Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Исландские саги
Автора нет или неизвестен
Сага об Эйрике Рыжем

I

Олавом Белым звали одного конунга. Он был сыном конунга Ингьяльда, сына Хельги,

сына Олава, сына Гудрёда, сына Хальвдана Белая Нога, конунга уппландцев.

Олав отправился в поход на запад и завоевал Дублин в Ирландии и всю округу и

стал там конунгом. Он женился на Ауд Мудрой, дочери Кетиля Плосконосого, сына

Бьёрна Бычья Кость, знатного человека из Норвегии. Их сына звали Торстейном

Рыжим.

Олав Белый пал в битве в Ирландии, а Торстейн и Ауд уехали на Гебридские

острова. Там Торстейн женился на Турид, дочери Эйвинда Норвежца и сестре Хельги

Тощего. У них было много детей.

Торстейн стал конунгом викингов. Он заключил союз с ярлом Сигурдом Могучим,

сыном Эйстейна Грома. Они завоевали Катанес, Судрланд, Росс и Мерэви и больше

половины Шотландии. Торстейн стал там конунгом, но шотландцы предали его, и он

погиб в битве.

Ауд была в Катанесе, когда до нее дошла весть о гибели Торстейна. Она велела

построить тайно в лесу корабль и, когда он был готов, отправилась на Оркнейские

острова. Там она выдала замуж Гро, дочь Торстейна Рыжего. Гро была матерью

Грелёд, на которой женился ярл Торфинн Кроитель Черепов.

После этого Ауд направилась в Исландию. У нее на корабле было двадцать свободных

мужей. Она приехала в Исландию и провела первую зиму в Бьёрновом Заливе у своего

брата Бьёрна. Затем Ауд заняла все долины от Завтрачного Мыса до Шумной Реки.

Сама она поселилась в Лощине. Она ходила на молитву на Крестовые Бугры. Там она

велела поставить кресты, потому что она была крещеная и набожная.

С нею приехали в Исландию многие знатные люди, которые были взяты в плен

викингами на западе[1] и назывались рабами. Одного из них звали Вивиль. Он был

знатного рода и попал в плен на западе за морем. Он назывался рабом, пока Ауд не

дала ему свободу.

Когда Ауд стала селить своих людей, Вивиль спросил, почему она не селит его, как

других. Ауд сказала, что это все равно и что он всегда будет считаться знатным,

где бы он ни был. Она дала ему Вивилеву Долину, и он там поселился. Он был

женат, и его сыновей звали Торбьёрн и Торгейр. Оба они выросли у своего отца и

подавали большие надежды.

II

Жил человек по имени Торвальд. Он был сыном Асвальда, сына Ульва, сына Бычьего

Торира. Сына Торвальда звали Эйриком Рыжим. Они с сыном покинули Ядр и уехали в

Исландию из-за убийств, совершенных ими в распре, и поселились на Роговом

Побережье в Скалах. Там Торвальд умер.

Эйрик женился на Тьодхильд, дочери Йорунда, сына Ульва, и Торбьёрг Корабельная

Грудь, которая была тогда замужем за Торбьёрном из Ястребиной Долины. Эйрик

переехал тогда на юг, расчистил землю в Ястребиной Долине и жил в Эйриковой

Усадьбе у Озерного Рога.

Однажды рабы Эйрика устроили обвал на усадьбу Вальтьова — Вальтьовов Двор. Тогда

Эйольв Дерьмо, родич Вальтьова, убил этих рабов у Бегового Склона выше Озерного

Рога. В отместку Эйрик убил Эйольва Дерьмо. Он убил также Храфна Драчуна у Двора

Игрищ. Гейрстейн и Одди с Песков, родичи Эйольва, начали тяжбу против Эйрика, и

он был изгнан из Ястребиной Долины.

Эйрик занял тогда Пушичный и Бычий Острова и первую зиму жил в Тропах на Южном

Острове. Он одолжил Торгесту с Широкого Двора скамьевые доски[2]. Затем Эйрик

переселился на Бычий Остров и жил в Эйриковой Усадьбе. Он потребовал, чтобы

Торгест вернул ему доски, но ничего не добился. Тогда он отправился на Широкий

Двор и отобрал их силой. Торгест погнался за ним. Они сразились недалеко от

хутора в Скалах. Два сына Торгеста были убиты и еще несколько человек.

После этого и у Эйрика, и у Торгеста было все время по многу людей, готовых к

бою. Эйрика поддерживали Стюр, Эйольв со Свиного Острова, Торбьёрн, сын Вивиля,

и сыновья Торвальда с Лебединого Фьорда, а Торгеста поддерживали сыновья Торда

Ревуна, Торгейр из Долины Реки Хит, Аслак из Длинной Долины и его сын Иллуги.

На тинге Мыса Тора Эйрик и его люди были объявлены вне закона. Эйрик готовился

отплыть из Эйрикова Залива, а Эйольв укрыл его в Заливе Димуна, пока Торгест и

его люди обыскивали острова.

Эйрик сказал провожавшим, что намерен искать ту страну, которую видел Гуннбьёрн,

сын Ульва Вороны, когда его отнесло далеко на запад в море и он открыл

Гуннбьёрновы Островки. Он добавил, что вернется к своим друзьям, если найдет эту

страну. Торбьёрп, Эйольв и Стюр проводили Эйрика за острова, и они расстались

большими друзьями. Эйрик сказал, что сделает для них все, что сможет, если им

понадобится его помощь.

Эйрик вышел в море у Ледника Снежной Горы и подошел к земле у ледника, который

называется Белая Рубашка. Оттуда он поплыл на юг, чтобы разведать, можно ли там

селиться. Он провел первую зиму на Эйриковом Острове, это почти в середине

Восточного Поселения. На следующую весну он поплыл в Эйриков Фьорд и решил там

поселиться. В то лето он плавал в пустынный край на западе и многое назвал там.

Вторую зиму он провел на Эйриковых Островках у Заслон-Горы. На третью зиму он

поплыл на самый север к Снежной Горе и в Храфнов Фьорд. Он считал, что заплыл

внутрь страны дальше, чем заходит вершина Эйрикова Фьорда. Затем он вернулся

назад и провел третью зиму на Эйриковом Острове в устье Эйрикова Фьорда.

На следующее лето он поехал в Исландию и подошел к земле в Широком Фьорде. Зиму

он провел у Ингольва с Островного Лежбища. А весной он сразился с Торгестом и

потерпел поражение. После этого состоялось их примирение.

В то лето Эйрик поехал, чтобы поселиться в открытой им стране. Он назвал ее

Гренландией, ибо считал, что людям скорее захочется поехать в страну с хорошим

названием.

III

Торгейр, сын Вивиля, взял в жены Арнору, дочь Эйнара с Купального Склона. Он был

сын Сигмунда, сына Кетиля Чертополоха, который занял Чертополохов Фьорд.

Другую дочь Эйнара звали Халльвейг. На ней женился Торбьёрн, сын Вивиля, и взял

за ней землю в Пещерных Полях на Купальном Склоне. Торбьёрн переехал туда и

сделался большим человеком. Он владел годордом и жил на широкую ногу.

Дочь Торбьёрна звали Гудрид. Она была красива и замечательна во всем, что она

делала.

Жил человек по имени Орм. Он жил у Орлиной Скалы. Жену его звали Халльдис. Орм

был хорошим хозяином и большим другом Торбьёрна. Гудрид долго жила на воспитании

у Орма.

Жил человек по имени Торгейр. Он жил у Торгейровой Горы. Он был богатым

человеком, хотя и вольноотпущенником. Эйнаром знали его сына. Эйнар был красив и

хорошо воспитан, но большой щеголь. Он постоянно совершал прибыльные торговые

поездки между странами и проводил зиму то в Исландии, то в Норвегии.

Случилось, что однажды осенью, когда Эйнар был в Исландии, он совершал торговую

поездку вдоль побережья Снежной Горы. Вот приплывает он к Орлиной Скале. Орм

приглашает его к себе, и Эйнар принимает приглашение, потому что они были

друзьями. Товар его перенесли в какую-то клеть. Эйнар развязал тюки и показал

Орму и его домочадцам свой товар, и предложил ему взять все, что хочет. Орм

принял это предложение и сказал, что Эйнар славный купец и большой удачник.

Когда они смотрели товар, мимо дверей амбара прошла женщина. Эйнар спросил Орма:

— Кто эта красивая девушка, что прошла мимо дверей? Я ее здесь раньше не видел.

Орм ответил:

— Это Гудрид, моя воспитанница, дочь Торбьёрна с Купального Склона.

Эйнар сказал:

— Вот невеста хоть куда. Наверно, к ней уже кто-нибудь сватался?

Орм отвечает:

— Конечно, сватались, дружище. Но это дело не простое. Она, видно, очень

разборчива, да и отец ее тоже.

— Как бы там ни было, — сказал Эйнар, — вот девушка, к которой я намерен

посвататься, и я бы хотел, чтобы ты поговорил об этом с Торбьёрном, ее отцом, и

хорошенько постарался добиться его согласия. А я отплачу тебе самой верной

дружбой. Торбьёрн должен понять, что этот брак на руку нам обоим, потому что он

человек знатный и усадьба у него хорошая, но я слышал, что денег у него

становится все меньше, у меня же нет недостатка ни в земле, ни в деньгах, да и у

отца моего тоже, так что Торбьёрну было бы большим подспорьем, если бы этот брак

состоялся.

Орм отвечает:

— Конечно, я твой друг, но все же мне не хочется браться за это сватовство,

потому что Торбьёрн — человек гордый и очень честолюбивый.

Эйнар настаивает на сватовстве, и Орм согласился исполнить его просьбу. Затем

Эйнар вернулся на юг к себе домой.

Вскоре после этого Торбьёрн задал осенний пир, как было у него в обычае, потому

что он был очень щедрый человек. Приехал на пир Орм с Орлиной Скалы и многие

другие друзья Торбьёрна. Орм заговорил с Торбьёрном и сказал ему, что недавно у

него был Эйнар с Торгейровой Горы, малый, подающий большие надежды. Тут Орм

начал сватать Эйнара и сказал, что это был бы очень подходящий брак по многим

причинам.

— Он был бы очень на руку тебе, Торбьёрн, из-за Эйнаровых денег.

Торбьёрн отвечает:

— Не ожидал я от тебя, что ты предложишь мне отдать дочь за сына раба! Значит,

вы находите, что у меня становится мало денег! Не поедет она больше к тебе, раз

ты считаешь, что ей приличен такой низкий брак.

Затем Орм поехал домой, и все другие гости тоже. А Гудрид не поехала с Ормом и

осталась на эту зиму у отца.

А весной Торбьёрн снова созвал своих друзей на пир. Приехало много народу, и пир

был на славу. Во время пира Торбьёрн попросил внимания и сказал:

— Я прожил здесь долгую жизнь и пользовался расположением людей и их дружбой.

Можно сказать, что мы хорошо ладили. Но теперь стало у меня не хватать денег.

Никогда мой дом не считался бедным, и я лучше уеду отсюда, чем потеряю свое

достоинство, лучше покину страну, чем обесчещу свой род. Я хочу принять

предложение Эйрика Рыжего, моего друга, которое он сделал мне, когда мы

расставались в Широком Фьорде. Я хочу этим летом поехать в Гренландию, если это

мне удастся.

Люди были потрясены этим решением, ибо Торбьёрна всегда любили. Но все понимали,

что раз он так объявил, то бесполезно его удерживать.

Затем Торбьёрн одарил гостей подарками. Пир кончился, и все разъехались по

домам.

Торбьёрн продал свои земли и купил корабль, стоявший в устье Лавовой Бухты. С

ним решили поехать тридцать человек. Среди них был Орм с Орлиной Скалы и его

жена, и другие друзья Торбьёрна, которые не хотели с ним расставаться.

Они отплыли, и сначала погода им благоприятствовала, но когда они вышли в

открытое море, попутный ветер прекратился. Начались бури, и за все лето они

почти не продвинулись вперед. Они стали болеть, и половина из них умерли, среди

них Орм и его жена Халльдис. Морс становилось все более бурным, и они сильно

страдали от холода и всяких лишений. Наконец, в самом начале зимы, они приплыли

к Херьольвову Мысу в Гренландии.

На Херьольвовом Мысу жил человек по имели Торкель. Он был хороший хозяин и

достойный человек. Он принял Торбьёрна и его людей на всю зиму и был

гостеприимным хозяином. Торбьёрн и все его люди были очень довольны.

IV

Тогда в Гренландии были очень голодные времена. Те, кто ездил на промыслы,

вернулись с небогатой добычей, а некоторые совсем не вернулись.

В селении жила женщина по имени Торбьёрг. Она была прорицательница. Ее называли

Малой Вёльвой. У нее было девять сестер, но в живых оставалась тогда только она.

У Торбьёрг было в обычае ходить зимой по пирам. Ее постоянно приглашали к себе,

особенно те, кто хотел узнать, что им суждено или какой выдастся год. Так как

Торкель был там самым крупным хозяином, считали, что разведать, когда кончатся

подобные времена, должен он.

Торкель приглашает прорицательницу и оказывает ей хороший прием, как это бывало,

когда принимали таких женщин. Ей было приготовлено почетное сиденье, и на него

положена подушка, которая, как полагалось, была набита куриными перьями.

Когда она пришла вечером с человеком, высланным ей навстречу, она была так

одета: на пей был синий плащ, завязанный спереди ремешками и отороченный

самоцветными камушками до самого подола. На шее у нее были стеклянные бусы, а на

голове — черная смушковая шапка, подбитая белым кошачьим мехом. В руке она

держала посох с набалдашником, оправленным желтой медью и усаженным самоцветными

камушками. Пояс у нее был из трута, а на поясе висел большой кошель, в котором

она хранила зелья, нужные для ворожбы. Она была обута в мохнатые башмаки из

телячьей кожи, и на них были длинные и крепкие ремешки с большими пряжками из

желтой меди. На руках у нее были перчатки из кошачьего меха, белые и мохнатые

изнутри.

Когда она вошла в дом, все почли своим долгом уважительно ее приветствовать, а

она принимала приветствия от каждого в зависимости от того, насколько он был ей

приятен. Торкель взял ворожею за руку и привел ее к сиденью, которое было ей

приготовлено. Затем он попросил ее окинуть взглядом его стада, домочадцев и дом.

Но она ни о чем ничего не сказала.

Вечером поставили столы, и вот что было подано ворожее: каша на козьем молоке и

кушанье из сердец всех животных, которые там были. У ней была ложка из желтой

меди и нож с рукоятью из моржовой кости, стянутой двумя медными кольцами. Острие

его было обломано.

Когда столы были убраны, Торкель подошел к Торбьёрг и спросил, как ей понравился

его дом и обхождение людей и скоро ли он получит ответ на то, что спрашивал и

что всем хочется узнать. Она сказала, что ответит только на следующее утро,

после того как проспит там ночь.

На исходе следующего дня ей было приготовлено все, что нужно для ворожбы. Она

попросила, чтобы ей помогли женщины, которые знают песню, необходимую для

ворожбы и называемую вардлок[3]. Но таких женщин не нашлось. Стали искать в

селении, не знает ли кто этой песни. Тогда Гудрид сказала:

— Я не колдунья и не ворожея, но когда я была в Исландии, Халльдис, моя приемная

мать, научила меня песне, которую она называла вардлок.

Торбьёрг отвечала:

— Тогда твое знание кстати.

Гудрид говорит:

— Это такая песня и такой обряд, в которых мне не пристало принимать участие.

Ведь я христианка.

Торбьёрг отвечает:

— Возможно, что ты оказала бы помощь людям, и ты не стала бы от этого хуже. Но

это дело Торкеля позаботиться о том, что мне нужно.

Торкель стал уговаривать Гудрид, и она сказала, что сделает, как он хочет.

Женщины стали кольцом вокруг помоста, на котором сидела Торбьёрг, и Гудрид спела

песню так хорошо и красиво, что никто раньше не слышал, чтобы ее пели настолько

красивым голосом. Прорицательница поблагодарила ее за песню.

— Многие духи явились теперь, — сказала она, — любо им было слушать песню, а

раньше они хотели скрыться от нас и не оказывали нам послушания. Мне теперь ясно

многое из того, что раньше было скрыто и от меня, и от других. Я могу теперь

сказать, что голод скоро кончится и лучшие времена настанут весной. Болезнь,

которая долго свирепствовала здесь, прекратится скорее, чем можно было ожидать.

А тебя, Гудрид, я сразу же отблагодарю за твою помощь, ибо я теперь ясно вижу

твою судьбу. Ты вступишь здесь, в Гренландии, в самый почетный брак, но он не

будет долог, ибо все пути твои ведут в Исландию, и там от тебя произойдет

большой и славный род, и над твоим потомством просияет яркий свет. Будь же

здорова и счастлива, дочь моя!

Затем люди стали подходить к ворожее, и каждый спрашивал о том, что всего больше

хотел бы узнать. Она отвечала охотно, и мало что не сбылось из того, что она

предсказала.

После этого за ней пришли с соседнего хутора, и она пошла туда. Тогда послали за

Торбьёрном, потому что он не захотел оставаться в доме, пока там предавались

такому суеверию.

Вскоре, лишь только началась весна, погода улучшилась, точно как предсказала

Торбьёрг. Торбьёрн снарядил свой корабль и поплыл к Крутому Склону, где Эйрик

принял его с распростертыми объятиями и похвалил за то, что он приехал. Торбьёрн

остался у него на зиму со своими людьми. Весной Эйрик дал Торбьёрну землю на

Бревенном Мысу. Там была построена хорошая усадьба, и с тех пор Торбьёри там и

жил.

V

У Эйрика была жена по имени Тьодхильд, и от нее два сына. Одного звали Торстейн,

другого — Лейв. Оба были многообещающими юношами. Торстейн оставался дома со

своим отцом, и не было тогда в Гренландии никого, кто бы подавал большие

надежды. Лейв же уехал в Норвегию, где он оставался у конунга Олава, сына

Трюггви.

Когда Лейв плыл летом из Гренландии, его корабль отнесло к Гебридским островам.

Он и его люди оставались там большую часть лета, ожидая попутного ветра.

Лейву полюбилась там женщина по имени Торгунна. Она была знатного рода и, как

понял Лейв, сведуща в колдовстве. Когда Лейв собрался уезжать, она стала

проситься с ним. Лейв спросил, есть ли на то воля ее родичей. Она сказала, что

ей до этого нет дела. Лейв сказал, что он не может пойти на увоз такой знатной

женщины из чужой страны.

— Ведь нас так мало.

— Неизвестно, будет ли так для тебя лучше, — сказала Торгунна.

— Все же я не пойду на это, — сказал Лейв.

— Тогда я объявляю тебе, — сказала Торгунна, — что я беременна и что ты отец

ребенка, и я чувствую, что рожу мальчика, когда придет время. И хотя ты не

хочешь его знать, я воспитаю мальчика и пришлю тебе в Гренландию, как только он

сможет поехать с другими. Я чувствую, что ты будешь мало рад сыну от меня, как

это видно из нашего расставанья. Все же я намерена приехать в Гренландию рано

или поздно.

Лейв подарил ей дорогой перстень, гренландский плащ и пояс с пластинками из

моржовой кости.

Мальчик — он был назван Торгильсом — приехал в Гренландию, и Лейв признал его

своим сыном. Некоторые говорят, что этот Торгильс приезжал в Исландию летом

перед чудесами на Хуторе Фрода[4]. Торгильс жил потом в Гренландии, и всю его

жизнь было в нем что-то зловещее.

Лейв и его люди отплыли с Гебридских островов и осенью достигли Норвегии. Он

пошел к конунгу Олаву, сыну Трюггви, и тот принял его с большим почетом и нашел

очень достойным человеком.

Однажды конунг завел беседу с Лейвом и спросил:

— Не собираешься ли ты этим летом в Гренландию?

Лейв отвечает:

— Соберусь, если будет на то ваша воля.

Конунг отвечает:

— Думаю, что это было бы хорошо. Я дам тебе поручение: проповедовать

христианство в Гренландии.

Лейв сказал, что подчиняется воле конунга, но думает, что нелегко будет

выполнить такое поручение в Гренландии. Конунг отвечает, что не видит никого

более подходящего для этого поручения, чем Лейв.

— С тобой будет твоя удача, — сказал конунг.

— Только в том случае, — сказал Лейв, — если со мной будет и ваша.

Лейв вышел в море, как только снарядился. Долго его носило по волнам и, наконец,

пригнало к странам, о существовании которых он и не подозревал. Там были поля

самосеянной пшеницы[5] и виноградная лоза. Там были деревья, которые называются

мёсур. Они взяли с собой образчики всего этого. Некоторые из деревьев были так

велики, что сгодились на постройку дома.

Лейв нашел несколько человек на обломках корабля, взял их всех к себе домой и

приютил на зиму. Он проявил большое великодушие и доброту тем, что ввел в стране

христианство и спас этих людей. Его прозвали Лейв Удачливый.

Лейв высадился в Эйриковом Фьорде и поехал домой на Крутой Склон, где его хорошо

приняли. Он сразу же стал проповедовать в стране христианство и всеобщую веру,

объявил людям наказ конунга Олава, сына Трюггви, и рассказал о великолепии и

славе этой веры.

Эйрик не хотел оставлять старой веры. Но Тьодхильд сразу же приняла новую веру и

велела вдали от домов построить церковь. Она называлась Тьодхильдина церковь. В

ней совершали свои молитвы Тьодхильд и те, что приняли христианство, а таких

было много. Тьодхильд не захотела больше жить с Эйриком, после того как приняла

христианство, и ему это очень не нравилось.

Много пошло разговоров о том, что хорошо бы отправиться на поиски страны,

которую открыл Лейв. Вожаком был Торстейн, сын Эйрика, человек достойный,

сведущий и всеми любимый. Просили поехать и Эйрика, потому что люди очень верили

в его удачливость и прозорливость. Он сперва не хотел, но, когда его друзья

стали настаивать, согласился.

Был снаряжен корабль, на котором Торбьёрн приехал из Исландии. Всего их было

двадцать человек. Они взяли главным образом оружие и съестные припасы, скота они

взяли немного.

В то утро, когда Эйрик выехал из дому, он взял с собой ларец с золотом и

серебром. Он зарыл ларец и поехал дальше. Но, проехав немного, он упал с лошади

и сломал несколько ребер, и повредил плечо. Он воскликнул:

— Ай-яй-яй!

После этого случая он велел жене забрать зарытое им сокровище и сказал, что это

ему наказание за то, что он его зарыл[6].

Затем они отплыли из Эйрикова Фьорда веселые и с надеждами на успех. Но их долго

носило в море, и они так и не попали туда, куда хотели. Они прошли в виду

Исландии и видели птиц с берегов Ирландии. Корабль их носило туда и сюда по

морю, и осенью, изнуренные и сильно измученные, они вернулись в Эйриков Фьорд.

Тут Эйрик сказал:

— Веселей были вы летом, когда уплывали из фьорда. Но и то благо, что вы

вернулись.

Торстейн отвечал:

— Благородным делом будет помочь всем этим людям, которые остались бездомными, и

приютить их на зиму.

Эйрик отвечает:

— Верна поговорка, что не знаешь, пока не получишь ответа. Так вышло и тут.

Будет сделано, что ты посоветуешь.

И вот все, у кого не было другого пристанища, поехали к Эйрику и его сыну.

VI

Теперь следует рассказать, что Торстейн, сын Эйрика, посватался к Гудрид, дочери

Торбьёрна. И Гудрид, и ее отец хорошо приняли сватовство. Обо всем договорились,

и Торстейн женился на Гудрид. Свадьбу сыграли на Крутом Склоне. Пир был на

славу, и гостей было очень много.

У Торстейна был хутор у Пикшевого Фьорда в Западном Поселении. Половина хутора

принадлежала человеку, которого тоже звали Торстейн. Жену его звали Сигрид.

Осенью Торстейн, сын Эйрика, поехал на Пикшевый Фьорд со своей женой Гудрид. Их

там хорошо приняли, и они остались там на зиму.

В начале зимы люди на хуторе стали болеть. Был там надсмотрщик по имени Гарди.

Его очень не любили. Он первым заболел и умер. Вскоре люди один за другим стали

заболевать и умирали. Заболел и Торстейн, сын Эйрика, а также Сигрид, жена

другого Торстейна.

Однажды вечером Сигрид захотела выйти в отхожее место, которое было против

входных дверей. Гудрид пошла с ней. Когда они вышли из дверей, Сигрид

вскрикнула:

— 0!

Гудрид сказала:

— Мы неосторожно поступили. Тебе не следовало выходить на холод. Вернемся скорей

назад!

Сигрид отвечала:

— Нет, я теперь не вернусь. Здесь перед дверьми толпа мертвецов. Я узнаю среди

них Торстейна, твоего мужа, и саму себя. Как ужасно видеть это!

Но все исчезло, и она сказала:

— Я их больше не вижу.

Исчез и надсмотрщик, который, как ей казалось, собирался бить кнутом остальных

мертвецов. Женщины вернулись в дом.

Сигрид умерла еще до света, и покойнице приготовили гроб.

В этот самый день люди собрались рыбачить, и другой Торстейн проводил их до

пристани. В сумерки он отправился посмотреть на их улов, но Торстейн, сын

Эйрика, послал за ним, прося его поскорей вернуться, и сообщил, что дома

творится недоброе: Сигрид норовит встать из гроба и влезть к нему в постель.

Когда другой Торстейн вернулся, она была уже на краю постели. Он схватил ее и

всадил секиру ей в грудь.

Торстейн, сын Эйрика, умер к вечеру. Другой Торстейн предложил Гудрид лечь

поспать и сказал, что будет бодрствовать над покойниками ночью. Она легла и

сразу уснула.

В самом начале ночи Торстейн, сын Эйрика, поднялся и сказал, чтобы позвали

Гудрид, потому что ему надо поговорить с ней:

— Богу угодно, чтобы мне был дарован этот час для искупления моей жизни.

Другой Торстейн пошел к Гудрид и разбудил ее. Он сказал, чтобы она

перекрестилась и просила Божьей помощи:

— Торстейн, сын Эйрика, сказал мне, что хочет поговорить с тобой. Решай сама,

как тебе поступить. Я не могу ни на чем настаивать.

Она отвечает:

— Возможно, что благодаря этому чуду произойдет то, о чем будут долго помнить.

Но я надеюсь, что Бог меня защитит. С Божьей милостью я пойду на то, чтобы

поговорить с ним, ведь мне все равно не избежать беды, если она мне

предназначена. Всего меньше я бы хотела, чтобы он приходил с того света, и я

боюсь, что это случится, если я не поговорю с ним.

И вот Гудрид пошла к своему мужу. Ей показалось, что у него текут слезы. Он

прошептал ей на ухо несколько слов так, чтобы она одна слышала, и затем сказал,

что блаженны те, кто тверд в вере, ибо с ней приходит милость и помощь, но,

добавил он, многие плохо блюдут ее:

— Плохо, что здесь, в Гренландии, с тех пор, как пришла христианская вера,

хоронят людей в неосвященной земле и почти без отпевания. Я хочу, чтобы меня

отнесли в церковь, а также других людей, которые здесь умерли. А Гарди пусть

поскорее сожгут на костре, ибо он причина всего того, что происходило здесь с

покойниками этой зимой.

Он упомянул также о ее будущем и предсказал ей великую судьбу. Но он сказал,

чтобы она остерегалась брака с гренландцем. Он также велел ей отдать их деньги

церкви или раздать бедным. Тут он скончался во второй раз.

В Гренландии, с тех пор как туда пришло христианство, существовал обычай

хоронить людей в неосвященной земле в усадьбе, где они умерли. В землю над

грудью покойника вбивали столб, а потом, когда приезжал священник, столб

вытаскивали из земли, в дыру от столба вливали святую воду и совершали

отпевание, хотя бы это и было спустя много времени.

Тела были отвезены в церковь Эйрикова Фьорда, и священники совершили над ними

отпевание.

Спустя некоторое время умер Торбьёрн, и Гудрид унаследовала все его добро. Эйрик

принял ее к себе и взял на себя заботу о ней.

VII

Жил человек, которого звали Торфинн Карлсефни. Он был сын Торда Лошадиная

Голова, который жил на Рябиновом Мысу па севере в Полуостровном Фьорде на

хуторе, который теперь называется Усадьба. Карлсефни был человек родовитый и

очень богатый. Его мать звали Торунн.

Карлсефни ездил в торговые поездки и слыл хорошим купцом. Одним летом он

снарядил корабль и собрался в Гренландию. К нему присоединился Снорри, сын

Торбьёрна с Лебединого Фьорда. С ними было сорок человек.

Бьярни, сын Гримольва с Широкого Фьорда, и Торхалль, сын Гамли с Восточных

Фьордов, снарядили корабль для поездки в Гренландию тем же летом. У них на

корабле было тоже сорок человек.

Когда все было готово, оба корабля вышли в море. Ничего не говорится о том, как

долго они были в море. Известно только, что осенью оба корабля пришли в Эйриков

Фьорд.

Эйрик поехал к кораблям, и некоторые другие поселенцы тоже, и завязалась

оживленная торговля. Купцы предложили Гудрид взять из их товаров все, что ей

хочется, а Эйрик не уступил им в щедрости, пригласив людей с обоих кораблей к

себе домой, на Крутой Склон, на зимовку. Купцы приняли приглашение и поехали с

Эйриком. Их товары были перевезены на Крутой Склон, где было вдоволь больших и

хороших клетей.

Купцы были очень довольны зимовкой у Эйрика. Но когда подошел праздник середины

зимы, Эйрик стал невеселым. Однажды Карлсефни повел беседу с Эйриком и сказал:

— Что с тобой, Эйрик? Мне кажется, ты стал молчаливее, чем обычно. Ты так щедро

угощаешь нас, что наш долг отблагодарить тебя, как мы только сможем. Скажи же,

что причина твоей печали?

Эйрик отвечает:

— Вы принимали мое гостеприимство, как подобает хорошим людям. Мне и в голову не

приходит думать, что вы плохо поступили. Но вот в чем дело: меня беспокоит, как

бы вы потом не говорили, что никогда не проводили праздника середины зимы хуже,

чем у меня.

— Об этом не может быть и речи, — говорит Карлсефни.

— У нас на кораблях есть и солод, и мука, и зерно. Ты можешь взять, сколько тебе

нужно, и устроить такой пир, какого требует твоя щедрость.

Эйрик принял предложение, и на праздник середины зимы был устроен пир. Он был

такой роскошный, что, как говорили люди, они едва ли видели большее великолепие.

После праздника середины зимы Карлсефни начал просить Эйрика выдать за него

Гудрид, так как он считал, что она на его попечении, и ему полюбилась эта

красивая и умная женщина. Эйрик сказал, что поддержит его сватовство и что она

достойна хорошего брака.

— Вероятно, сбудется то, что ей было суждено, если она выйдет за тебя, — сказал

он и добавил, что слышал о нем много хорошего.

Карлсефни посватался к Гудрид, и она согласилась принять совет Эйрика. Коротко

говоря, она была выдана замуж, и пир на праздник середины зимы перешел в

свадебный пир. Большое веселье было в эту зиму на Крутом Склоне. Часто играли в

тавлеи, и рассказывали саги, и занимались многим другим, что придает веселья

домашней жизни.

VIII

Много разговоров было в эту зиму на Крутом Склоне о том, что надо бы разыскать

Виноградную Страну, где, как говорят отличные земли. Кончилось тем, что

Карлсефни и Снорри снарядили корабль и решили искать летом Виноградную Страну.

Бьярни и Торхалль собрались принять участие в поездке на своем корабле и с

людьми, которые с ними приехали.

Жил человек по имени Торвард. Он был женат на Фрейдис, побочной дочери Эйрика

Рыжего. Торвард тоже поехал с ними, как и Торвальд, сын Эйрика Рыжего.

Был еще один человек, по имени Торхалль. Его звали Торхалль Охотник. Он долгое

время ходил с Эйриком летом на промысел и выполнял важные поручения. Он был

высок ростом, черен и безобразен. Он был уже в летах, нрава плохого, хитер,

молчалив, но сварлив, когда говорил, и всегда подбивал на недоброе. Он чуждался

новой веры, с тех пор как она пришла в Гренландию. Его недолюбливали, но Эйрик

всегда с ним очень дружил. Он поехал с Торвальдом, потому что хорошо знал

незаселенные края.

Корабль был тот самый, на котором Торбьёрн приехал из Исландии. Они

присоединились к Карлсефни. Большинство на корабле были гренландцы. Всего на

кораблях было сто сорок человек.

Они поплыли сперва в Западное Поселение и к Медвежьим Островам. От Медвежьих

Островов они поплыли на юг с северным ветром и были в открытом море двое суток.

Тут они увидели землю и подплыли к ней на лодках, чтобы разведать ее. Они нашли

там много каменных плит, таких больших, что два человека могли лечь па них,

упершись пятками друг в друга. Было там также много лисиц. Они назвали эту землю

Страной Каменных Плит.

Оттуда они плыли двое суток с северным ветром и увидели землю, где были большие

леса и много зверей. К юго-востоку от этой земли лежал остров, на нем они

встретили медведей и назвали его Медвежьим Островом. А лесистую землю они

назвали Лесной Страной.

Еще через двое суток они снова увидели землю и подплыли к ней. Это оказался

полуостров. Они поплыли вдоль берега. Он был у них с правого борта. Кораблям

негде было пристать, шли длинные песчаные отмели. Они подъехали к берегу на

лодках и нашли на мысу киль от корабля, и назвали это место Килевой Мыс. Они

дали имя и всему этому побережью, назвав его Удивительными Берегами, потому что

так долго пришлось плыть вдоль него. Затем пошли заливы, и они заходили в один

из заливов.

Когда Лейв был у конунга Олава, сына Трюггви, и ему было поручено проповедовать

христианство в Гренландии, конунг дал ему двух шотландцев, мужчину по имени Хаки

и женщину по имени Хекья. Конунг сказал Лейву, что они ему пригодятся, если ему

будет нужна быстрота, потому что они бегают быстрее оленей. Этих людей Лейв и

Эйрик дали Карлсефни.

Когда корабли проплыли Удивительные Берега, шотландцев высадили на берег и

велели бежать на юг, чтобы разведать край, и вернуться до истечения третьих

суток. На них обоих была одежда, которую они называли бьяваль. Она была скроена

так: сверху капюшон, по бокам разрезы, никаких рукавов и между ногами закрепка —

пуговица и петля. Больше на них ничего не было.

Бросили якорь и стали ждать. Когда истекло три дня, бегуны прибежали обратно, и

у одного был в руке виноград, а у другого — самосеянная пшеница. Они сказали

Карлсефни, что, по их мнению, они нашли хорошие земли.

Их взяли на борт и поплыли дальше, пока не дошли до какого-то фьорда. Они

направили корабли во фьорд. В его устье лежал остров, вокруг которого были

сильные течения. Они назвали его Оток. На нем было столько птиц, что трудно было

не наступить на их яйца.

Они вошли во фьорд и назвали его Оточный Фьорд. Здесь они снесли кладь на берег

и обосновались. У них был с собой всякий скот, и они стали разведывать, чем

богата страна. Там были горы, и местность была красивая. Они занимались только

тем, что разведывали край. Всюду росла высокая трава.

Они там зазимовали. Зима была суровая, а они ничего не запасли летом. С едой

стало плохо, а рыбная ловля и охота не удавались. Они перебрались на остров в

надежде, что там будет лучше с промыслом или прибьет что-нибудь к берегу. Но и

там было плохо с едой, хотя корма для скота хватало. Тогда они стали просить у

Бога, чтобы он послал им какой-нибудь еды. Но молитва их не была услышана так

скоро, как им бы хотелось.

Между тем исчез Торхалль Охотник, и люди пошли его искать. Его искали целых три

дня. На четвертый день Карлсефни и Бьярни нашли Торхалля на вершине какой-то

скалы. Он лежал и смотрел в небо, вытаращив глаза, разинув рот и раздув ноздри.

Он царапал и щипал себя и бормотал что-то. Его спросили, зачем он туда забрался,

но он ответил, что это не их дело, попросил их не удивляться и сказал, что он не

младенец, чтоб нуждаться в их присмотре. Они стали уговаривать его вернуться с

ними домой, и он так и сделал.

Немного погодя к берегу прибило кита, и люди сбежались и стали разделывать его,

но никто не знал, что это за кит. Карлсефни хорошо разбирался в китах, но и он

не знал, что это за кит. Повара наварили китового мяса, но все, кто его ел,

заболели.

Тут подошел Торхалль Охотник и сказал:

— Ну что, разве рыжебородый[7] не оказался сильнее вашего Христа? Это я получил

за стихи, которые сочинил о моем покровителе Торе. Он всегда мне помогает.

Когда люди услышали это, никто не стал есть китовое мясо. Его сбросили со скалы

и стали уповать на Божью милость. Вскоре можно было поехать на рыбную ловлю, и

тогда у них стало вдоволь еды.

Весной они поплыли в глубь Сточного Фьорда. Теперь они брали много добычи: дичь

— на суше, птичьи яйца — на острове и рыбу — в море.

Стали они обсуждать, что делать дальше, куда ехать. Торхалль Охотник хотел плыть

на север, за Удивительные Берега и Килевой Мыс, и там искать Виноградную Страну.

А Карлсефни хотел плыть на юг вдоль берега и на восток. Он считал, что чем

дальше к югу, тем земля будет лучше, но он считал также, что нужно разведать

страну в обе стороны.

Торхалль снарядил свой корабль у острова. С ним собралось ехать только девять

человек. Все остальные поехали с Карлсефни.

Однажды, когда Торхалль носил воду на корабль, он отпил глоток и произнес:

Деревья бури оружья

Говорили, что здесь в изобилье

Приятнейший из напитков.

Стране этой шлю проклятья!

Бальдр одежды валькирий

Таскать должен воду в ведрах,

Источнику кланяясь низко.

Нет здесь вина и в помине![8]

Затем они отплыли, и Карлсефни проводил их за остров. Прежде, чем они подняли

паруса, Торхалль произнес:

Назад туда мы поедем,

Где ждут нас. Кораблей дорогу

Пусть разведает вепрь

Небес песчаной пустыни,

Между тем как ясени сечи.

Что хвалят здешние страны,

На Берегах Удивительных

Живут и китов себе варят![9]

На этом они расстались с Карлсефни и поплыли на север мимо Удивительных Берегов

и Килевого Мыса. Они хотели пройти на запад, но разразился сильный шторм, и их

отнесло ветром в Ирландию. Там их избили и обратили в рабство, и там Торхалль

простился с жизнью.

Х

Карлсефни поплыл на юг вдоль берега, и с ним Снорри, Бьярни и другие. Они плыли

долго и наконец приплыли к реке, которая впадала в озеро, а потом в море. В

устье реки были большие песчаные отмели, так что в нее можно было войти только

во время прилива.

Карлсефни и его люди зашли в устье и назвали это место Озерко. Здесь они нашли

поля самоссянной пшеницы в низинах и виноградную лозу всюду на возвышенностях.

Все ручьи кишели рыбой. Они рыли ямы там, где суша и море встречались, и когда

море отступало, в ямах был палтус. В лесу было много всякого зверя.

Они оставались там полмесяца, тешась и не замечая ничего плохого. Скот их был с

ними. Но однажды рано утром, осматриваясь, они увидели девять кожаных лодок. С

лодок махали палками, трещавшими, подобно цепам, и палки вращались по движению

солнца. Карлсефни сказал:

— Что бы это могло значить?

Снорри отвечает:

— Возможно, что это знак мира. Возьмем белый щит и пойдем им навстречу.

Так они и сделали. Незнакомцы подплыли к ним и, рассматривая их с удивлением,

вышли на берег. Они были низкорослы и некрасивы, волосы у них были грубые, глаза

— большие, скулы — широкие. Они постояли некоторое время, дивясь, а затем уплыли

на своих лодках на юг за мыс.

Карлсефни и его люди построили себе жилье на склоне у озера. Некоторые дома были

близко к озеру, другие — подальше. Они там прожили зиму. Снега не выпало совсем,

так что весь скот был на подножном корму.

XI

Когда началась весна, однажды рано утром они увидели, что с юга из-за мыса

выплывает такое множество кожаных лодок, что казалось, будто уголь рассыпан по

заливу. Также и на этот раз с каждой лодки махали палками.

Люди Карлсефни подняли щиты, и начался торг. Всего охотнее скрелинги брали

красную ткань. Они просили также мечи и копья, но Карлсефни и Снорри запретили

продавать им оружие. В обмен на ткань они давали пушнину. Они брали пядь ткани

за шкурку и повязывали этой тканью себе голову. Торг продолжался так некоторое

время. Когда ткани стало мало, ее стали разрезать на полоски не шире пальца. Но

скрелинги давали за них столько же, даже больше.

Тут случилось, что бык, который был у людей Карлсефни, вдруг выскочил из леса и

громко замычал. Скрелинги испугались, попрыгали в свои лодки и уплыли на юг за

мыс.

После этого они не показывались целых три недели. Но когда прошло это время, с

юга вдруг появилось такое множество лодок скрслипгов, что казалось — течет

поток. На этот раз с лодок махали палками против солнца, и все скрелинги громко

кричали. Карлсефни и его люди подняли красные щиты и пошли им навстречу.

Они сошлись, и начался бой. На людей Карлсефии посылался град камней, потому что

у скрелингов были пращи. Вдруг Карлссфни и Снорри увидели, что скрелинги подняли

на шесте большой, величиной с овечий желудок, шар синего цвета, и он полетел в

сторону берега на людей Карлсефпи и страшно завыл, когда упал на землю. Это

навело такой ужас на Карлсефни и его людей, что они думали только о том, как бы

уйти. Они отступили вдоль реки к каким-то утесам и только там дали отпор.

Фрейдис вышла и увидела отступление. Она крикнула:

— Вы такие молодцы, а бежите от этих жалких людишек! Вы же могли бы перебить их

всех, как скот! Было бы у меня оружие, уж я бы, наверно, дралась лучше любого из

вас.

Но они не обратили никакого внимания на ее слова. Фрейдис хотела присоединиться

к ним, но ей было не догнать их, так как она была беременна. Она пошла за ними в

лес, а скрелинги приблизились к ней. Тут она увидела перед собой на земле

убитого, это был Торбранд, сын Снорри. В темени его торчал плоский камень, а меч

его лежал рядом. Она хватает меч и готовится защищаться. Тут скрелинги подбегают

к ней. Тогда она выпрастывает одну грудь из-под рубашки и шлепает по ней

обнаженным мечом. Скрелинги были так напуганы этим, что бросились к своим лодкам

и поплыли прочь.

Карлсефии и его люди подошли к ней и хвалили ее за мужество. Двое из его людей

было убито, а из скрелингов — четверо, хотя превосходство было на стороне

скрелингов.

Карлсефни и его люди вернулись к домам, недоумевая, что это за многочисленное

войско нападало на них с суши. Но тут они поняли, что нападали на них только те,

что приехали на лодках, и что другое войско было наваждением.

Скрелинги нашли второго убитого из людей Карлсефни. Рядом с ним лежала секира.

Один из скрелингов ударил ею по камню, и лезвие сломалось. Тогда они решили, что

она никуда не годится, раз не берет камень, и бросили ее.

Карлсефни и его люди поняли теперь, что, хотя земли здесь отличные для

поселения, жизнь на них будет всегда небезопасна и тревожна из-за туземцев. И

они собрались в обратный путь к себе домой. Они поплыли на север вдоль берега.

По пути им попались пять скрелингов, которые спали в одеждах из шкур, и у них

были коробы с костным мозгом, смешанным с кровью. Люди Карлсефни решили, что эти

скрелинги изгнаны из страны, и они их убили.

Затем им попался мыс, на котором было множество оленей. Весь мыс был покрыт

коркой их помета, потому что на нем зимовали олени.

Потом Карлсефни и его люди приплыли в Оточный Фьорд, и там все было в изобилии.

Некоторые говорят, что Бьярни и Фрейдис оставались там с сотней человек и не

ездили дальше, в то время как Карлсефни и Снорри и с ними сорок человек ездили

на юг и, проведя у Озерка не больше чем два месяца, вернулись тем же летом.

Карлсефни отправился на одном корабле на поиски Торхалля Охотника. Остальные его

люди не поехали. Он поплыл на север мимо Килевого Мыса и потом на запад, и земля

была у него с левого борта. Всюду были только леса. Долго они так плыли, пока не

увидели реку, впадающую в морс и текущую с востока на запад. Они вошли в устье

реки и стали у южного берега.

ХII

Однажды утром Карлсефни и его люди увидели на дальней стороне прогалины какое-то

пятнышко, которое поблескивало, и они закричали на него. Пятнышко зашевелилось,

и это оказался одноногий человек, который бросился скачками туда, где стоял их

корабль. Торвальд, сын Эйрика Рыжего, сидел у руля. Одноножка попал ему стрелой

в низ живота. Торвальд выдернул стрелу и сказал:

— Богатую страну мы нашли. Жиром обросли мои кишки.

Вскоре после этого Торвальд умер от раны. Одноножка бросился убегать на север.

Карлсефни и его люди погнались за ним и по временам видели, как он убегал от

них. Наконец он скрылся от них в какой-то бухте, и они повернули назад. Тогда

один из них произнес такой стишок:

Воины гнались —

Говорю я правду —

За одноножкой

Вниз к берегу.

Чудной человек

Мчался как вихрь

По бездорожью.

Слушай, Карлсефни!

Затем они поплыли снова на север и считали, что они в Стране Одноножек. Но они

решили больше не подвергать опасности своих людей.

Они полагали, что горы у Озерка и те, которые они теперь видели, это одни и те

же горы, и что обе местности одинаково отстоят от Оточного Фьорда.

Они повернули назад и провели третью зиму в Оточном Фьорде. В это время было

много ссор. Неженатые задевали женатых.

Снорри, сын Карлсефни, родился в первую осень. Когда они уезжали, ему было три

зимы. Ветер дул с юга, и они приплыли в Лесную Страну. Там им встретилось пять

скрелиигов — бородатый мужчина, две женщины и двое детей. Карлсефни и его люди

захватили мальчиков, а остальные скрелинги ускользнули и провалились сквозь

землю. Они взяли мальчиков с собой, обучили языку и крестили. Мальчики сказали,

что их мать зовут Ветильд, а отца — Овегир. Они сказали, что страной скрелингов

управляют два конунга, одного из которых зовут Авальдамон, а другого Вальдидида.

Они рассказали, что домов там нет, и люди живут в пещерах и ямах. Они рассказали

также, что по ту сторону, напротив их страны, есть страна, в которой люди ходят

в белых одеждах, громко кричат и носят шесты с тряпками на них. Люди думают, что

речь шла о Стране Белых Людей[10]. Наконец они вернулись в Гренландию и провели

зиму у Эйрика Рыжего.

ХIII

Корабль Бьярни, сына Гримольва, был отнесен ветром в Гренландское море. Там они

оказались в червивых водах, но обнаружили это, только когда корабль был весь

источен червями и начал погружаться.

Они стали обсуждать, что делать. У них была лодка, пропитанная тюленьим жиром, а

говорят, что червь не может точить дерево, так пропитанное. Большинство сказало,

что надо посадить в лодку столько народу, сколько она выдержит. Но когда

попробовали сделать так, то оказалось, что она подняла не больше половины людей.

Тогда Бьярни сказал, что надо садиться в лодку по жребию, а не по знатности. Но

каждый, кто там был, хотел сесть в лодку. Лодка, однако, не могла поднять всех,

и тогда решили бросить жребий, кому садиться. По жребию вышло, что садиться в

лодку должен был Бьярни и с ним почти половина людей. И вот все, кому выпал

жребий, сели в лодку. Когда они уже были в лодке, один молодой исландец, спутник

Бьярни, сказал:

— Неужели ты бросишь меня здесь, Бьярни?

Бьярни отвечает:

— Так выходит.

Исландец говорит:

— Другое ты обещал мне, когда я покидал отцовский дом в Исландии, чтобы ехать с

тобой!

— Я не вижу другого выхода, — говорит Бьярни. — Что ты предлагаешь?

— Я предлагаю, чтобы мы поменялись местами, ты пойдешь сюда, а я туда.

Бьярни отвечает:

— Что ж, пусть будет так. Я вижу, что ты во что бы то ни стало хочешь жить и

очень боишься умереть.

И они поменялись местами. Молодой исландец сел в лодку, а Бьярни перешел на

корабль, и говорят, что Бьярни и все, кто остался с ним на корабле, погибли в

червивом море.

А те, кто был в лодке, поплыли своей дорогой и достигли берега, и рассказали об

этом случае.

XIV

На следующее лето Карлсефни вернулся в Исландию со своим сыном Снорри и поехал к

себе в усадьбу на Рябиновом Мысу. Его мать считала, что он плохо женился, и не

жила дома первую зиму. Но когда она поняла, какая Гудрид достойная женщина, она

вернулась домой, и они с ней хорошо ладили.

У Снорри, сына Карлсефни, была дочь Халльфрид, мать епископа Торлака, сына

Рунольва.

У Карлсефни и Гудрид был также сын Торбьёрн. Его дочерью была Торунн, мать

епископа Бьёрна.

У Снорри, сына Карлсефни, был также сын Торгейр, отец Ингвильд, матери епископа

Бранда Первого.

Здесь кончается эта сага.

Примечания

Эти две саги — главный источник сведений об открытии Америки в конце Х в.

Поэтому они издавна привлекали внимание ученых, много раз издавались и

переводились на разные языки, и о них есть огромная литература. Содержание этих

двух саг в общих чертах совпадает: в них рассказывается о тех же людях — Эйрике

Рыжем, основателе исландской колонии в Гренландии, его сыновьях Лейве, Торстейне

и Торвальде, жене Торстейна Гудрид и ее втором муже Торфинне Карлсефни — и о тех

же событиях — колонизации Гренландии и поездках в Виноградную Страну, то есть в

Северную Америку. Однако между «Сагой о гренландцах» (Grжnicndinga saga, она

иногда называлась также Grжnlendinga юattr или Eiriks юattr rauрa) и «Сагой об

Эйрике Рыжем» (Eiriks saga rauра, она называлась также Юorflinns saga

Karlsefnis) есть большие расхождения. В «Саге о гренландцах» рассказывается о

пяти поездках в Виноградную Страну, а именно — о поездках Бьярни Херьольвссона,

Лейва Эйрикссона, Торвальда Эйрикссона, Торфинна Карлсефни и Фрейдис, дочери

Эйрика, с братьями Хельги и Финнбоги. Между тем в «Саге об Эйрике»

рассказывается только о двух поездках, а именно — поездках Лейва и Карлсефни,

причем во многом совсем иначе, чем в «Саге о гренландцах». По «Саге о

гренландцах» выходит, что Америку открыл исландец Бьярни Херьольвссон в 985 или

986 г. По «Саге об Эйрике» Америку открыл исландский поселенец в Гренландии Лейв

Эйрикссон ок. 1000 г. Только в «Саге о гренландцах» рассказывается о Бьярни

Херьольвссоне, о Тюркире Южанине, о Фрейдис и братьях Хельги и Финнбоги. Только

в «Саге об Эйрике» рассказывается о колдунье Торбьёрг, о Торхалле Охотнике, о

Бьярни Гримольвссоне.

Раньше считалось, что «Сага об Эйрике» древнее «Саги о гренландцах» и потому

надежнее как источник. Однако в 1956 г. было доказано, что «Сага о гренландцах»

древнее «Саги об Эйрике» и была одним из ее источников (Jуn Jуhannesson. Aldur

Grжnlendinga sцgu // Nordжla. Afmжliskvevja til Sigurрar Nordals. Reykjavнk,

1956). «Сага о гренландцах» была написана, по-видимому, в конце XII в. на основе

устной традиции. Только у ее первой главы есть письменный источник — «Книга о

занятии земли» (Landnбmabуk). «Сага о гренландцах» сохранилась только в

знаменитой рукописи конца XIV в., так называемой «Книге с плоского острова»

(Flateyjarbуk), где она вклинена отдельными кусками в так называемую «Большую

сагу об Олаве Трюггвасоне».

«Сага об Эйрике» была написана, вероятно, не раньше середины XIII в., и у нее

есть письменные (отчасти не сохранившиеся) источники. Первые две главы ее — из

«Книги о занятии земли». Но многое в «Саге об Эйрике», вероятно, непосредственно

из устной традиции, например, рассказ о колдунье Торбьёрг, единственный в своем

роде в древнеисландской литературе и представляющий большую

культурно-историческую ценность. «Сага об Эйрике» сохранилась в двух рукописях:

так называемой «Книге Хаука» (Hauksbуk), начала XIV в., и «Книге из

Скаульхольта» (Skбlholtsbуk), конца XV в. Рукописи эти явно восходят к одному

оригиналу. Расхождения между ними в основном стилистические. Во второй рукописи

много описок и стилистических неряшливостей. Первая рукопись стилистически

причесана по сравнению со второй, и кое-что в ней изложено пространнее, но

кое-что сокращено. Раньше считалось, что первая рукопись ближе к оригиналу. Было

доказано, однако, что вторая ближе к нему (см. S. В. F. Jansson. Sagoma om

Vinland. I. Handskrifterna til Erik den rцdes saga. Stockholm, 1945). Поэтому в

основу русского перевода положен текст второй рукописи, но в случае явных ошибок

или пропусков использован текст первой.

И в «Саге о гренландцах», и в «Саге об Эйрике» кое-где есть явный вымысел,

например, оживающие мертвецы и т. п. Вымысел часто вероятен и там, где ясна

христианская тенденция. Так, в «Саге об Эйрике» вымыслом считается рассказ о

миссионерской деятельности Лейва. Есть в этих сагах, вероятно, и такой вымысел,

наличие которого невозможно обнаружить. Вместе с тем, однако, всегда было

общепризнано и до сих пор неоспоримо, что саги эти основаны на вполне реальных

фактах: описываемые в сагах колонизация Гренландии и Исландии и плавания из

Гренландии в Виноградную Страну, то есть к какому-то побережью Северной Америки,

несомненно, в самом деле имели место. О поездках в Виноградную Страну есть

упоминание и в ряде других древнеисландских памятников — «Книге об исландцах»

Ари Торгильссона, «Книге о занятии земли», «Саге о людях с Песчаного Берега» и

других. Но самое раннее упоминание о них — в хронике Адама Бременского,

написанной ок. 1075 г.

Что касается местностей в Гренландии, упоминаемых в сагах, то они почти все

поддаются отождествлению. Так, Восточное Поселение — это район Юлианехоба,

Западное Поселение — это район Готхоба, Заслон-Гора — это мыс Фарвель,

Гуннбьёрновы островки — это, вероятно, скалистые островки к востоку от

Ангмагссалика, Лебединый Фьорд — это Сермилик-Фьорд и т. д. Эйрик Рыжий

отправился в Гренландию, чтобы колонизировать эту открытую им страну в 985 или

986 г. (христианство было официально принято в Исландии в 1000 г.). Колония,

основанная им в Гренландии, просуществовала около полутысячелетия. В XIV в. она

пришла в упадок, в основном, по-видимому, из-за резкого ухудшения климата, и к

концу XV в. совсем вымерла. В настоящее время на побережье Гренландии раскопано

множество построек, относящихся к эпохе расцвета исландской колонии там.

Но что касается местностей в Северной Америке, упоминаемых в саге, то ни одна из

них не поддается бесспорному отождествлению, и все, что до сих пор выдавалось за

следы посещения Северной Америки скандинавами в Х в., всегда оказывалось

подделкой. Учеными разных стран — историками, географами, астрономами,

филологами, археологами, ботаниками — было выдвинуто множество теорий

относительно того, где находилась Виноградная Страна. Ее искали от Гудзонова

залива на севере до Каролины на юге. Краткий обзор этих теорий см. в кн.:

Halldуr Hermannsson. The Problem of Wineland. Ithaca, N.Y., 1936 («Islandica».

XXV). Согласно последней из таких теорий Виноградная Страна — это север

Ньюфаундленда. Книга автора этой теории — предприимчивого норвежского литератора

X. Ингстада — переведена на русский язык (Ингстад X. По следам Лейва

Счастливого. Л., 1969; также в кн. «Винланд», М., 1998(?)). Как это обычно

делалось и раньше, Ингстад объявляет недостоверным в сагах все то, что не

вяжется с его теорией, и достоверным только то, что вяжется с ней. Само название

«Виноградная Страна» (Vinland) Ингстад истолковывает как «Луговая Страна», что с

лингвистической точки зрения несостоятельно. Есть у него и другие натяжки.

Ингстад утверждает, что остатки построек, раскопанные его женой археологом на

севере Ньюфаундленда, — это дома Лейва. Другие археологи подтверждают, что эти

постройки, возможно, в самом деле скандинавского происхождения и того времени.

Однако доказать, что это действительно дома Лейва, Ингстаду не удалось. Вполне

возможно, что, кроме тех посещений Северной Америки, о которых рассказывается в

сагах, были и другие, о которых не сохранилось сведений. Большинство ученых

склоняется все же к тому, что Виноградная Страна — где-то на северо-восточном

побережье США, в так называемой Новой Англии. Считается, что там была и северная

граница распространения дикого винограда (ср. название «Виноградная Страна»).

Тогда Страна Каменных Плит — это юго-восточное побережье Баффиновой земли или

северное побережье Лабрадора, а Лесная Страна — юго-восточное побережье

Лабрадора или Ньюфаундленд.

Упоминаемые в «Саге о гренландцах» и «Саге об Эйрике» скрелинги — это,

несомненно, североамериканские индейцы. Правда, в древне-исландских памятниках

«скрелингами» назывались и эскимосы. Но то, что рассказывается в данных

памятниках о скрелингах, об их внешности, обычаях и т. д., больше подходит к

индейцам. Боевое оружие в виде шара синего цвета на шесте (гл. XI), то есть

своего рода катапульта, употреблялось индейцами анголкинами. Костный мозг,

смешанный с кровью (гл. XI), — излюбленная пища североамериканских индейцев (так

называемый пеммикан). Кожаные лодки, то есть, вероятно, лодки из шкуры лося,

обычай спать под ними (гл. V), а также палки, трещавшие подобно цепам (гл. X),

то есть ритуальные трещотки, засвидетельствованы у североамериканских индейцев.

Но особенно характерна для них меновая торговля пушниной (гл. XI и «Сага о

гренландцах»).

Упоминаемые в конце «Саги о гренландцах» и «Саги об Эйрике» епископы Бранд,

Торлак и Бьёрн — это епископ севера Исландии Бранд Семундарсон (1163–1201),

епископ юга Исландии Торлак Рунольвссон (1118–1133) и епископ севера Исландии

Бьёрн Гильссон (1147–1162). То, что в «Саге об Эйрике» Бранд назван Брандом

Первым, свидетельствует о том, что эта сага была написана, когда уже был Бранд

Второй, то есть Бранд Йонссон (1263–1264).

Есть более старый русский перевод «Саги об Эйрике»: Сыромятников С. Н. Сага об

Эйрике Красном. СПб., 1890. Переводы фрагментов этой саги, а также фрагмент

«Саги о гренландцах» есть в цитированном выше переводе книги Ингстада. Все

древнеисландские имена и названия в этом переводе искажены (даны в современном

норвежском произношении).

Библиография данных саг есть в выпусках серии «Islandica». Ithaca, N. Y. I,

1908; II, 1909; XXIV, 1935; XXXVIII, 1957.

Перевод «Саги об Эйрике» сделан по текстам, приведенным в названной выше книге

Янссона.


[1] На западе — на Британских островах.

[2] Скамьевые доски. — Вероятно, деревянные резные панели, приделываемые спереди

к скамьям, идущим вдоль стен главного помещения.

[3] Вардлок. — Предполагается, что это слово первоначально значило «то, что

зачаровывает духов».

[4] Чудеса на Хуторе Фрода. — В «Саге о людях с Песчаного Берега»

рассказывается, что женщина с Гебридских островов по имени Торгунна, сведущая в

колдовстве, поселилась на Хуторе Фрода, где после ее смерти произошли разные

зловещие события (являлись привидения и т. д.).

[5] Поля самосеянной пшеницы. — Обычно полагают, что речь идет о диком рисе,

который растет в Северной Америке до широты Ньюфаундленда.

[6] …это ему наказание за то, что он его зарыл… — Христианский закон запрещал

зарывать клады.

[7] Рыжебородый — бог Тор.

[8] Деревья бури оружья — воины, то есть люди (буря оружья — битва). Бальдр

одежды валькирий — воин, то есть Торхалль (Бальдр — имя бога; одежда валькирий —

боевые доспехи).

[9] Дорога кораблей — море. Вепрь небес песчаной пустыни — корабль (небеса

песчаной пустыни — море). Ясени сечи — воины, то есть Карлсефни и его люди.

[10] Страна Белых Людей — легендарная страна, расположенная то ли к северу от

Индии, то ли к западу от Ирландии (также — Великая Ирландия).

Перевод М. И. Стеблин-Каменского

Число просмотров текста: 3863; в день: 1.09

Средняя оценка: Никак
Голосовало: 2 человек

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

0