Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Военная проза
Баранов Юрий Иванович
Старик Крыльцов

От него всегда исходила какая-то теплая волна. Она обволакивала и словно создавала защитное поле. Казалось, что встреча с этим человеком уже защищала от неприятностей. Я понимаю, что это звучит как строки из научно-фантастического романа. Но так и было. Что бы он ни делал, светло-серые, водянистые его глаза лучились добротой. А крупное лицо, с неожиданно острым подбородком,  всегда было значительно и серьезно.

-А что, Юрчык? Они ж несмышленыши. Мы им подмогнем – говорил старик  твердо, по-белорусски  выговаривая согласные. Хотя многие из этих несмышленышей вполне могли подмогнуть нам. Они ведь совсем недавно закончили школу. А мы поступали в училище, уже успев поработать и послужить. Старик – в войсках связи, а я – на флоте. Хотя кое в чем мы им были весьма полезны.  Солдатские хитрости просты, но требуют сноровки . Вот тут этим домашним мальчикам  пригодился бы наш опыт и уже сформированные воинские привычки.

Старику было двадцать лет. Но было совершенно понятно, почему это прозвище  так прилипло к нему еще со времен войскового приемника при поступлении в летное училище. Все, что он делал, было обдуманно, основательно и носило завершенный характер.

У Старика было три страсти: математика, физика и авиация. Но математика и физика служили только для познания авиационных премудростей. Даже фамилию свою Старик толковал своеобразно: не от слова крыльцо, крылечко; а от слова крылья – маленькие крыльца -  говорил он. В то время мы еще не знали, что очень редко сочетаются в хорошем летчике – способности к точным наукам и способность печенкой чувствовать ситуацию в небе, а кобчиком расстояние до земли на посадке. Такие люди в авиации редкость. Чаще летная успешность принадлежит тем, кто, по образному выражению знакомого летчика-инструктора,  приходя домой, забавляется интегралом, надевая его на палец и вращая по часовой стрелке.

Пока мы учились на первом курсе, Старик был впереди и обозначился, как один из вероятных претендентов в медалисты. Так было до начала полетов.

Первые же полеты показали, что Старик не видит землю. Так говорили о людях, которые не могли определить высоту, на которой следует переломить линию снижения самолета на посадке. Самолет снижается по невидимой линии, которую называют глиссадой, до точки выравнивания. То есть невидимой воображаемой точки в воздухе, на высоте порядка пяти метров. А далее летчик начинает поднимать нос, выравнивать самолет, снижая обороты двигателя по мере приближения земли, до соприкосновения с ней.

Вот эту высоту, на которой необходимо начинать  поднимать нос самолета, Старик не видел. Возможно, это было следствием отсутствия бинокулярного (глубинного) зрения. Возможно, были другие причины. Но посадка у него не получалась. Далеко не сразу инструктору удалось понять, в чем была  причина стойкой неспособности Старика нормально посадить самолет. Оказалось, причина была  в горячей любви к авиационной технике и непоколебимая вера в авиационные приборы. На самолете первоначального обучения тех лет Л-29 стоял радиовысотомер малых высот, который давал погрешность в определении высоты.

В то время, когда нормальные курсанты переводили взгляд  на земную поверхность, глазами и задницей  определяя сантиметры высоты, Старик пытался определить эти сантиметры по любимому им прибору.

Конечно же, списывать хорошего, старательного курсанта никто не хотел. С ним возились долго и основательно. Даже,  помнится, ставили табуретку в торце взлетно-посадочной полосы для лучшего восприятия объемности пейзажа. Но выработавшийся стойкий динамический стереотип не позволил Старику Крыльцову успешно завершить вывозную программу. Его списали по профессиональной непригодности.

Через десять лет, будучи проездом в Москве, я встретил Старика Крыльцова, в черной шинели летчика морской авиации.

-Вовка! Старик! Неужели это ты?! - крикнул я, увидев в толпе метро Павелецкая знакомые серые глаза под козырьком черной фуражки. «Здорово, Юрчык!» – закричал Старик. Мы обнялись.

Конечно же, Старик  рассказал мне историю своего возвращения в авиацию.  Поскольку был он мужик головастый, и кроме авиации любил физику и математику, то вознамерился продолжить свое образование в Ленинградском университете. Приняли его без экзаменов, но на первый курс. Старик с головой ушел в учебу. А когда поднимал голову, то, по его образному выражению, становилось тошно до коликов в животе. Питерские облака вызывали у него только одно чувство – горечь и тоску по навсегда утраченным полетам. Знаменитые питерские дожди рождали воспоминания о нелетных днях Кирсановского аэродрома под Тамбовом, о курсантах, ожидающих ясной, летной погоды. Словом: тоска, тоска, тоска…..

-Однажды,- рассказывал Старик, приснился мне весенней, светлой ночью сон. Будто сижу я в степи у костра и слегка тренькаю на гитаре. А потом отложил ее и стал смотреть на звездное небо. Вокруг тихо-тихо. Слышно, как угольки в костре потрескивают. Вдруг слышу шаги. Идет кто-то. Смотрю, человек к костру подходит. Подошел и сел молча. В свете костра лицо не рассмотреть. Оно как будто плывет, а глаза его почему-то четко видно. И в глазах такая тоска, такая усталость. А потом человек потянулся к гитаре и запел. Вернее  не пел он. А тихо говорил, перебирая струны гитары:

Я услышал когда-то в сказке,

Что живешь ты, где небо кончается.

Я назначил тебе свидание,

А вот встреча не получается.

                                         Но упрямо я лезу к звездам.

Ты одна у меня, любимая.

И тебе я несу в подарок

Небеса свои голубиные.

Я еще упаду закатом.

Горизонт, заливая кровью.

Обо мне еще скажут ребята:

В небо шел за твоей любовью.

И нигде, никогда не заплачу

Только вышагнув утром в небыль,

Я увижу – земля качается

И живешь ты на ней – не в небе.

Утром человек улетел. Просто встал, вытянул к облакам руки и взлетел, так как ныряют в воду.

То Юрчык был я сам. То была моя любовь, моя тоска. И понял я, что не жить мне без неба, без авиации.

Забрал я утром документы из универа. Плюнул на все и поехал домой в Гомель. Пришел в Гомеле в аэроклуб и упал там перед мужиками на четыре кости. Берите меня, говорю, и учите. Переросток я, но жить по-другому не могу.

. Как я работал, как отгулы зарабатывал, чтоб в аэроклубе учиться – то другая история. Взял я три вывозных программы.  Вывезли меня на Як-18.  Федор Иванович Тищенко вывез, дай бог ему здоровья и счастья. Всю жизнь на него молиться буду. На прощание Федор Иванович сказал:»Верю, что если ты в руки взял, то держать будешь крепко. Летчик из тебя добрый будет». Взял я свою летную книжку и поехал в Главный Штаб ВВС. Даже не ожидал я, что меня так встретят. Одним словом, хорошо встретили.  Определили учиться в Саратовское вертолетное училище. Один генерал даже сказал: «Не дрейфь, сынок. Я воевать начинал, имея всего семьдесят часов налета. А у тебя сто пятьдесят.   А то, что летчиком можешь быть, ты уже доказал.»

Вот так я попал в училище. Закончил его с медалью. Выбрал морскую авиацию. А сейчас нашу часть переформировывают и, скорее всего, попаду  я в армейскую авиацию на Ми-24.

Я смотрел на Старика, верил и не верил. Это какую же надо волю иметь и желание летать, чтобы вырастить свои  маленькие крыльца в настоящие крылья.

В 1983 году, я узнал, что при выполнении боевой задачи в Афганистане горбатый Ми-24 Володи Крыльцова был подбит. Оператор был тяжело ранен и Вовка не смог оставить товарища и прыгнуть. Он до конца пилотировал, пытаясь посадить уже неуправляемую машину. Так они и сгорели вместе.

январь, 2005

Число просмотров текста: 2693; в день: 0.7

Средняя оценка: Отлично
Голосовало: 3 человек

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0