Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Поэзия и песни
Игнатова Елена Алексеевна
Родственники

 1.
 
 У мамы был любовник. Он приходил
 каждый вечер, ее жалея.
 Пробираясь по коридору вдоль бочек
 с прелой солониной, одичалым пивом,
 "Темные аллеи, - бормотал, - темные аллеи..."
 
 Мамин любовник погиб на Дону.
 Она молила морфию в аптеке,
 грызла фуражку, забытую им...
 Его зарыли в песок, вниз лицом.
 Кто скажет, сколько пуль спит в этом человеке?
 
 2.
 
 Как хорошела в безумьи, как отходила
 и серебрела душа, втянута небом.
 А за вагонным окном и мело и томило
 всей белизною судьбы, снегом судебным.
 
 Как хорошела. Лозой восходили к окошку
 кофты ее рукава, прозелень глаза...
 И осыпалась судьба крошевом, крошкой.
 Не пожила. И не пожалела ни разу.
 
 Родственница. Девятнадцатый год. Смерть в вагоне.
 Бабы жалели и рылись в белье и подушке:
 брата портрет - за каким Сивашом похоронят? -
 да образок с Соловков - замещенье иконе,
 хлебные крошки, обломки игрушки...
 
 3.
 
 Снега равнинные пряди. Перхоть пехоты.
 Что-то мы едем, куда? Наниматься в прислугу.
 Наголодались в Поволжье до смерти, до рвоты,
 слава-те Господи, не поглодали друг друга.
 
 Зашевелились холмы серою смушкой.
 Колокола голосят, как при Батые.
 На сухари обменяли кольца в теплушке
 Зина, Наталья, Любовь, Нина, Мария.
 
 Хлеб с волокном лебеды горек и мылист.
 Режется в черной косе снежная прядка...
 Так за семью в эти дни тетки молились,
 Что до сих пор на душе страшно и сладко.
 
 4.
 
 Хвойной, хлебной, заросшей, но смысл сохранившей и речь
 родине среднерусской промолвив "прости",
 я просила бы здесь умереть, чтобы семечком лечь
 в чернопахотной, смуглой горсти.
 
 Мне мерещилась Курбского тень у твоих рубежей
 в дни, когда я в Литве куковала, томясь по тебе.
 Ты таких родила и вернула в утробу мужей,
 что твой воздух вдохнет Судный ангел, приникнув к трубе.
 
 Ибо голос о жизни Нетленной и Страшном Суде
 спит в корнях чернолесья, глубинах горячих полей,
 и нетвердо язык заучив, шелестя о судьбе,
 обвисают над крышами крылья твоих тополей,
 
 Голубиная Книга и горлица, завязь сердец...
 Сытный воздух, репейник цветущий, встающий стеной.
 Пьян от горечи проводов, плачет и рвется отец,
 и мохнатый обоз заскользит по реке ледяной.
 
 5.
 
 "Обоз мохнатый по реке скользил, - твердит Овидий, -
 и стрелы падали у ног, а геты пили лед..."
 Изгнанничество, кто твои окраины увидит,
 изрежется о кромку льда и смертного испьет.
 
 И полисы не полюса, и те же в них постройки,
 и пчелы те же сохранят в граненых сотах мед,
 но с погребального костра желанный ветер стойкий
 в свои края, к своим стенам пустую тень несет.
 
 Нас изгоняют из числа живых. И в том ли дело,
 что в эту реку не глядеть, с чужого есть куста...
 Изгнанничество, в даль твою гляжу остолбенело,
 не узнавая языка. И дышит чернота.
 
 6.
 
 Спим на чужбине родной.
 Месяц стоит молодой
 над Неманом чистым, над тихой Литвой,
 тот же - в Москве и Курске.
 Речи чужой нахлебавшись за день,
 так же, попав в Гедиминову сень,
 здесь засыпал Курбский.
 
 Милое дело отчизна - полон,
 черный опричник, малиновый звон
 во славу Отца и Сына.
 Жизнь коротка. И с тяжелой женой
 можно заспать на чужбине родной
 память. А смерть обошла стороной.
 Милое дело - чужбина.
 
 Как образуется ложь на губах?
 Слов раскаленных не выстудил страх,
 желчь не разъела кристаллов словесных...
 Жилиста правда. И ломит хребет
 кровным. И правда твоя предстает
 Курском разбитым, сожженным Смоленском.
 
 Господи, их порази, не меня!
 Господи, этих прости - и меня!
 Боже, помилуй иуду, иуду!.."
 И засыпает в глубоких слезах.
 Сердце плутает в литовских лесах,
 слово забывши, не веруя в чудо.
 
 Но большеглазых московских церквей
 свет ему снится и голос:"Андрей,
 зерна - страданье, а всходы - спасенье!"
 Первый петух закричал на шестке,
 клевера поле в парном молоке,
 зерна, прилипшие к мокрой щеке,
 и - сквозь зевоту жены - "Воскресенье!"
 

Число просмотров текста: 1823; в день: 0.42

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0