина? В 8 лет он куда взрослее, чем был я в его годы, он куда взрослее, чем 8-летний француз или англичанин. О детях более старшего возраста - нечего и говорить. Пятилетние уже знают слово "пятилетка"; пятнадцатилетние будут говорить с вами о пятилетке неуклюжим языком официальных советских газет. Они не знают никаких сказок, никаких фей, никаких чудес: стихия детской фантазии введена в строго рационализированные, бетонированные, утилитарные каналы. Крылья - только аэропланные, превращения - только химические, святые - только революционные. Большая часть прежних детских книг изъята из библиотек и заменена новыми.

Из моей коллекции советских детских книжек я наудачу беру одну. Это - один из номеров журнала "Маленькие ударники" за 1931 год, издаваемый Государственным Педагогическим издательством для начальных школ, для моего Олега. Вот содержание одной из книжек этого журнала - оно расскажет о жизни советского школьника лучше и точнее, чем мое бедное перо беллетриста, не прошедшее через строгую школу Олега.

Номер журнала открывается стихотворением "Ударное лето". Тема этого поэтического произведения - приготовление грибных консервов, поливка и полка огорода, работа в птичнике и свинарнике, словом - летние работы школьников в колхозах.

Затем - политическая передовица: о решениях шестого Съезда Советов, о выполнении пятилетки в четыре года и о колхозах. И вторая политическая статья - о московском процессе "меньшевиков", которым "буржуи посылали деньги". Дальше - статья об устройстве школьной выставки: граждане-школьники должны дать отчет, сколько они продали облигаций займа, сколько собрали "утильсырья", как они "боролись с кулаками и попами", как "воевали с прогульщиками" и так далее. А, вот "Путешествия"! Наконец, что-то похожее на наше детство! Нет, опять не то: это - поучительное радио-путешествие в Магнитогорск, на рыбные промысла, в колхоз "Гигант". И еще о путешествии: делегаты от городских школьников едут в колхозы, и делегаты от сельских школьников - в города, причем "делегаты, учатся делать работу по их силам на фабрике и в колхозе". Дальше - комментарии к важному государственному акту - к договору школьников с Комиссариатом Земледелия о помощи восьмилетних граждан колхозам в области птицеводства и огородничества Мне немножко неловко читать рядом страницы, рекомендующие этим общественным деятелям играть "в железную дорогу" или делать лук и стрелы. Впрочем, есть игры, менее нарушающие стиль: вот передо мной другая детская книжка, озаглавленная "Конвейер" и воспроизводящая в игровой форме конвейерную систему работы на заводе; в "конвейер" мой приятель Олег может играть, не рискуя скомпрометировать свое высокое положение...

Из этой маленькой иллюстрации уже видно, что советская школа - это прежде всего школа чисто утилитарная. Задача этой школы не столько накопление теоретических знаний, сколько обучение труду. Практическая работав сельском хозяйстве или на заводе занимает в ней основное место. Для студентов высших технических учебных заведений двухмесячные циклы изучения теории чередуются с двухмесячными циклами заводской практики. Если к советской молодежи можно применить слово "мечтают", то огромное большинство мечтает о том, чтобы стать химиками, инженерами, командирами индустрии". В университеты, в педагогические, в медицинские учебные заведении идут неохотно, туда попадают главным образом те, кто не выдержал экзамен в технические институты.

Советская школа - это школа, отнюдь не скрывающая своих политических тенденций, это - педагогическая фабрика, отсеивающая подходящий материал и изготовляющая из него коммунистов. Первой ступенью чистилища, открывающего впоследствии дверь в партию, является организация так называемых "пионеров" в средней школе - нечто вроде коммунистических бойскаутов (но из своих учебников каждый пионер знает, что европейский бойскаут - это враг). И следующая ступень - это "комсомол", организация уже более ясно выраженного партийного характера, обнимающая возрастную группу студенческого типа. У пионеров - форма, красные галстуки, военный, строй, барабаны - для восьмилетнего гражданина большой соблазн. В число пионеров входят очень многие из учеников средней школы - и сколько драм на тему "отцы и дети" разыгрываются в этих декорациях! Из пионеров в "комсомол" переходят далеко не все, и только часть из комсомола попадает затем в партию.

В отличие от европейской конфессиональной или безрелигиозной школы - советская школа это школа антирелигиозная, соответствующие тенденции прививаются с самых младших классов. В школах для старших возрастов всюду организуются "кружки безбожников". Религиозные праздники в школах не празднуются, даже Рождество и Пасха: граждане-школьники, вместе прочими гражданами, празднуют только "праздники революции" (октябрьские, первомайские). Попробуйте спросить советского школьника: "какой сегодня день?". Три четверти вам не ответят на этот вопрос: дни недели, сам" слово "неделя" в советской школе забыты, вместо недели - там "пятидневка", "шестидневка", вместо воскресенья - пятый или шестой день. Под перо просится парадоксальный вывод: советская антирелигиозная школа - это новый, своеобразный тип конфессиональной школы, где в основу положен "антирелигиозная религия" коммунизма (a propos: есть книжечка с неожиданным заглавием - "Катехизис... безбожника"). В особенности это относится к начальной и средней школе, где тезисы коммунизма воспринимаюnга скорее в порядке эмоциональном, в порядке веры.

Вот две маленькие иллюстрации - записи из моего писательского блокнота. Первая - на Украине. Село, все в вишневых садах. Встреча и знакомство двух семилетних граждан: один - сын украинского крестьянина, другой я московского интеллигента, оба - школьники. Диалог:

МОСКВИЧ: А ты в кого веришь - в Бога или в Ленина?

УКРАИНЕЦ (поглядев исподлобья): Я-то? В Бога.

МОСКВИЧ: Вот дурак! А я - в Ленина...

Другая запись - в Ленинграде. Мальчик, вернувшийся из школы, рассказывает матери:

- Сегодня в школе учитель говорил, что надо "прогнать всех богов". Потом мальчик долго молчит, он строит в своей маленькой головке силлогизм - и, наконец, недоуменно выпаливает его:

-А значит, боги есть, если их прогоняют?

Через некоторое время он, конечно, перестанет задавать такие вопросы: влияние семьи не выдерживает конкуренции с влиянием школы.

Однажды в Москве я читал какой-то из своих рассказов перед студенческой аудиторией. После чтения, как обычно, от слушателей посыпались записки. В одной из них я нашел вопрос (никак не связанный с прочитанным рассказом): "Как вы думаете, если бы Христос жил теперь на земле - был бы он членом коммунистической партии?"

Я мало здесь говорю о молодежи, о советских студентах, хотя в одном из высших учебных заведений Ленинграда, где я читал лекции все эти годы, я шел с ними много дела. Но если уже в 8 лет в советских детях очень много от взрослых, то в 16-18-20 лет они уже мало чем отличаются от прочих граждан, они перегружены работой, они часто одновременно учатся и служат на заводе или в каком-нибудь учреждении, многие из них уже сливаются со старшими поколениями - рабочих и советских клерков.

И все-таки - как далеко они уже ушли от этого поколения, от своих отцов, даже от своих старших братьев, которые еще помнят эту далекую эпоху "до революции", для новой молодежи совершенно чужую и во многом просто непонятную.

Вот, для заключения моего короткого очерка, диалог между мной и студентом:

СТУДЕНТ (увидев в руках у меня какую-то советскую газету): А скажите, правда, что до революции были журналы и газеты разных партий, и все читали, кто что хотел?

Я: Да, правда.

СТУДЕНТ: И в этих газетах об одной и той же вещи, например - о войне, печатались разные статьи, разные мнения?

Я: Да, разные.

СТУДЕНТ: Не понимаю, как это могло быть! Ведь о войне - только наше, партийное, мнение правильно: зачем же печатать остальные?

Зазвенел звонок: начало лекции. Наш разговор кончился...

Декабрь,1932 г.

Число просмотров текста: 3282; в день: 0.77

Средняя оценка: Отлично
Голосовало: 2 человек

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0