Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Военная проза
Кукаркин Евгений
Первый

Я не верил своим глазам. На "Скайботах" были опознавательные знаки ВВС Южного Вьетнама.

- Максимыч, - заорал я своему напарник, у - смотри, никак косые на "боты" пересели. Не пощупать ли нам их крылышки?

- Давай, давай. Щупай, щупай.

В микрофоны вместо Максимыча, залопотал голос с акцентом.

- Ах ты, сволочь.

- Сама сволочь.

Быстро бросив взгляд на приборы, замечаю, что горючего минут на 6. Была не была. Вперед. Делаю чуть заметный поворот и сейчас же ливень огненных струй обрушился в мою сторону от "Скайбота". Еще доворот, и почувствовав кожей что пора, нажимаю на гашетку. Пушки МИГа плюнули свою смерть. Оторванный хвост "Скайбота" вертелся с замедленной скоростью где-то далеко от самого изуродованного самолета.

- Гриша, пора.

Это уже голос Максимыча. На горизонте появились 4 точки. На выручку вьетнамцам шли американцы. Мы удирали в свою сторону.

- Гриша, - раздался незнакомый голос на английском, - Ты меня понимаешь?

- Я тебя слушаю.

- Меня зовут Мак. Мак Блиндон. Ты не против, чтоб я всадил в твою задницу порцию свинца.

- С большим удовольствием Мак. Если сможешь, проблем нет. Только у меня сейчас затруднения с горючим, так что милости просим завтра.

- Хорошо.

Связь прервалась. "Скайботы" отстали. Мы еле-еле дотянули до аэродрома.

Я спрыгнул на землю и с удовольствием подставил под прохладный ветер свой промокший от пота летный костюм. На газике подлетел доктор.

- Гриша, как дела? Я привез твои 100 грамм.

Он достал термос и налив в колпачок противной китайской рисовой водки, передал его мне. Я проглотил водку за один глоток.

- Хоть бы дал что-нибудь закусить, старый хрен.

- На.

Доктор протянул мне свежий огурец.

У доктора была своя метода изучения психики каждого летчика. Если после полета, после принятия 100 граммов, летчик продолжал решать технические и служебные вопросы, он считал его негодным к дальнейшим полетам. По его мнению, летчик должен сразу ослабнуть и пойти выспаться.

Хорошо командир полка не придерживался мнения доктора и посылал летчиков в бой, если того требовала обстановка.

Ко мне подлетела красивая вьетнамка в форме лейтенанта вьетнамской армии.

- Товарищ капитан. - заговорила она без акцента на русском языке, - Ваша машина требует ремонта. Посмотрите на плоскость.

Дырки от пуль изуродовали ровную поверхность крыла.

- Лейтенант, мне нужен исправный самолет завтра. А то у меня свидание назначено в воздухе и не дай бог, может сорваться.

- Все смеетесь надо мной, товарищ капитан. Все равно не успею, перебиты все гидравлические трубки.

- Максимыч, - закричал я. - Где ты?

- Я здесь, - медведем подошел громадный Максимыч.

- Подтверди этой красивой миледи, что у меня завтра назначено свидание.

Он махнул рукой.

- Не слушай его, Люся.

Наш язык никак не мог и не очень хотел выговаривать правильно вьетнамские имена. Мы их называли как хотели и они соглашались с нами, понимая наши трудности. Так и эту девушку, легче было назвать Люсей.

- Какой-то Мак обещал ему завтра набить рожу. Вот он и харахорится, - продолжил свою длинную мысль Максимыч.

Люся обиженно повернулась ко мне затылком и залопотала на своем языке аэродромным вьетнамцам.

- Да ты не обижайся на этого чурбана, - Максимыч ласково взял девушку за плечи. - Приходи сегодня к нам, а то этот... на стенку с тоски полезет.

Девушка благодарно кивнула головой и отошла от самолета.

Полковник равнодушно принял мой устный рапорт. Потянул носом, почувствовав запах водки, и подняв голову с бесцветными глазами, спросил.

- Что еще?

- Какой-то Мак пригласил завтра на поединок.

- Подполковник ВВС США Мак Блиндон, между прочим, появился в нашем районе неделю назад и уже попортил кровь вьетнамцам, сбив их два самолета. Имеет опыт боев в Японии и Корее. За ним числится 21 побежденный противник.

- Очко.

- Что, очко? - обалдело уставился на меня полковник.

- Я хотел сказать, в картах после 21 - обычно перебор.

- Иди ты к...

- Есть. Пошли, Максимыч.

Я грохнулся в койку прямо в летном костюме и почувствовал, что меня клонит в сон.

- Все-таки прав доктор. После водки спать хочется. В тот раз только задремал, инспектирующий генерал приехал. Перед этим тоже - делегация партийных работников Китая появилась.

- Сейчас накаркаешь. Лучше помолчи.

Максимыч удобно устроился, полулежа в койке. Мы затихли и я покатился в бесконечное пространство облаков и мелькающей земли.

- Подъем. Капитан Синицын, старший лейтенант Колпаков на выход, - рявкнуло радио над головой.

Я подпрыгнул и уставился на Максимыча.

- Максимыч, сколько время?

- Да всего двадцать минут спали. Пошли. Накаркал все же.

- Дежурной смены нет что-ли?

- Видно что-то серьезное.

Полковник ждал нас, стоя у окна.

- Очень сожалею, товарищи офицеры, но нужно срочно подняться в воздух. Над Тонкинским заливом идет свалка. Там один наш уважаемый, трижды герой Советского Союза, опять вляпался в потасовку. Американцы подняли четыре эскадрильи, что бы отделать его по первое число.

- А как там мой самолет, товарищ полковник?

- Возьмите мой. Отправляйтесь быстрей, товарищи офицеры.

- Есть.

Люся ждала меня у крыла самолета начальника.

- Гриша, будь осторожней. Говорят, там появились ассы.

- Хорошо, моя радость.

Я поцеловал ее в щечку и стал взбираться в кабину МИГа.

В воздухе действительно творилось черт знает что. Мимо нас с черно-белым шлейфом дыма пролетел уже безразличный ко всему МИГ. Американцы нас не заметили, так как связавшись боем с группой наших самолетов, не обратили внимание на выскочившие со стороны моря два истребителя.

Чтоб не выдавать себя в эфире, я качнул машину, знак "внимание" для Максимыча и бросил ее наверх, чтобы набрать высоту и спрятаться за белыми барашками облаков. Мы сверху обрушились на "Скайботы" и первым же залпом пушек свалили двух американцев. Бой мгновенно прекратился. Уцелевшие "Скайботы" ушли на Юг.

- Гриша, это ты? - позвал меня кто-то в эфире.

- Никак Василий? Живой, черт!

- Прекратите засорять эфир, - потребовал жесткий голос.

МИГи возвращались на базу.

Пожилой генерал, как панцирь отделанный колодками орденов грудью, пил с нами водку и чувствовалось, он рад, что выскочил из этой передряги и теперь, похлопывая всех по плечу, объяснял как он вертелся и обманывал противника.

- Кого сбили? - спросил я Максимыча.

- Сашку Шумилова. Хороший был парень. Фактически, чтоб спасти вот этого, - он кивнул в сторону генерала, - прикрыл его своей машиной. Гриша, пойдем отдыхать. Ну их к бесу. Завтра нам опять на задание, а этот уже не полетит, пусть напивается.

- Пошли. Хрен с ними.

Люся ждала нас у нашего домика.

- Гриша, можно я к вам зайду?

- Для тебя наш дом всегда открыт, - начал было я.

- Входи, Люся.

Максимыч распахнул двери.

- Люся, ты займись чем-нибудь, а то нам надо привести себя в порядок, - не унимался Максимыч.

- Хорошо. Я приберу у вас.

Мы забрали с кроватей полотенца и пошли в домик - душ, смывать с себя последствия воздушных полетов.

- Люся к тебе неравнодушна, - мычал Максимыч под теплыми струями воды. - Ох, красивая девка. Жалко, что вьетнамка. Будь я не женатый, ухлестнулся бы за ней.

- Помнишь, как нас инструктировал особист: "Не заводите шашни с местным населением. Особенно с женщинами. Помните, вы нужны разведкам всех стран. Мы будем серьезно пресекать ваши посторонние связи".

- Да плюнь ты на них.

- Хотелось бы, да нельзя.

Мы помолчали и закончив мыться, оделись в отглаженные гимнастерки и бриджи.

Внутри дома все сияло чистотой. На необычно белом столе Люся разливала чай.

- Тебе, Гриша, надо крепкий настой чая с нашими травами. Еще моя бабушка говорила: "Вот, доченька, травка, запомни, силу придает". Я ее тоже положила.

- Наркотик наверно, - неуверенно сказал Максимыч.

- Да нет. У русских есть такая же трава, я только название ее не помню.

- Когда ты только успела?

Люся зарумянилась. Чай действительно был превосходный, он чуть отдавался запахом неведомых цветов. Я почувствовал, как хмель последнего боя начал уходить из крови и руки наливались привычной силой.

- Вот что ребята, - сказал Максимыч, - вы как хотите, а я иду спать. Васька вернулся из больницы и свои домик открыл, так что я заночую у него.

Максимыч ушел.

- Я слышала про Мака..., - начала Люся.

- Не надо про Мака. Лучше скажи, где ты так здорово по-русски научилась говорить?

- Я училась у вас, в России.

- Что, на техника по обслуживанию самолетов?

- Нет.

Люся заулыбалась.

- В холодильном институте.

- А как же...

- Кончила институт и уже во Вьетнаме направили на курсы механиков по обслуживанию самолетов.

- А меня сюда отправили за хулиганство.

- Что ж ты натворил?

- Проскочил на МИГе под линией электропередач, на спор.

- Дурачок.

- Ты-то еще ласково сказала, а вот этот генерал, которого я сегодня выручал, перечислил наименование всего скота, который пасется на пастбищах или находится в домашнем хозяйстве, и все это относилось ко мне.

- Бедненький.

Она подошла ко мне и поцеловала ароматом неведомого мне чая.

- Давай спать, - шепотом закончила Люся.

Мне опять дали самолет командира. Крыло моего самолета так и не успели залатать.

- Гриша, ты еще живой? - зашелестел английский язык в наушниках.

- А я думал, что я тебя вчера сбил?

- Ты подло сбил моего командира и теперь, задница, я тебе залью свинцом горло вместо хвоста.

- Мак, покажись, а то я так испугаюсь, что возьму и вернусь назад.

- Смотри на солнце.

- Теперь твою лоханку увидел и сразу весь испуг кончился. Пусть твой и мой напарники покрутятся в разных сторонах долины. Твой - в сторону моря, мой - над горами. А эта территория наша. Согласен?

- Хорошо.

- Расходимся. Точка встречи над поворотом шоссе у моря.

Мне казалось, что он не оставил на моем самолете живого места, истерзав его весь. Четыре пулемета молотили брызгами свинца все, что могли, даже мой козырек. Я, как упорный маньяк шел к жертве на сближение. К сожалению, у меня только прицельный залп и нет такой роскоши заливать все пространство пулями. Казалось все, развалюсь, но в этот момент он затвердел на прицеле и я нажал на гашетку. Мы падали на землю оба. Он без крыла, я еще мог барожировать.

Мака выбросила катапульта, а я тянул в сторону Северо-вьетнамской земли.

Гидравлическая жидкость вытекла из пробитых трубопроводов и шасси не могли выйти из брюха самолета.

Самолет ударился брюхом о холм, подпрыгнул, и разрывая днище на неведомо-откуда взявшихся камнях, понесся по маленькой площадке. Скрежет и тряска прекратились. К самолету бежали вьетнамские солдаты.

Максимыч встретил меня, как будь-то мы расстались с ним вчера.

- Мак, сволочуга, жив, - бросил я первую фразу ему.

- Ага, - сказал он.

Как будь-то так и должно быть.

- Что нового?

- Ничего. Если бы вьетнамцы не сообщили сюда по телефону, что ты жив, Люся бы сошла с ума.

- У них плохой транспорт. Я два дня ехал на каких-то животных.

- Я тебе сочувствую. У командира был?

- Был. Он новый самолет получит только через две недели.

- Ему повезло, да и ты счастливчик.

- Это точно. Только бить "скайбот" со стороны морды всеравно нельзя.

- Дурачок ты, Гришка.

Максимыч обнял меня рукой.

- Люся ждет. Иди к ней.

Он подтолкнул меня к двери.

Запыленный офицер появился в нашем домике неожиданно.

- Здравствуйте, товарищи офицеры. Капитан Синицин? - обратился он ко мне.

- Да, товарищ майор.

- Крамаренко Степан Степанович. Начальник особого отдела дивизии.

- Чем могу служить, товарищ майор?

- А это - старший лейтенант Колпаков? - теперь обратил он внимание на Максимыча.

- Так точно, товарищ майор.

- Погуляйте, пожалуйста, товарищ старший лейтенант.

Максимыч вышел.

- А я ведь к вам, Григорий Павлович.

- ???

- Не расскажите мне про Мака Блиндона?

- Мой начальник расскажет вам о нем больше, чем я знаю. Может обратиться к нему?

- Не надо. Вы с Маком переговаривались по рации?

- Да. Мак все время сидит на нашей волне.

- Он вас вызвал на поединок?

- Да.

- О поединке знали все на аэродроме? Я имею в виду команду обслуживания и летчиков.

- Естественно. Я не скрывал этого. Знал об этом и мой командир.

- В команде обслуживания есть вьетнамка, лейтенант, ее все зовут, кажется, Люся. Она специалист - механик и тоже знала о поединке?

- Знала. Но причем здесь Мак Блиндон и Люся?

- Кто-то, неизвестный, сообщил вьетнамцам, а те нам, что ваш самолет был умышленно испорчен. Мы обследовали самолет, там в горах. Действительно, в правой пушке испорчен приемник снаряда.

- Чушь. Я сбил самолет Мака. И потом, он так поливал меня свинцом, что мог и повредить пушку.

- Нет. Не мог. Пушка выведена из строя обыкновенной стальной шпилькой, а самолет вы сбили левой пушкой и то я думаю, что и эта пушка была также законтрена на шпильку, но то ли от вибрации, то ли от попадания случайной пули, шпилька свалилась и выстрел состоялся. Поэтому Мак остался жив.

- Он мог бы остаться жив, если б я зафитилил в него и два снаряда. И потом, если портить самолет, необязательно портить пушку. Можно взлететь и сразу же разбиться, если кому-то захочется проковыряться в других местах самолета.

- Я не буду с вами спорить, капитан. Пушку мы сейчас сняли и отправили на экспертизу. Кстати, какие отношения у вас с Люсей.

- Нормальные.

- Ну, хорошо, капитан. О нашем разговоре никому ни слова. До свидания.

- Уверен, что говорили о Люсе? - сразу заговорил Максимыч.

- О чем еще можно говорить особисту.

- Что теперь будешь делать?

- Ничего.

- И то правильно.

Летаем почти каждый день. У нас снова потери. Летчики говорят, опять проклятый Мак появился в воздухе.

- Как себя чувствуешь, Гриша? Говорят тебя не было потому, что вытаскивали из твоей задницы свинцовые иголки.

- Чего-то тебя, Мак, все тянет на мою задницу. Уж не гомик ли ты?

В наушниках кто-то хмыкнул.

- Ах ты, недоносок.

Вдали показались четыре точки "Сейбров". Мы с Максимычем резко идем в набор высоты. "Сейбры" отстают, потом проскальзывают в сторону моря. Теперь мы бросаемся им вслед, как ястребы на добычу. Передний американец делает петлю, стараясь встретиться с нами мордой своего самолета. Последний не успевает сделать петлю, его просто разнесло на части от попадания снаряда МИГа.

Опять начинается свинцовый бедлам и мы снова уходим вверх.

- Мак, у тебя горючего еще хватит?

- На тебя хватит.

- Прекрасно.

Они летят треугольником. Не целясь, я сверху выпускаю в эту кучу два РСа(реактивных снаряда). Треугольник мгновенно распадается. Я нападаю на передового. Американец понимает, что развернуться ему сложно и фигуры высшего пилотажа замелькали в воздухе. Сижу на нем, как приклеенный. Он опускается до воды, искусно ведя самолет в надежде, что я совершу ошибку в которую попадает большинство летчиков. Клюнуть носом для выстрела нельзя из-за большой скорости и оказаться за ним нельзя- из-за тяги его двигателя. Все равно, нажимаю на гашетку и два снаряда проносятся над его фонарем. Американец среагировал и самолет попал в объятья воды. Нет, он не плюхнулся, не взорвался, а как хороший лыжник несется по волнам.

Резко подымаюсь наверх. Где же Максимыч? А вот и он. Его самолет, вращаясь в медленном штопоре, и оставляя за собой спираль дыма шел в воду.

- Нет! Нет!

Все кончено. Самолет Максимыча взрывается от удара об воду. Черная точка подонка, сделавшего свое дело, исчезает в небе.

"Сейбор", загнанный в воду, попал под волну и его двигатели зарылись в воде.

Я пошел на него в атаку. Когда вышел на высоту, море было пустынно.

В этот день я напился. Проклятая рисовая водка не пьянила, а давала по ногам. Такое ощущение, что ноги отвалились под столом.

- Может хватит?

Люся вопросительно смотрит на меня.

- Черт его знает. Жаль Максимыча.

- Может он еще жив?

- Навряд ли. На поверхности воды никого не было. Самое противное, не заметил номера этого фраера, который сумел его сбить.

- Пойдем, я тебе помогу дойти до кровати.

Идти я не мог, она меня дотащила до койки, но сил втащить на койку у Люси не было. Она стащила матрац на пол, перекатила меня на него и накрыла одеялом.

- Спи, Гриша.

Горячие губы коснулись щеки.

Командир сверлил меня взглядом.

- Вы опять до конца не довели дело. Мак жив.

- Не может быть.

- Может. Правда, больше Мак летать не будет. Его списали с армии. Вернемся к нашим делам. Американцы решили провести метеорологическую войну во Вьетнаме. Б-52 будут распылять на определенных высотах аэрозоли. Они концентрируют вокруг себя влагу, и после этого ливень хлещет вниз, смывая все на пути.

- Вот, сволочи!

- Особенно достается центральным районам между реками Ка и Ма. Надо отогнать бомбардировщики от туда и наказать, чтоб не повадно было. Вьетнамские летчики, плохие вояки. Все-таки не хватает у них сил на большие перегрузки. Слетайте капитан, покажите как надо сбивать пятьдесят вторые.

- Я и сам-то их редко видел.

- Ничего. Не сбивали, так собьете. Я тебе нового напарника дам. Эй... Лейтенант.

Полковник высунулся в окошко.

В комнату вошел поджарый паренек.

- Товарищ полковник, лейтенант Мостовой по вашему приказанию прибыл.

- Ну вот. Бери, Григорий Павлович.

Новый напарник, Сергей, оказался неплохим парнем и летчиком. Он четко реагировал на каждое колебание моего самолета. Мы пошли в сторону залива, а потом резко развернулись в сторону берега. В наушниках раздался голос направляющего с базы.

- Гриша, "Б" идет по пересечению твоего курса. Связи конец.

Умные американцы сделали противорадарные ракеты и наши периодически выходят на прощупывание неба, чтобы сбить эти ракеты с цели.

Вскоре мы увидели жирную тушу самолета. У этого монстра пулеметы везде и к нему практически не подобраться.

- Сергей делимся. Набирай высоту и иди от солнца. Я буду его отвлекать.

Мы расходимся. С дальнего расстояния, перехватив американца в прицел, я выпустил два снаряда. Вот это да! Кабину нижнего стрелка, как корова языком слизала. Второй снаряд прошел мимо. В мою сторону понеслись сотни огненных струй. Спускаюсь до макушек леса, пытаясь залезть под незащищенное брюхо самолета. Летчик там опытный, он тоже прижимается к земле. Несколько раз мой самолет тряхнуло. Попал, сволочь. Разворачиваюсь в сторону гор и тут огненный шар возникает на месте бомбардировщика. Американец увлекся мной и не заметил Сергея.

- Так его, Сережа.

Мой самолет в ремонте, но отдохнуть мне дают день. Командир опять предоставил мне свой самолет. Лечу с Сережей к Данангу и нарываемся на эскадрилью "Ф"-ов. Опять идем на набор высоты. Американцы осторожны. Делятся на пары и начинают крутиться в воздухе, поджидая нас внизу. Бросаемся в атаку и... Мои пушки не стреляют, их заклинило.

- Сережа, уходим. У меня пушки не стреляют.

Я сворачиваю в сторону гор. Американцы бросились за нами вдогонку. С ближайшего "Ф", блеснули вспышки из-под крыльев. По характеру полета ракет, вижу, что это две самонаводящихся ракеты, которые вцепились в меня.

- Сережа отрывайся от меня. Уходи в сторону.

Сережа рванул в небо. Я дал форсаж и обе ракеты, как пришитые, принялись догонять меня. У меня нет высоты, тяну ручку вправо. Самолет закручивает такой вираж, что кажется подкрылки не выдержат. Ракеты проскочили за спину и... начали разворачиваться в мою сторону. Черт! Костюм взмок так, как будь-то за шиворот налили ведро воды.

Американцы исчезли, а я гоняюсь от моря до гор, пытаясь обмануть бесконечными поворотами проклятую движущуюся смерть. Пытаюсь набрать высоту и кожей чувствую- нагоняют. Тяну ручку на себя и... Сзади раздается хлопок. Машину подбрасывает, потом, швыряет в сторону. Я откидываю фонарь и нажимаю рычаг катапульты.

В трехстах метрах от меня, вращаясь по спирали, несется к земле бесхвостый самолет. Мой парашют несет на зеленую массу леса. Хоть бы какая-нибудь дырка, но увы, ее нет.

Врезаюсь в густые кроны деревьев и застреваю в них. Парашют накрывает ветки сверху - становиться темно. Ножом срезаю ремни парашюта и чувствую такую густоту веток, что спуститься не могу. Где ножом, где руками стараюсь пробиться вниз. Наконец ветки редеют и я по кривым сучкам и лианам спускаюсь вниз. Боже, до чего здесь мерзко. Мрачновато, сыровато, такой тяжелый воздух, что дышится с трудом. Перевожу дух, беру направление компаса и, огибая лежащих корявых деревянных мертвецов, пробиваясь сквозь завалы переплетенных лиан и веток, упрямо иду на восток.

К вечеру лес меняется на бамбуковые заросли. Я с трудом нахожу тропу. Она пробита человеком, но идти по ней тяжело, так как можно напороться на заостренные колы косо вырубленного бамбука, предательски торчавшего из земли.

Только к сумеркам, я нарвался на вьетнамскую деревню, наделав там жуткий переполох. Я долго им внушал, что я русский, а не американец. Наконец, нашелся парень который знал английский и все успокоились. Вьетнамцы накормили меня и я тут же свалился на циновке, проваливаясь в глубокий сон.

Солнце стояло в зените, когда меня разбудила женщина. Она что-то лопотала, показывая на небо. В небе гудели бомбардировщики. Я пошел за ней и втиснулся в дыру черного лаза в подземелье. Мы сидели час, но бомбежки не было. Когда же все вылезли наверх, то не узнали деревню и окружающий лес.

Лес был и его не было. В небо тянулись голые стволы, листва и зелень вокруг исчезли полностью. В деревне уныло стояли, как выжженные, черные бамбуковые строения. В ближайшей реченьке, не было тростника, только черные точки густо усеяли поверхность воды.

- Что ж они сделали? Сволочи!

Появился парень, который знал английский.

- Вам надо уходить отсюда. Американцы залили вас ядохимикатом "оранжем", - внушал я ему. - Его последствия могут быть ужасны, особенно для детей.

- Куда уходить. Это наша земля. Нужен дождь, будем ждать, а там видно будет.

- Завтра они сотрут с лица земли все ваши деревни, они же теперь видны сверху, как на ладони.

- Уйдем левее от деревни, там запасные убежища. Тебе русский, надо идти. До шоссе семь километров, а там сядешь на какой-нибудь транспорт и доберешься до города Виня.

Дорога была ужасной. Я шел по тропе как через сгоревший лес. Шоссе было безлюдным, машин не было. Транспорт ходил ночью. Само шоссе и близ лежащий лес были вспаханы бомбами. Но кто-то уже заботливо заровнял на дороге ямы.

Внезапно, послышался гул машины и показалась точка. Отчаянный, открытый "газончик" с двумя вьетнамскими военными несся на юг. Сначала они меня испугались, потом, узнав, что я русский, согласились подвезти.

Полковник встретил меня как выходца с того света.

После моего рапорта, он покачал головой.

- Идите отдыхать, Григорий Павлович. Дам вам неделю отдыха.

Когда я вышел от полковника, ко мне по территории городка бежали знакомые друзья и товарищи.

- Товарищ капитан, живы?

Взъерошенный Сережа протягивал две руки. Я подтянул его и мы обнялись.

- Это я рад, что ты остался жив.

Подскочил Володя, другие офицеры. Меня шлепали и щупали, что-то говорили, но я оглядывался по сторонам, ища взглядом Люсю. Ее не было.

- Григорий Павлович, Люся не придет сюда, - сказал мне Сережа.

- Что случилось?

- Она... Она ушла к полковнику.

- Что???

Я даже подскочил и схватил его за ворот. Сережа невозмутимо разжал мою руку.

- Она очень переживала за вас, но потом, когда убедилась, что вас нет, ушла к полковнику.

- Сучка паршивая. Но этот гусь хорош. Как на его самолет сяду, так обязательно что-нибудь случается.

- Степан Степанович тоже заметил это.

- Кто это? А... Особист наш. Ладно, Сережа, утро вечера мудренее. Давай спать.

У меня другой техник по обслуживанию самолетов. Люсю полковник взял на свой МИГ.

Худенький офицер, плохо говорящий по - русски, все время копается в двигателе и на всех языках поносит женщин, которых допустили к технике.

- Фильтра... плех. Сопля клеена... деталь. Сварка нада... Женщин тряпка нада... Металь не нада.

Подходит Сережа.

- Товарищ капитан, приказано дежурить по самолетам.

- Что происходит?

- Вьетнамцы донесли, что американцы хотят взять аэродром в клещи: со стороны Лаоса выйти сюда и со стороны залива.

- Мерзавцы, а что соседи?

- В зону семь не входить. Иначе ракетчики снимут.

Мы сидим по самолетам и мучительно ждем сигнала на вылет. Прошло четыре часа.

В наушниках послышался голос полковника.

- Синицын и Мостовой - на вылет. Проверьте обстановку над морем и заливом.

Наши самолеты идут над морем и мы рассматриваем корабли. До Дананга небо чистое. Начинаем возвращаться и замечаем американский сторожевик.

- Буря, слышишь меня, - зову я по рации базу. - Южней Дананга крадется сторожевик.

- Всыпьте ему, если можете, - кто-то скомандовал с базы.

Легко сказать. Его не потопишь нашими пукалками, а противовоздушная защита у него неплохая.

- Сережа, жмись к воде, - командую я.

Сверху к нему подходить даже опасно, тут же управляемую ракету не пустит.

Мы идем у воды, американцы нас засекают и вода начала кипеть от осколков и пуль.

- Сережа, выстрел - и в сторону.

Мы издали стреляем из пушек и разворотом уходим к берегу. Похоже, что сторожевик все же задели, он задымил и повернул в море.

При подходе к базе и эфир оживает, там идет бой. Быстро набираем высоту. Боже, сколько американцы собрали самолетов, эскадрилий восемь. МИГи крутятся как бешеные. Кто-то скребет дымом небо.

- Сережа, давай.

Врезаемся в эту свалку сверху. Я пускаю РСы и стреляю из пушки. Огненным шаром вспухает "Ф", другой задымил и пополз к Лаосу. Американцы сначала отпрянули, потом восстановили порядки.

- Никак Гриша появился? - послышался в микрофонах голос на английском. - Теперь мы тебе уж всыпем.

- Не испачкай штаны приятель, когда будешь удирать.

- Держись, задница.

Шесть самолетов "Ф" откалывается от строя и идет за мной. Я несусь к зоне семь и молю бога, чтобы первая ракета не была моей.

Свои ракеты оказывается, своих не сбивают. Станции слежения дают запрос движущимся целям, свой самолет или нет. Я проскочил.

Когда возвращаюсь к аэродрому, бой закончился, американцы ушли.

Сережа ранен. Пуля попала в челюсть и разбила ее. Несмотря на потерю крови, он все же сумел посадить самолет.

Он лежит на носилках и что-то хочет сказать мне, но увы, мычание раздается из его гортани.

- Ничего, все будет в порядке, - говорю я ему банальные фразы.

К нам подходит Люся, она опускается на корточки перед Сережей и рукой поправляет волосы. Потом поднимается, глядит мне в глаза и говорит:

- Олег не поднялся в воздух. Он сказал, что ему надо руководить на земле. У нас погибло семь человек и трое раненых.

- У них погибло больше. Полковник ни при чем.

- Много ты знаешь. Если б ты не увел шестерку в зону семь, потерь было бы в два раза больше.

- А у меня новый техник, - пытаюсь перевести разговор я. - Все ругает тебя.

- Знаю. Лучше б ты вернулся тогда. Я бы осталась техником у тебя.

Сережа опять замычал. Я посмотрел на него, погладил по плечу.

- Он что-то сказать хочет. На, - Люся протянула Сереже ручку и записную книжку.

Она придерживает книжку и Сережкина рука, как неживая, возводит каракули:

"Командир, прости, я бросил тебя".

Люся прочла вслух и заплакала. Она уходила от нас к своему зачехленному самолету, приняв фразу, как относящуюся и к себе.

Начался сезон дождей. Мы изнываем от безделья и бесконечные проверяющие придумывают для нас никчемные занятия. Прислали новые МИГи и новых летчиков - добровольцев. Наконец-то привезли самонаводящиеся ракеты и мы принялись изучать их применение.

Как только небо чуть-чуть очистилось, я отправился в одиночку на охоту и нарвался на Б-52.

Не подходя близко у бомбардировщику, нажимаю на кнопку "пуск" самонаводящихся ракет. Из-под левого крыла ракета уходит в цель, из-под правого раздается хлопок и машину начинает отводить в сторону. Я ничего не могу сделать, летаю по кругу и не знаю, сработает эта дура под крылом или нет. Когда МИГ смог идти прямо, пошел на свой аэродром. О случившемся по рации предупредил командира аэродрома.

На аэродроме никого не было. Все спрятались в укрытиях и только мой техник уныло стоял у кромки поля и ждал своей участи. Я подрулил к нему и выключил двигатели. Он помог мне спуститься и мы направились к крылу, разобраться почему ракета не вышла. Между направляющей и штифтом ракеты была втиснута клиновидная шпилька.

Опять приезжал особист.

- Черт знает, что делается. За вами охота какая-то и у американцев, и здесь.

- А чего американцам от меня надо?

- Вы у них самая популярная личность. 100000 долларов дают тому, кто вас собьет.

- Чего они так продешивили?

- Думаю, что уже нет. После последнего боя ваша цена должна подняться. А этот сторожевик. Он же утонул.

- Да вы что? Мы пальнули вслепую и удрали.

- Хороший был видно слепой выстрел. Не знаю еще куда попали, но на воде он продержался только два часа.

- Жалко Сережа не знает. Вот порадовался бы.

- Да, жаль. Но вернемся к здешним вопросам. Вы-то сами ничего не замечали? Может кто-то вам угрожал, присылал записки?

- Нет. Ничего не было.

- Странная петрушка получается. Кто-то упорно пытается свести с вами счеты здесь, на земле. Причем, копается в вашем самолете и в основном с вооружением.

- Может в паре с каким-нибудь американцем деньги хочет получить?

- Может быть, но связи отсюда с ними мы не замечали. Ладно, Григорий Павлович, теперь мы будем настороже и постараемся вас обезопасить.

Мы и американцы теперь предпочитаем реже встречаться друг с другом. Американцы даже издали увидев нас, стреляли самонаводящими ракетами и поспешно удирали. Тоже делаем и мы.

Однажды я выскочил из-за гор и нарвался на пару "Ф". Они тут же выпустили ракеты и пошли на разворот. Боже, какой я делал вираж. Морду перекосило от напряжения. Ракеты проскочили мимо меня, у них радиус разворота больше и я мог выиграть какое-то время, что бы оторваться от них.

Самое интересное то, что я увидел перед собой хвосты удирающих "Ф". Даю форсаж и резко ухожу под них к лесу в надежде что ракеты, идущие за мной, может быть зацепятся при развороте за деревья. К моему удивлению ракеты исчезли. Впереди отчаянно петляли американцы. Наконец, закачался парашют и где-то далеко вспышка взрыва показала, что ракета, потеряв на мгновение меня, поймали в свои инфракрасные датчики американца и сбила его

Кто-то стучал тревожно в окно. Я проснулся, темнота не позволила мне увидеть человека за стеклом.

- Кто там?

- Гриша, открой это я, Люся.

Я открыл дверь.

- Не зажигай свет. Не надо. Гриша, там кто-то у твоего самолета.

- А часовой?

- Он спит.

Я схватил пистолет и помчался с Люсей к аэродрому. Около моего самолета привычной фигуры часового не было. При чуть проступавшем рассвете, я заметил под крылом у пушки копошащийся силуэт.

- Стой, стрелять буду, - крикнул я и взвел курок.

Фигура припала к земле и тут же вспышка выстрела мелькнула у колеса. За моей спиной охнула Люся. Я два раза выстрелил. Темный силуэт отделился от самолета и побежал. Я расстрелял всю обойму в мелькающую тень.

- Люся, ты где? - обернулся я.

Стон раздался на земле.

- Люся, ты ранена?

Я нащупал Люсино тело.

- Гриша спаси меня, - хрипела Люся.

Я схватил ее в охапку и побежал к домикам городка. Вспыхнули прожектора, ко мне бежали люди.

Врач вышел из двери и вытащив сигарету из кармана брюк, наконец сказал:

- Жить будет.

- Мне можно зайти, доктор?

- Через два часа. Она отойдет от эфира.

- Капитан Синицин, капитан Синицин. Вас просят придти в штаб.

Запыхавшийся молодой летчик, стоял передо мной.

У штабного домика стояли несколько офицеров и заглядывали в окна. Я вошел в знакомый кабинет полковника. Он сидел за своим столом и окостеневшим взглядом смотрел на меня.

- Товар...

- Полковник мертв, - раздался голос у двери. Замполит нервно теребил пачку "Беломора". - Он пришел сюда уже истекающий кровью. Вы его ранили, там, у самолета.

- Что? Неужели это он?

- Ничего не трогайте. Сейчас приедет майор. Посидите там, на улице.

- Значит вас разбудила Люся?

- Да, товарищ майор.

- Я уже был у нее и многое встало на свои места. Она была любовницей полковника и знала, как он ненавидит вас. Еще тогда, когда в первый раз Люся отвергла его и ушла к вам, он замыслил против вас недоброе. Он портил вооружение вашего самолета в надежде, что вас, безоружного, собьют и тогда Люся вернется к нему.

- Но он бы мог испортить двигатель?

- Мог бы. Но рассуждал примерно так. Когда летчика сбили, к нему и полку претензий нет, а когда авария самолета - это комиссия и черт знает, чем все кончится.

- Но он же знал, что вы копаете это дело?

- Знал. Но он не думал, что ты вернешься после того как тебя сбили. Люся вернулась к нему, но и ты вернулся и начались для него новые неприятности. Пришлось опять, чтобы удержать Люсю, делать тебе пакости.

- Что будет с Люсей, со мной?

- Тебя будут судить, а Люся... Люся будет свидетель по твоему делу.

- Как судить?

- Да так. Ты убил офицера. Своего офицера.

- Но он же пытался убить меня?

- Да, это так, но это дело будет разбирать суд. Мы с тобой в другой стране и никто из вьетнамцев не должен думать, что у нас нет законности. Мы для них должны быть примером во всем.

- Значит, ты меня арестуешь?

- Естественно, и сейчас. Завтра мы поедем в Хайфон и отправим тебя на родину.

- Степан Степанович, разреши попрощаться с Люсей.

- Хорошо. Иди, даю двадцать минут.

- Люся, ты как?

- Ничего. Врач сказал, что пуля задела легкое. А как у тебя дела?

- Меня отправляют на родину. Там будут разбирать мое дело.

- Я во всем виновата, Гриша. Еще тогда, в первый раз, когда ваш особист меня допрашивал насчет самолета, я догадывалась, что это мог сделать Олег, из-за меня. Как он тебе завидовал и как он боялся неба.

- Ладно Люся, все прошло. Ты поправляйся, я вернусь.

- Навряд ли. Чувствует мое сердце, что ты не вернешься. Прощай, Гриша.

- Пока, Люся.

Я поцеловал ее в губы.

* ЧАСТЬ ВТОРАЯ *

Во Владивостоке меня судил суд и... присудил пять лет тюрьмы. Прокурор представил дело так, что это любовный роман и на почве ревности я прибил полковника. Особенно, он сыграл на показаниях Люси, где она честно рассказала все. Мне не дали много потому, что я оказался отличным летчиком и правительство Вьетнама просило смягчить мне наказание.

В тюрьме я просидел месяц и меня навестил незнакомый мне генерал авиации. Он долго расспрашивал, как я летал, интересовался деталями боев, особенно, когда я удирал от ракет и под конец разговора предложил участие в эксперименте.

- Мне скосят тогда количество лет в тюрьме?- спросил я его.

- Думаю, что да. После эксперимента вас сразу же выпустят из тюрьмы.

- А летать после этого позволят?

- Вот это я не могу сказать.

- А что за эксперимент? Это связано с риском для жизни?

- Связано. Вы можете погибнуть. Суть эксперимента я сейчас вам сказать не могу.

- Ладно, товарищ генерал. Я согласен. Не гнить же мне в тюрьме пять лет. Вдруг все будет хорошо. Ведь я счастливчик.

При этом я три раза сплюнул через левое плечо. Генерал усмехнулся.

- Ну, и договорились.

Через неделю меня посадили в тюремный вагон и погнали через всю матушку Россию на Запад.

Вроде меня из под стражи освободили, вроде и нет. Охраны нет, запирают на ночь в комнате на ключ, если из здания в здание перейти дают сопровождающего, а так целый день свободен. Пока сдаю анализы и отдыхаю.

Однажды утром, когда я валялся в кровати, в комнату вошла молодая симпатичная женщина в белом халате, с шапочкой на голове и черной папкой под мышкой.

- Здравствуйте, Григорий Павлович. Меня звать Алла Владимировна. Я буду заниматься с вами медицинскими исследованиями. Вернее подготавливать вас к выполнению программы.

- Очень приятно, Алла Владимировна. Но в чем суть программы, вы мне можете сказать?

- Нет. Прежде чем приступить к программе, вы должны пройти целую серию медицинских исследований. Если вы провалитесь, то увы, вам придется нас забыть и речи о какой-то программе быть не может.

Она раскрыла папку на столе, подвинула стул, села и, вытащив ручку, приготовилась писать.

- Вы одевайтесь, не обращайте на меня внимание. Я пока перепишу ваши данные в формуляр, а потом, когда вы будете готовы, задам несколько вопросов.

Я оделся, побрился и сел напротив Аллы Владимировны.

- Я готов.

- Хорошо.

Она подняла голову. У нее очень красивые глаза, такие шальные с искоркой. Мне такие женщины очень нравились.

- Ведь вы, летчик, правда?

Я кивнул головой.

- Вы испытывали перегрузки в воздухе?

- Да.

- А сколько "Ж"?

- Откуда же я знаю.

- Какой у вас самолет был?

- МИГ-19.

- Когда вы испытывали перегрузки?

- Когда удирал от ракет.

- Как удирали?

Ее глаза с удивлением и интересом остановились на мне.

- Просто, они управляемые и неслись за мной, чтобы сбить меня.

- Что МИГ летит быстрее ракет?

- Нет, но на МИГе нужно сделать крутой вираж, то есть наименьший радиус поворота. Ракеты противника имеют больший радиус поворота и мы выигрывали за счет этого во времени.

- Ну и как? Спастись удавалось?

- Удавалось, но не всем. Меня даже сбили раз.

- Как же, такой опытный летчик и вдруг?

- Высоты не было. Даже развернуться не мог, а когда пошел набирать высоту, она меня и поймала.

- А за что вас посадили?

- За ревность.

- Что???

- Суд установил, что был любовный треугольник и я из ревности убил своего соперника.

- А вы считаете, что не так?

- Нет. Тот мерзавец хотел меня подставить американцам, за что и поплатился.

- Пока на сегодня нам хватит. Вот программа исследований, которую я для вас разработала. С сегодняшнего дня - жесткий режим по этой программе.

- Хорошо, Алла Владимировна.

Что они только со мной не вытворяли. Гоняли на искусственных беговых дорожках, мотали в центрифуге, держали в барокамере, а крови столько выпили, что если бы не обильная еда, давно бы богу душу отдал.

Алла Владимировна обладала сатанинским характером. Мне казалось, она спала под дверью моей комнаты. Уходила ровно в одиннадцать часов вечера и ровно в шесть тридцать утра стояла, как ни в чем не бывало, у моей койки. Даже заспанной черточки лица, или, не дай бог, нарушения макияжа на ее лице, я не замечал.

- Вчера вы были молодец, Григорий Павлович. Все ваши анализы очень мне нравятся, судя по всему вы прошли первый раунд испытаний. Сегодня будет комиссия, она должна дать заключение, что с вами будет дальше.

- А что будет дальше с вами? Разве вы не будите дальше курировать меня?

- Не знаю. Но честно говоря, я бы хотела продолжать работать с вами.

- У вас есть дети?

- Есть и даже двое. Есть и муж.

- Почему же вы посвящали все время мне, а не дому?

- Это моя работа. Мне приказали быстро подготовить вас, что я и сделала. После сегодняшней комиссии, наверно, все будет легче.

Комиссия решила, что я годен для второго этапа работы. Алла Владимировна передала свои функции пожилому мужчине.

Марат Александрович абсолютно не следил за мной в течении дня. Ему было наплевать, где я шатаюсь, что я делаю, но время от девяти утра до восемнадцати было его. Здесь он запихивал в меня все премудрости тренажеров, заставлял учить десятки инструкций.

Однажды у тренажера появился полноватый человек.

- Так это и есть тот знаменитый капитан?

- Да, - сказал Марат Александрович.

- Ну и как он?

- Ничего. Башка у него варит.

- Мне он нужен готовым, через неделю.

- Сделаем.

- Через три дня приду проверять.

Я уже понял, что меня готовят для испытания необычного высотного корабля. На лишние вопросы мне не отвечали, а то что нужно вбивали в голову надежно.

Днем пришла группа молодых летчиков. До меня их не допустили и они в отдалении с любопытством разглядывали меня.

Марат Александрович их начал выталкивать из зала.

- Давайте, давайте. У вас это еще впереди. Первыми же выпускают комикадзе.

Через три дня пришла комиссия, человек десять с полноватым во главе. Тут было три генерала, среди которых я увидел и того, что меня завербовал. Несколько гражданских усиленно меня допрашивали, больше интересуясь моей психологической подготовкой, и лишь изредка, чему меня учили.

Когда допросы закончились, полноватый поинтересовался, есть ли у меня какие-нибудь вопросы или предложения. Я, глядя на генерала, спросил.

- Так после испытаний меня отпустят на волю?

Полноватый щуря на меня глаза, протянул.

- Нет.

- Но как же так. Вы же мне обещали?

- Обещали, выпустим, но не сейчас. Нужно проверить твой организм после полетов.

- Юрий Макарович, - обратился он к одному из членов комиссии, - постарайтесь ограничить контакты капитана с посторонними людьми. Перед запуском, сделайте невозможное. Капитан должен незаметно попасть в кабину корабля и никто не должен об этом догадаться.

- Хорошо, Андрей Павлович.

- А теперь, что скажут члены комиссии?

Андрей Павлович оглядел всех сидящих в комнате.

- А чего говорить-то, - засопел толстый генерал. - Ракета есть. Зек есть. Если опять ракета не взорвется, пусть летит.

Все дружно заговорили о предстоящем полете.

- Значит решили, - подвел итог Андрей Павлович. - Через два дня пуск.

Меня под усиленной охраной, в специальном самолете отправили в Казахстан. Была зима. В гостинице было холодновато, но здесь меня опять окружила свора врачей, которой нужны были для диссертаций дополнительные анализы.

На следующий день, утром, на меня натянули скафандр и, отлично покормив, посадили в крытую машину. Мы подъехали к лифту на стартовой позиции. На меня ни кто не обращал внимание. Двое сопровождающих подняли меня на лифте на верх, втиснули через люк в капсулу ракеты и притянули ремнями к креслу. После выползли и задраили люк.

Два часа я сидел в этой ловушке и посылал в задницу всех, кто спрашивал, как я себя чувствую. Наконец, мне сказали, что началась двадцатиминутная готовность, но мне было все равно.

Самый противный момент, это начальный подъем ракеты, а потом ничего. Меня попросили поднять шторку иллюминатора и посмотреть, что там видно.

- Облака, еще облака. Во здорово, да это земля в миниатюре.

- Что, что? - стонал динамик.

- Вижу Японию. Черт, сколько льдов.

В этот момент связь прервалась, но минут через десять, какой-то другой голос сказал.

- Привет капитан. Ты меня слышишь?

- Кто это?

- Промежуточная станция, корабль "Академик Павлов". Что там снаружи капитан?

- Ночь. Ночь над Америкой.

- Скоро тебя посадят капитан.

- Давно пора.

Когда я опять появился над Союзом, то удивился почему не стал спускаться.

- Эй, вы там, в чем дело?

- Ты меня слышишь, капитан?- раздался голос Андрей Павловича.

- Да.

- У нас неполадки, а системе автоматизации.

После этого раздалась глухая ругань, видно Андрей Павлович оторвался от микрофона и говорил присутствующим.

- Говорил вам ослы, нужно делать было ручную систему управления.

- Но это же уголовник, - возразил кто-то ему. - Он мог сделать непредсказуемые вещи и очутиться в любой стране.

- Сами вы идиоты, не могли додуматься до блокировки этой системы.

- Капитан, - опять донесся четкий Андрей Павловича, - на следующем витке что-нибудь сделаем. Полетай немного, посмотри на землю.

Я пролетел еще один виток и вдруг почувствовал, как корабль дернулся.

- Закрой шторку капитан, - раздался незнакомый голос, - и приготовься к спуску.

Меня понесло куда-то, легкое давление подсказало, что мчусь с приличной скоростью. Прошло некоторое время и вдруг рывок, я как повис в воздухе.

Страшный толчок обрушился на капсулу. Я чуть не вырвался из ремней. Потом произошел удар и все затихло. Кажется все, приехали.

Долго выпутывался из ремней и наконец освободившись, добрался до рычагов люка.

Когда люк съехал в сторону, снежный вихрь ворвался внутрь капсулы. С трудом перевалил через люк и провалился в глубокий снег. Кругом был снег, бесконечное море снега. Снег в воздухе, снег на земле.

Ветер доносит звуки двигателя машины. Я задвинул люк на капсуле и с трудом, ломая целину снега, двинул на звук.

Я стукнулся лбом о выступающие бревна строения. Идя по стенке добрался до ступенек крыльца. Дверь была открыта и я вошел в дом. В сенях отряхнул руками снег с костюма и вошел в горницу. У залепленного снегом окна сидели две женщины и с удивлением смотрели на меня.

- Вы кто? - спросила одна.

- Летчик. Я приземлился на парашюте, недалеко от сюда.

- У вас что, авария?

- Да.

- Наверно, нужно ваше командование предупредить, что вы здесь.

- Нужно.

- Вы погодите, я сейчас.

Молодая женщина подбежала к вешалке и стала одеваться.

- Колька, сейчас двигатель прогревает на вездеходе, поедет в Саклу. Пусть там передаст, что вы здесь.

Она убежала, а я выпив из ведра воды, сел на лавочку и задремал. Вернулась молодая и женщины стали мне что-то говорить, но я все больше и больше проваливался в глубокий сон.

Проснулся я от толчков, было светло, в окошко пробивались лучи солнца. Около меня стоял военный и теребил за плечо.

- Собирайтесь, товарищ...

- Капитан.

- Товарищ капитан, - сказал он с облегчением. - Машина пришла.

Я ничего не спрашивая, встал и не простившись с женщинами, вышел на улицу.

Солнце, отражаясь нестерпимым блеском в кристалликах снега, слепило глаза. На улице стоял бронетранспортер с прицепленным с сзади на трос газиком.

- Сюда, - сказал военный и показал на газик.

Мы поехали за бронетранспортером среди глыб вывороченного снега.

- Кто вы? - задал вопрос, сидящий напротив меня, полковник.

- Капитан Синицин.

- Из какой части?

- Не знаю.

- Как так? - он даже подскочил на месте.

- Так. Меня запустили на ракете, а потом сбросили неизвестно где.

Полковника понесло. Он признал меня шпионом, так как на мне необычный костюм.

Я обозвал его идиотом и кретином. Пришел старшина, здоровенный мужик, врезал мне несколько раз по морде и меня оттащили в какой-то кабинет, до приезда КГБешников. Где-то за стеной по телефону полковник радостно докладывал в районный центр о поимке шпиона.

Только через два дня меня освободили, а перед этим избили так, что я часов шесть был без сознания. Это следователь пытались выбить из меня признание, что я шпион разведки Моссад.

Привезли меня в центр, с желтым лицом и телом от синяков.

- Ну как дела шпион? - усмехнулся Андрей Павлович.

- Еще два дня и я признался бы, что разведчик.

- Что ж капитан. Свое слово мы сдержим, тебя выпустим после обследования. Ты выйдешь от сюда и навсегда забудешь, что ты здесь видел и где был. Даешь слово, что никому не скажешь?

- Даю. Только бы побыстрей убраться от сюда.

- Вот и хорошо. Алла Владимировна, - попросил Андрей Павлович в микрофон, - зайдите ко мне.

В кабинете появилась ухоженная Алла Владимировна.

- Берите своего подопечного. Полное обследование по всей форме и готовьте к выписке.

- Как к выписке? Совсем?

- Совсем, совсем. Как проверите, дайте пинка и пусть уматывается на все четыре стороны.

- Все поняла, Андрей Павлович.

Алла Владимировна делала примочки на мои синяки и ссадины.

- За что вас так?

- Из-за женщин. Я спустился на парашюте, встретил в степи красивую женщину. Завязался любовный треугольник и меня отделал мужик-ревнивец

- Ладно. Я все знаю. Тоже мне Донжуан.

После обследования меня ни куда не выпустили. Чувствовалась во всем здании нервозная обстановка. В мою комнатку, в сопровождении Аллы Васильевны, зашли два военных офицера, летчики.

- Мы к вам, Григорий Петрович. Это лейтенант Гагарин, это Титов. Они полетят тоже. Так же как и вы. Их интересуют некоторые вопросы. Андрей Петрович просил вас поговорить с ними.

- Лучше б Андрей Павлович сдерживал свое слово. Так что вам нужно ребята?

- Как там... на верху.

- Замечательно ребята. Самое важное, выдержать посадку, когда под вашей задницей грохнет взрыв.

- Григорий Павлович, не пугайте ребят, - не выдержала Алла Владимировна.

- Разве я что-нибудь сказал такое страшное. В общем мужики, при подъеме чувствуете себя как на самолете, когда входите в пике. Рожа чуть перекошена, но это пустяк, потом такое блаженство..., до идиотского взрыва под задницей.

- Григорий Павлович, опять...

- А как земля, космос? - задал вопрос Титов.

- Нормально. Земля голубая, а космос черт знает какой. Если бы он был черный, это было бы жутко, но на самом деле, там такое обилие светлых точек, что смотришь как на город в темноте.

- А вам не было страшно? - спросила на этот раз Алла Владимировна.

- Было. Когда какой-то умник сказал, что вырубил у меня ручное управление, чтобы я не сбежал на ракете за границу.

- Когда узнали об этом, что вы делали, как себя чувствовали? - спросил Гагарин.

- Чувствовал погано, но лучше всего когда попадаешь в такую ситуацию, крыть всех матом. Сделать-то ты всеравно ничего не сможешь, но зато им неприятно, а тебе легче.

- Ребята, - сказала Алла Владимировна, - вам пора.

- До свидания Григорий Павлович.

- Счастливо мужики. Чтоб вам сопутствовала удача.

Я плюнул три раза через левое плечо

Прошло уже четыре месяца, после моего полета. Меня уже давно кончили исследовать, но по-прежнему держали в городке.

В мою берлогу вдруг пришел генерал, который завербовал меня в эту авантюру.

- Здравствуй, Григорий Павлович. Принес тебе радостное известие, завтра тебя отпускают на свободу.

- Какое завтра число.

- 12 Апреля.

- Здорово вы тянули. Вы мне все выдадите, паспорт, деньги?

- А как же, Андрей Павлович приказал дать тебе денежное довольствие по полной форме, за все время, что ты был осужден и еще на три месяца вперед.

- Расщедрился как. Лучше б помог устроиться на работу. Мне с такой автобиографией даже в посудомойщики не поступить.

Генерал задумался. После минутного молчания, он спросил.

- А куда б, ты хотел идти?

- Я же ни чего, кроме как летать на самолетах не умею.

- Истребительная авиация для тебя отрезана, точно, но могу походатайствовать на вертолеты. Здесь под Москвой. Не против? Все-таки я у тебя в долгу.

- Ладно, хоть не подарок, но все же небо.

- Договорились. Я сегодня переговорю кое с кем, у нас же много идиотов и их надо еще уломать, а завтра тебе вместе с документами дадут и направление.

Утром, после завтрака, мне выдали деньги, документы и направление в воинскую часть. Я даже обалдел, вот уж не думал, что возьмут обратно в армию. Ай да генерал.

Только я вышел за проходную, как услышал сзади крик.

- Гриша. Григорий Павлович.

Ко мне от проходной, стуча каблучками, бежала Алла Владимировна.

- Григорий Павлович, - она схватила меня руками, - мы с вами не попрощались.

Она обняла меня и вдруг, заплакала.

- Григорий Павлович, вы все равно первый.

Ее голова восстановилась напротив моей. В глазах стояли слезы.

- Чего волноваться, первый..., второй... Меня отпустили, я свободен.

- Он... полетел.

- Кто?

- Гагарин.

- Вот почему меня держали долго у вас. Черт с ним, Алла Владимировна. Я теперь вольная птица. Слушайте, Алла Владимировна, бросьте на сегодня эту работу, пойдемте отпразднуем мою свободу.

- Хорошо. Подождите меня здесь. Не уходите ни куда. Я сейчас приду.

Она вышла без традиционного наутюженного халата и дурацкой шапочки и я ее не узнал. До чего же точеная фигура, черт возьми, говорят из золушки должна получиться королева, а вот из врачихи, чтоб вышла принцесса - это диво.

- Сейчас бы ни за что не поверил, что у вас двое детей и муж.

- Гриша, до чего у тебя дурацкий комплемент.

- Это природное. Когда мужчина видит красивую женщину, он глупеет. Ладно, вон подошел какой-то автобус. Он нам подойдет? Бежим.

Мы сидим в ресторане и жуем весенние дорогие салаты.

- Куда дальше Гриша?

- Андрей Павлович выбил мне работу в воинской части. Буду летать на тихоходах. А ты как?

- Никак, защищусь, буду кандидатом. Потом вырасту до доктора и буду стареть до конца жизни.

- Наверно, тяжело быть женщиной и доктором наук одновременно.

- Я как-то не задумывалась об этом, но наверно тяжело.

В этот момент раздался рев в ресторане. К нам подбежал официант.

- Слыхали. Наш, первый, в космосе. Гагариным зовут.

Он помчался к следующему столику.

- Вот и началось, - сказала Алла Владимировна. - Сейчас все сойдут с ума.

- Чего вы так переживаете? Это хорошо, что первый - наш. Радоваться надо.

- Хуже всего, когда ты знаешь правду и не имеешь право ее рассказать. Очередная тайна будет похоронена навсегда.

- Зачем ее знать. Бывший летчик, уголовник, вылетел в космос. Наша страна потеряет имидж, если все узнают об этом, а тут молодой парень с отличной биографией.

Алла Владимировна положила свою руку на мою.

- Гриша. Не уходи от меня. Мне кажется если мы потеряем друг друга сегодня, то уже ни когда в жизни не найдем.

- Давай, я устроюсь в части и ты переедешь ко мне.

- Ты мне делаешь предложение? Даже с двумя детьми?

- Что тут такого. Лучше скажи, как на это посмотрит твой муж?

- Никак. Он уже два года служит в Байконуре. Наши говорили, что он там завел себе семью. Слушай тебе не кажется, что мы ненормальные. О таких вещах, говорим как о чем-то обычном и ни капли эмоций.

- Давай их проявим.

Я наклонился к ее лицу и поцеловал в губы.

Подбежал официант.

- Все идут на улицу. Вы идете? Ресторан закрывается. Гагарин в космосе.

Прошло два года. Я служу на вертолетах и тоскую по МИГам. Иногда они сняться, особенно после встречи с Сережей.

Увидел я его в Москве, когда шел по Лубянке. Грязный мужик с взлохмаченными волосами и редкой бороденкой, прикрывающей шрамы подбородка, попался мне на встречу. Что-то знакомое бросилось в глаза.

- Сережа!

Он пристально смотрел на меня. Взгляд прояснился

- Командир. Уже майор.

Мы топтались друг перед другом и я все же обнял его.

Он сопел у моего уха.

- А меня ведь того... Комиссовали и никуда. Ребята писали, что и тебя тоже... посадили.

- Пойдем тяпнем по стаканчику.

Он оживился и повел к ближайшей забегаловке.

- Помнишь Люсю, - Сережа не поморщившись выпил стакан водки. - Так вот, мне написали ребята, она умерла.

- Как, убили?

- Нет, умерла. От туберкулеза легких. Пуля проклятая виновата. Я ведь твою историю знаю. А доктор, с водкой... Помнишь... Спился там. Его сюда списали, где-то растворился в стране.

Мне стало тоскливо от этого сообщения.

- Ты сейчас работаешь?

- Подрабатываю. Где могу. Сейчас в универмаге, грузчиком. А что с тобой произошло?

- Ничего. Оправдали.

- Я не сомневался, ты не был виноват. А я как напьюсь, так все вспоминаю небо, особенно там... Ты для всех и для меня был там первым, самым лучшим летчиком.

- Брось, Серега. Лучше давай еще выпьем.

Мы выпили две бутылки водки и я совсем не опьяневший поехал на вокзал.

К нам приезжают высокие гости. В части наводиться обычный армейский порядок. Подкрашивают тротуары, стволы деревьев. Мы готовимся во всю, подмазываем и вылизываем мат часть.

Часть выстраивается перед зданием штаба и вот, появляются гости. Впереди идет Гагарин, за ним свита военных, гражданских и репортеров.

Гагарин идет вдоль строя, распыляя улыбку во все стороны. Вдруг, он как подрубленный останавливается.

- Григорий Павлович!

Улыбка стирается с его лица. Он подходит ко мне и вдруг, обнимает.

- Я не знал, что вы здесь. Ни кто из окружающих ни когда не поймет, что я ваш должник и может быть на всю жизнь.

- Бросьте, товарищ майор. Лучше приходите ко мне домой вечерком, я вам сюрприз маленький приготовлю.

Несколько военных с удивлением смотрят на меня.

- Не могу, у меня жесткий график.

- Плюнь на все. Пойдем, хоть после этого представления.

Гагарин качает головой и вдруг, отчаянно махнув головой говорит.

- Через два часа, тебя начальство отпустит?

Я смотрю на своего полковника. Он ухмыльнулся.

- Что поделаешь. Иди, раз гость зовет.

Свита и Гагарин ушел. Меня окружает толпа своих товарищей и несколько репортеров.

- Товарищ майор, откуда вы знаете Гагарина?

- Знакомы по службе.

- Вы вместе служили?

- Нет. Встречались по делам.

На меня с усмешкой смотрит мой знакомый генерал, устроивший полет в космос, он задержался и оказался здесь.. Кивнув мне головой, как старому знакомому генерал пошел догонять свиту.

Часа через три, Гагарин и несколько человек приехали ко мне на квартиру. Я вызвал заранее по телефону жену из больницы и она кое-что приготовив, вышла его встречать.

- Здравствуй, Юра.

Он озадаченно смотрит на нее.

- Алла, Алла Владимировна. Вот это сюрприз. Ай да Григорий Павлович, ну удивил меня.

- Это еще ничего, - говорю я ему. - Смотри.

Из дверей высовываются две девочки, держа в руках, маленькое пищащее существо.

- Мои дочки. Последней, Аленке, всего год

- Я ребята, поздравляю вас. Так держать.

Мы много выпили в этот вечер, а когда гости ушли, Алла сказала.

- И все же, первым был ты.

Февраль-март 1995г.

Число просмотров текста: 3225; в день: 0.84

Средняя оценка: Хорошо
Голосовало: 10 человек

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

1