Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Современная проза
Громов Василий
Окончательное решение

Первый миновал арку, вышел во двор, привычно прищурился на блик солнца в зеркальном окне банка, нависающего над двором десятиэтажной громадиной, и огляделся. Второй сидел на скамейке под пожелтевшим раньше срока кленом, откинувшись спиной на ржавую стенку гаража. Ему с детства было наплевать на старания матери содержать его одежду в порядке – так он и к тридцати годам не привык к аккуратности. Первый подошел и встал в двух шагах, глядя в ту сторону, откуда пришел.

- Ну?

Второй не отвечал. Первый присел рядом, достал из нагрудного кармана рубашки сигареты и закурил. Что это такое, в самом-то деле. Давно уже надо было решиться, а не сидеть вот здесь до последнего.

- Тысячу раз все обговорили. Хватит уже. Пошли!

Второй продолжал смотреть в небо. По щеке его скатилась слеза. Первый в две затяжки вытянул сигарету, растоптал окурок и встал.

- Не пойдешь – я сам. Один! Понял? И ты ее уже не увидишь!

Второго проняло. Он встал, размазал слезы по щекам и решительно зашагал к арке. Первый схватил его за рукав – куда, нам в другую сторону! – и потащил в щель между гаражами. На ходу он все оглядывался, следил, чтобы второй не отстал.

- Кое-как договорился. Они же пуганные, а нам партия нужна нестандартная, ударная…  

- Если ты не заткнешься, - просипел второй срывающимся голосом, глядя себе под ноги, - я тебя так ударю…

Первый замолчал. Они знали друг друга лет с пяти – с детского сада, и никогда не расставались больше, чем на пару месяцев. Ходили в одну секцию, читали одни книжки, ездили в один пионерский лагерь, сидели за одной партой пятнадцать лет – с первого класса до пятого курса. Когда повзрослели, стало видно, насколько они разные. Первый был маленький, черноволосый, порывистый, в этой паре он был мозг – авантюрный, изощренный. Второй был на две головы выше, обманчиво мешковатый, за бампер приподнимал автомобиль и если бы он действительно ударил друга, тот не смог бы ходить как минимум несколько дней. Но при этом - дословно помнил несколько важных в их профессии справочников, мог цитировать страницу за страницей.

Тропинка, попетляв между гаражами и сараями, привела их к залитому солнцем пустырю. На противоположной стороне стояла одна-одинешенька пыльная черная «девятка» с тонированными наглухо стеклами. Первый пригляделся, привстал на цыпочки, покрутил головой по сторонам. Достал мобильный.

- Кацо? Я принес. Ты привез? Хорошо, иду… - и повернулся к второму. – Деньги!

Второй вынул из кармана брюк свернутую в рулончик пачку денег. Первый выхватил деньги и вприпрыжку, почти бегом, пошел к машине. Второй, щурясь от пота, затекающего в глаза, смотрел, не выходя из-за угла. Первый подошел к машине, постучал согнутым пальцем в стекло. Стекло опустилось настолько, чтобы в щель пролезли деньги. Через несколько секунд из-за стекла появились два пальца, между которыми свисал пакетик. Первый схватил его и побежал обратно. В спину ему что-то крикнули. Первый остановился, обернулся. Из машины крикнули еще раз. Первый закивал, как китайская игрушка, одной свободно двигающейся головой, сунул пакет в карман и снова побежал. Второй сделал шаг назад, в вонючую щель между железными стенами.

Десять граммов героина. Куплены у нарковоза по кличке Кацо.

До дома, где оба прожили почти всю жизнь, бежали уже оба. Дело им предстояло тяжелое, хотелось покончить и забыть. У первого была квартира в третьем подъезде, у второго – в четвертом. Они вошли в пятый. Второй с виду спокойно, без суеты, а первый огляделся по сторонам. Во дворе никого не было, зато пока он топтался на крыльце, из подъезда вышла женщина.

- Пашка!  К сестрице своей непутевой? Опять у нее…

Первый проскользнул мимо. Второй стоял уже на площадке третьего этажа и смотрел на него сверху.

- Ключ у тебя есть?    

- Там не заперто, - пробормотал первый, пробегая мимо. – Пошли, все равно уже спалились.

Дверь в квартиру на четвертом этаже действительно была открыта. Выносить отсюда все равно было нечего, даже пустых бутылок не было – хозяйка и ее гости предпочитали другой кайф. Первый прошел по годами немытому полу в большую комнату, второй тщательно запер за собой дверь. Из комнаты донесся слабый, придушенный стон – так мычат спросонья в подушку. Второй вошел в комнату.  

Первый сидел рядом с диваном на старом стуле, наспех накрытом какой-то тряпкой чуть светлее остальных. Второй подошел и сел на такой же стул, только повернул его спинкой от себя, чтобы сложить на нее скрещенные руки и опустить на них голову. На диване перед ними лежала женщина лет двадцати пяти в грязной мужской рубахе с оторванным левым рукавом и таких же грязных джинсах, застегнутых только на пуговицу – молния щерилась на белый свет остатками зубчиков. Под молнией светилась кожа – очень светлая, с молочным оттенком, как у многих рыжих. Второй с трудом поднял взгляд выше. Спала она, видимо, лицом вниз и застонала, когда первый перевернул ее – на лице все еще видны были отпечатавшиеся складки наволочки.

Шикарные длинные волосы, оттенка темно-медного, сияли в луче солнца, пробившемся сквозь дыру в шторах и пыль на окне. Лицо с правильными чертами, красивым прямым носом и тонкими от природы темными бровями похудело еще больше с тех пор, как второй видел ее прошлый раз. Ей шло и это. Вот только бледная, очень бледная на фоне серого несвежего белья – ни тени румянца и дышит очень тяжело, полуоткрытым ртом. Две недели назад она убежала в этой самой рубашке, которой он уже пару раз протирал машину и в джинсах, снятых с соседского забора, из забытой богом деревни. Второй вывез ее туда и держал без одежды в собственном доме, под присмотром суровой соседки, надеялся, что переломается и перестанет колоться. Она ударила бабку чем-то тяжелым и ушла одна, ночью, не зная дороги – на шум машин на трассе, в том, что побрезговали бы подобрать бичи. Без еды и денег, как-то добралась за восемьдесят километров. Впрочем, понятно – как, дальнобойщики не перевелись…А в городе – вот…

Первый протянул руку и убрал волосы с лица. Они были абсолютно непохожи, но женщина приходилась ему родной сестрой. Второй был в нее влюблен – отчаянно, безнадежно, она никогда не давала ему и тени надежды, предпочитая парней рисковых, денежных, с крутыми тачками, завсегдатаев ночных клубов, свойских в модных тусовках. Второму, считал первый, повезло – для него это продолжалось десять лет. А первый любил сестру с того самого дня, как ее привезли из роддома. Он стирал ее пеленки, варил кашу, читал книжки и учил читать самостоятельно, водил в школу и из школы. Когда выросла – регулярно дрался, отваживая слишком наглых ухажеров. Она же стеснялась невзрачного брата, а потом и презирала – заодно с незадачливым, по ее мнению, другом. Принимала заботу как должное, с удовольствием вселилась в отдельную квартиру, которую они купили на паях, чтобы ей было где жить после того, как родители выгнали  из дома – и презирала.

- Насмотрелся? – первый скосил глаза на друга.

Второй не ответил. Он встал, прошелся по комнате. В дальнем углу подобрал чей-то шприц. Первый посмотрел на него с жалостью.

- Ты тут мышке инъекцию делать собрался? Надо здоровый, кубов на десять. Посмотри на кухне.

Второй ушел и вскоре вернулся. Больших шприцев нашлась целая упаковка. Черт, неужели они уже по столько себе колют? Впрочем, теперь здесь уже не будут. Первый подобрал с пола стакан почище, как будто это имело значение, всыпал в него половину порошка из пакета и уже разбалтывал его с остатками минеральной воды из найденной за диваном бутылки.

- Хватит? – подал голос второй.

- Я просил: тут чистый, не разбодяженный героин. И трети такой дозы хватило бы…с грамма люди умирают!

- Она – кошка, ты же знаешь. – Второй снова присел на стул и взял ее тонике пальцы в свои, сбитые в кровь, в многочисленных шрамах, ласково погладил. – У них – девять жизней.

- Тут – грамм пять, на ее остатки хватит за глаза. – Первый втянул мутный раствор в шприц. – Держи руку!

Хотя трасса от старых и новых уколов отлично была видна, в вену они попали с третьего раза. Первый воткнул иглу, втянул кровь, убедился, что темная, венозная. Обернулся на друга.

- Ну? Вместе?

- Давай я…

Первому стало физически плохо. Второй – улыбался! Улыбался, будто они собирались не убить женщину, которую оба любили больше, чем кого бы то ни было, а вылечить. Впрочем, в каком-то смысле…

Второй приподнял друга и поставил в сторону. Присел на корточки, потом встал на колени. Погладил спящую по щеке и решительно нажал на поршень. Шприц постепенно опустел. Лицо женщины порозовело, дыхание стало ровнее и она улыбнулась во сне. На щеках появились ямочки. Такой ее второй и постарался запомнить.

Их взяли через полчаса, во дворе, на той самой скамейке у гаражей. На земле перед ними лежали пустые бутылки, а на скамье – тот самый пакет с остатками героина. Разговаривать ни один не мог и следственные мероприятия отложили – до полного протрезвления. Ночью первый повесился в камере.

Следователь, опытный, видавший виды капитан лет сорока, для вида возил ручкой по листу бумаги, а сам искоса наблюдал за подозреваемым. История, которую тот только что, с улыбкой, поведал ему, тянула лет на двадцать пять – если подтвердится. Следователь час назад отправил помощника, аспиранта-практиканта, проверить с понятыми квартиру и ждал звонка с минуты на минуту.

- Одного не пойму, гражданин следователь, - второй не мог за два дня освоить жаргон бывалого арестанта, но подражал героям фильмов, - как вы на нас вышли?

- Отчего же - скажу. Мы Кацо пасли. А тут какой-то фантик берет десять грамм. Ну мы и пошли следом. На всякий случай.

- А почему взяли только вечером?

- Потеряли, там, среди гаражей. – Следователь встал, открыл форточку и закурил. К этому подследственному он поворачивался спиной без опаски – такие, с высшим образованием, ранее несудимые, с положительными характеристиками и недописанной кандидатской, с отверткой к горлу не бросаются. – Скажите…Неужели не было другого выхода?

Второй покачал головой.

- В армии у меня был комбат, он в Афганистане рядовым воевал. Рассказывал – каждый раз, когда напивался – как они попали в окружение и сами убили всех тяжело раненых, кто не мог стрелять. Заточенными шомполами. А через полчаса прилетели вертушки. А могли не прилететь. Мы не смогли вытащить ее из окружения. Шесть лет тащили. Она не хотела. Ей нечем было хотеть. Она была…просто красивая слабая женщина. А мы – слабые любящие ее мужчины. Все, что смогли, мы ей дали. Две жизни – в обмен на одну. Неужели мало? Сейчас ей уже хуже не будет. И нам – тоже не будет…

Дверь открыли рывком. Помощник следователя, раскрасневшийся от бега, с горящими глазами, влетел в кабинет и замахал рукой шефу – выйдем!! Следователь затушил окурок в горшке с плодоносящим лимоном и вышел в коридор, придерживая дверь, чтобы видеть подследственного. Второй не обернулся, но в мутном зеркале монитора видел, что практикант бурно жестикулирует и шепчет, придвинув лицо почти к самому лицу начальника. Тот явно оторопел и несколько раз о чем-то переспрашивал парня.

- Ладно. Хвалю за службу. Иди, обедай, потом напишешь рапорт.

Следователь вернулся в кабинет и присел на стул рядом с подследственным.

- Даже не знаю, как вам сказать…

Второй поднял глаза от пола.

- В общем…Кацо, похоже, пожадничал. Он вам вместо героина ерунды всякой намешал… ну, понятное дело, видит – лох пришел...

Второй потемнел лицом.

- Она что – жива?

Следователь, пряча глаза, кивнул.

- Помощник приехал, давай понятых искать, а там весь подъезд на ушах – она проспалась и такой им внеочередной концерт закатила…

Второй закрыл глаза и всем телом рухнул с табуретки.

Следователь бросился в коридор, вспоминая на ходу, у кого же в последний раз видел аптечку. Второй, едва топот следователя затих вдали, встал, снял с подоконника лимон, открыл окно и посмотрел вниз. Четвертый этаж, внизу бетонная площадка. Должно хватить. Он влез на подоконник и быстро, не думая, шагнул вниз.  

Следователь отдал дописанный рапорт начальнику отдела, проводил его до двери, тщательно закрыл замок на все обороты и выключил свет. Лишенное штор окно перестало отражать все убожество и гнусность кабинета со старой мебелью и устаревшими компьютером на столе. Воздух, как часто бывает в сентябре, был чист до звона и прозрачен. В черном небе, не отражающем свет уличных фонарей, сияли звезды. Где-то в левом углу следователь заметил тоненький серпик луны. Если к нему приставить слева палочку, получится буква Р – значит, растет. Надо показать денежку и весь месяц будешь с деньгами. Следователь порылся в карманах – пусто. В столе где-то были, мелочь какая-то. Он перегнулся через стол, выдвинул верхний ящик и порылся в глубине, неудобно выворачивая руку. Вместе с монетами под руку попала пачка «Беломора» - вещдок по давно закрытому делу: гильзы вместо табака были забиты слабой кяхтинской коноплей. Следователь шмыгнул носом, вытянул одну и закурил. Хм… С первого курса не пробовал. Тогда его жестоко «прибило на хавчик» и он отравился рыбными консервами, в больнице под капельницей зарекся даже думать о дури. А сейчас ничего, зацепило… Следователь открыл окно и полной грудью вдохнул свежий воздух. Хорошо жить! А иногда и умереть – хорошо. Он сел на подоконник, перекинул ноги так, чтобы свисали вниз, и тихо засмеялся. Завтра ему предстоит допрашивать рыжую женщину с молочной кожей, в рубашке с оторванным рукавом и грязных джинсах, на которых есть только пуговица…

  

Иркутск, 30 сентября -1 октября 2006 года

Число просмотров текста: 2166; в день: 0.58

Средняя оценка: Отлично
Голосовало: 5 человек

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

1