Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Фантастика
Абрамов Александр, Абрамов Сергей
Спокойной ночи!

1

"Внимание: тот, кто выходит из рамок всеобщего

каталога снов, - уже потенциальный враг!"

Из речи шефа Системы Всеобщего Контроля

Красный глазок над дверью мигнул и погас. Ли подвинул кресло к пульту и включил микрофон внешней связи.

- Младший блок-инспектор Ли Джексон к смене готов.

На светящихся экранах над пультом появились расплывающиеся зеленые полосы. Ли подкрутил верньер настройки. Полосы исчезли, и четкий металлический голос произнес:

- Блок номер триста семнадцать. Двадцать часов ноль минут по меридиальному времени. Восемьсот шестьдесят каналов под контролем блока. Дополнительные подключения регистрируются.

Ли довольно откинулся в кресле. Вот и началось его первое самостоятельное дежурство. В Особом отделе Системы с новичками долго не церемонятся. Краткий курс теории механического контроля сна, два сеанса гипнопедии, отведенных на заучивание библии спящего человека или Всеобщего Каталога снов, и час практической демонстрации аппаратуры. Только вчера старший инспектор Бигль показал ему весь подконтрольный им механизм аппаратной, а уже сегодня Ли сам сидит перед пультом. Конечно, обязанности блок-инспектора не так уж сложны: просматривай сны, отобранные автоконтролем как отклонения от каталогических норм, и сообщай о них по начальству. А уж кто прав и кто виноват, без него разберутся.

За спиной Ли почти бесшумно открылась дверь, но он все же услышал и обернулся.

- Привыкаешь, сынок? - спросил вошедший Бигль.

Он был высок, грузен и не очень подвижен, как бросивший спорт тяжеловес. Ему было явно жарко в его черном инспекторском мундире: он то и дело вытирал вспотевший лоб и шею большим клетчатым платком, - прогресс техники ничем не оснастил этот вид туалетного сервиса.

- Я посижу у тебя немного, ладно? - прибавил он.

Ли согласно кивнул. Ему нравился Бигль, его ободряющая улыбка и добродушная интонация в обращении. Но было чуточку обидно, что инспектор все-таки не доверяет ему. Ну что ж, пусть лишний раз убедится, что на Ли можно положиться в любую минуту дежурства.

Впрочем, Бигль как будто и не заметил этой маленькой обиды своего подчиненного. Он лениво расстегнул мундир и развязал галстук.

- Ну и жара, - сказал он, отдуваясь.

Ли, все еще обиженный, сидел, склонившись над пультом. Бигль посмотрел на его стриженый затылок и подумал с отеческой теплотой: "Мальчишка. Чертовски хороший мальчишка. И ничто его не тревожит, - ни шеф, ни сонники. А ты крутишься тут как белка в колесе: Бигль - туда, Бигль - сюда. И вдобавок тебе подсовывают эту темную историю с доктором. Поди разберись, когда сам шеф разобраться не может. "Бигль, проследи". А тут не следить, а кончать надо. Привезти и допросить".

- И чего это людям не хватает? - вздохнул он. - Ложишься спать - загляни в каталог. Выбери что-нибудь по вкусу и спи на здоровье. Тебе хорошо, и нам спокойно. Хочешь из классики что-нибудь про ковбоев или про гангстеров, хочешь про супермена или про наших парней с Юпитера - пожалуйста! Хочешь стриптиз какой-нибудь или спортивную драку для полировки крови - тоже не возражаем. Хочешь музыки - только выбирай: в каталоге снов все джазы с сотворения мира подобраны. Набери индекс на сомнифере и смотри до утра. Так нет - им обязательно запретное подай!

Бигль замолчал, обмахиваясь, как веером, своим огромным платком. Ли слушал, не поворачиваясь и все время краснея: он не знал, как воспринять неожиданную откровенность начальника. А Бигль словно и не замечал смущения юноши.

- Один мой приятель всех кинозвезд во сне пересмотрел, - продолжал он, вспоминая и улыбаясь, - самые сенсационные боевики выбирал. Как сейчас, помню его коронный сон: Марджори Кинг на съемках фильма "Марс, Марс, черт его побери!" Мировой боевик. Ты уже парнишкой был, небось видел.

- Это тот, где она все время цвет меняет? - спросил Ли.

- Вот-вот, - радостно подтвердил Бигль. - Совсем идиотская чепуха, а ему нравился. Ну и пожалуйста - каталог не запрещает. "Кинозвезды во время съемок. Индекс эс-ка-эс, восемнадцать "А" прописное", - процитировал он параграф Всеобщего Каталога снов.

- А где этот ваш приятель?

- В сумасшедшем доме, сынок. Насмотрелся до чертиков. - Бигль помолчал и прибавил грустно: - Тоже меру знать нужно, Головы не терять.

- Бывает, - равнодушно заметил Ли.

Бигль неожиданно рассердился.

- Что ты понимаешь? "Бывает"! - передразнил он. - Знал бы ты все, что бывает, поседел бы, как я!

Он тяжело вздохнул; злость прошла, и он уже досадовал на себя за эту ненужную вспышку: сказывалось напряжение последних дней. "Проклятый док! - поморщился он. - Опять следить и ждать, когда, в сущности, все уже ясно. А посоветоваться не с кем". Он критически посмотрел на Ли, обиженно нахохлившегося у пульта.

- На что обиделся? Непонятно? Старику Биглю самому еще многое непонятно. - Его передернуло от одной мысли о досье доктора. - Сомниферы, видите ли, им не нравятся. Природу им подавай!

- Скажите, сэр... - В наступившей тишине вопрос Ли прозвучал неожиданно громко. Юноша испуганно замолчал и прибавил почти шепотом: - Как появились эти сомниферы? Откуда? Нам в школе о них не говорили. И в учебниках ничего не было.

- "В учебниках"! - насмешливо повторил Бигль. - Какой дурак будет писать об этом в учебниках? У нас не любят подробностей о прошлом. А зря... - Он помолчал, глядя куда-то поверх Ли, и спросил: - Ты что же думаешь, Система Всеобщего Контроля существовала всегда?

Ли так не думал. Его вообще не волновал этот вопрос. Он вырос в обыкновенной семье, учился в обыкновенной школе, по обыкновенным учебникам, у обыкновенных учителей. Прошлое он знал, как галерею великих людей: фараоны, Ксеркс, Александр Македонский, Тимур, Наполеон, Гитлер. В Штатах были свои герои: Морган, Рокфеллер, Форд, Маккарти, Голдуотер. Свободный мир удалось отстоять от красной лавины, залившей большую половину планеты только потому, что власть вовремя взяли в свои руки творцы Системы Всеобщего Контроля. Она казалась Ли незыблемой, как солнце днем или звезды ночью. Она просвещала, воспитывала, учила, вела. Она обеспечивала работу и отдых. И сомниферы были такой же неотъемлемой ее частью, как и вытеснившие автомобили спиды, телеинформация и юниэкраны - универсальные зрелища, пришедшие на смену таким древним увеселениям, как театр, телевидение и кино. И сомневаться в полезности сомниферов было столь же бессмысленно, как не признавать реле искусственного климата.

- Ах, сынок, сынок, - ласково проговорил Бигль, - мало и плохо тебя учили! - Он, кряхтя, полез в задний карман брюк и вытащил оттуда засаленную синюю книжку в твердом пластиковом переплете. - Посмотри на букву "С" - "сомниферы". - И он перебросил книжку Ли.

Тот взглянул на обложку. Выцветшее золото букв сообщало: "Инструкция для старшего персонала блоков СВК". И чуть ниже, помельче: "Секретные материалы". Ли почти с благоговением открыл ее, медленно перелистывая страницы.

- Зачем листаешь? - нетерпеливо остановил его Бигль. - Я же сказал: смотри на "С".

Ли открыл страницу на указанной букве: саванна, селектор... Ага, вот и "сомнифер". Он вопросительно взглянул на инспектора.

- Читай, читай, - кивнул тот.

- "Сомнифер, - прочел Ли, - прибор - транслятор снов. На входы прибора поступает программа, откорректированная по Всеобщему Каталогу снов (см.). Сомнифер дает направленное излучение, действующее на кору головного мозга. Рассчитан на непрерывное восьмичасовое действие. Изобретен в конце прошлого века Джакомо Секки, впоследствии основавшим и возглавившим фирму "Сны на заказ". В политической борьбе сомниферизация стала программным лозунгом победившей и находящейся ныне у власти партии. Платформа парламентской оппозиции "сонников", возражавших против сомнифериэации, была объявлена антигосударственной. Фирма Секки со всеми ее гипностанциями переходит в собственность государства, превращаясь в один из важнейших рычагов Системы Всеобщего Контроля. В коммунистическом секторе запрещена".

Ли молча дочитал до конца. Почему он не знал об этом? Почему даже этот чисто информационный параграф инструкции относится к секретным материалам? Почему так тщательно скрывается, что мир не так еще давно прекрасно обходился без сомниферов, а в коммунистическом секторе планеты они вообще запрещены? В какой это политической борьбе победила находящаяся ныне у власти партия? О каком парламенте идет речь, когда в стране уже давно нет никакого парламента и подобные ему демократические институты даже не упоминаются в школьных учебниках. Обо всем этом Ли хотелось спросить у Бигля, но он подумал и, возвращая инспектору книжку, задал только один несущественный и, как ему казалось, невинный вопрос:

- А кого, собственно, мы называем "сонниками"? И почему их так называют?

Бигль поморщился, вызывая в памяти когда-то слышанные им комментарии к инструкции, и неохотно пояснил:

- В древности хаос был. Каждый видел во сне то, что виделось. Всякую всячину. А сонники - как бы это тебе объяснить? - толковали ее по-своему. По косточкам разбирали. А косточки разные бывают. Иную проглотишь - подавишься. - Бигль по выражению лица своего подчиненного понял, что запутался, и сердито оборвал: - Вот мы и называем сонником всякого, кто свои сны смотрит не по каталогу.

- Занятно, - сказал Ли, не сумев сдержать улыбки.

- "Занятно"?! - неожиданно вспылил Бигль. - Тебе занятно, а я эти двадцать жеваных строк своей шкурой писал. Годы и годы. Жизнь. Таким вот, как ты, начинал, самым молодым шерифом на побережье. Бил, стрелял, жег, вешал. Ну и заметили. И отметили. Произвели. Подняли. - Инспектор рванул полу расстегнутого мундира. - Думаешь, дешево обошлась мне эта курточка? А ты ее сразу надел. Со школьной скамьи.

Ли с восхищением смотрел на сидевшего перед ним рыхлого человека в черном мундире. Какую грозную жизнь прожил он, чтобы стать в конце концов хозяином спящего города. Как ангел-хранитель обходит он блок за блоком, благословляя верных и поражая лукавых. Спящие не обманут. Еще днем они могут укрыться за лживыми заверениями в преданности, а ночью сон когда-нибудь выдаст их. Аппарат зарегистрирует опасную мысль, затаенную в сновидении. Ли занесет ее в контрольную сводку, и сонник отмечен. Что происходит с ними в дальнейшем, Ли не знал, и спрашивать об этом не полагалось. Судьбу их вершил Георгий-победоносец в мундире старшего блок-инспектора.

Бигль, казалось, понимал, что творилось в душе юноши. Его самого воспитывали, и он воспитывал. И знал, как воспитывать. Немножко истории, немножко патетики, несколько устрашающих намеков - и мальчишка готов! Зря их не учат как следует в школах. Мямли, плясуны! Им бы только сарт танцевать или завывать под гипномузычку. Нет, Бигль сам отшлифует этого парня. До блеска. Будет сонников, как орехи, колоть.

- Разные сны бывают, - сказал он поучающе, - можно и по каталогу заказать, а потом повернуть по-своему. Скажем, президентские выборы. Порядок! А они закажут выборы Рузвельта или Кеннеди. Тут аппарат не поможет: ты соображать должен. Или, возьмем, полет на луну. Можно заказать сон по книгам - их в каталоге сотни три. А они героев подменят: вместо Джона - Иван. Или такое придумают: закажут полет в космос по замкнутой орбите. Все правильно. По каталогу? По каталогу. А в кабине кто? Гагарин!

- Кто? - не понял Ли.

- Не знаешь? Понятно. Берегут вас, не учат. А тут волков надо растить...

Бигль не кончил. Осветился экран внешней связи, и молодой женский голос произнес:

- Шеф вызывает старшего блок-инспектора Бигля.

Бигль метнулся к пульту, включил микрофон.

- Бигль слушает.

На экране появилось огромное одутловатое лицо шефа, до каждой черточки знакомое Ли по всем каналам информации на юниэкранах.

- Как с двадцать третьим, Бигль? - Шеф говорил быстро и резко.

- По-прежнему, шеф. Опять не включил сомнифер. Блок триста семь контролирует сон. Так как сновидение естественное, передача не очень четкая. Картины детства, старая женщина, ребятишки в вишневом саду... Какие будут приказания, шеф?

- Включите в список. Как его?

- Доктор Стоун, сэр.

- Зайдите ко мне.

Экран погас. Бигль торопливо застегнул мундир и пошел к выходу. У двери он обернулся.

- Включи контрольный обзор, сынок. Сны сейчас в самом разгаре. Нужен глаз да глаз... - Он хотел что-то добавить, но передумал и вышел.

Дверь бесшумно закрылась. Ли остался один. Честно говоря, он так и не понял, о чем шел разговор, видимо очень важный, если проявляет свою заинтересованность сам шеф. Доктор Стоун? Ли никогда не слышал этой фамилии.

2

Вопрос: Вы кому-нибудь рассказывали о своих снах?

Ответ: Нет. В наши дни люди не доверяют друг другу.

Из стенограммы допроса Иоганна

Фебера в Особой комиссии

Неоновая девица над входом в бар, периодически загораясь, сбрасывала с себя остатки одежды. Огненные буквы вспыхивали на черном стекле и фейерверком осыпались на горячий от зноя асфальт. Ли долго пытался понять этот оптический фокус, но, так и не разгадав его, подошел к двери и заглянул в ее большое чистое и прозрачное, как воздух, стекло. Ему очень хотелось войти в зал, протолкаться сквозь вибрирующую в сарте толпу к тому пустому столику около эстрады, который он заприметил, стоя у двери, но он боялся. То был слишком фешенебельный для него ресторан: сюда приходили вернувшиеся из рейса космонавты, забывшие запах земли шахтеры Марса, суровые лоцманы венерианских морей. Он был не похож на пестрые и крикливые кабаки Главной авеню и на дешевые забегаловки ее переулков. Сюда Ли, наверное, не пустили бы - не стоило и пытаться.

- Что задумались? Входите. - Чья-то рука легла ему на плечо.

Ли обернулся: на него ласково смотрел высокий рыжеволосый мужчина в черном селеновом свитере. Он ободряюще усмехнулся и подтолкнул Ли к двери:

- Пошли.

- Меня не пустят, наверно... - неуверенно проговорил Ли.

Вместо ответа незнакомец взял его под руку и открыл дверь. Эскалаторная пластиковая дорожка подвела их ко входу в зал. Танец только что кончился, и возбужденные гипномузыкой люди спешили к своим покинутым спутникам, недопитым коктейлям и прерванным разговорам.

- Хотите получить свои семь футов под килем? - весело спросил незнакомец.

- Семь футов? - не понял Ли.

- Это же название ресторана. Разве не слыхали?

- Странное название, - удивился Ли.

- Старое напутствие морякам, отправлявшимся в плавание. Семь футов под килем - достаточно, чтобы не сесть на мель.

- Разве сейчас есть такие суда?

Незнакомец засмеялся: мальчик был глуповат или наивен; вероятно, только что вышел из школы, где ничему не учат, кроме умения пользоваться современной техникой.

- Мы любим вспоминать прошлое только для рекламы, - сказал он. - Или вспоминаем о былых неудобствах только для того, чтобы сказать: "Как хороша жизнь!"

- А разве она не хороша? - спросил Ли.

Незнакомец молча повел его по залу как раз к тому столику возле перламутровой раковины эстрады, который Ли увидел сквозь дверное стекло. Неизвестно откуда возникший метр услужливо подвинул стулья.

- Как всегда, док? - спросил он с заботливой фамильярностью слуги, прочно усвоившего привычки хозяина.

- Конечно, Рид, за столом я консерватор. А молодому человеку - семифутовый. Самое безвредное пойло из всех ваших коктейлей, кроме чистой воды. К тому же молодой человек у вас впервые.

Ли послышалась явная ирония в реплике незнакомца, но юноша не ответил. Радости жизни, о которых намекнул его спутник, уже начинались. С музыки, неизвестно откуда звучавшей и наполнявшей все его существо. С мигания мерцающих огней в воздухе, то вспыхивающих, то погасающих, то внезапно сменяющих цвет прямо над головой, перед глазами. С пения невидимого хора, доносившегося с пустой эстрады. Звуки томили, будили, звали, спрашивали. О чем-то волнующем и сладостно непонятном. Ли хотелось петь, танцевать, прыгать, кружиться с кем-нибудь в бесконечном, смеющемся хороводе, хотелось кричать что-нибудь очень веселое, объясняться в любви и хохотать, хохотать - он еле сдерживался, стиснув зубы и сжимая руками прыгающие колени.

- Вы что-нибудь чувствуете? - спросил незнакомец.

Голос его прозвучал глухо, словно из-за стены. Ли тупо посмотрел на него:

- Вы о чем?

- По-моему, вы что-то чувствуете. Радость, да? Приступ веселья?

- Откуда вы знаете? - спросил Ли. Ему было трудно оторваться от охватившего его настроения, как от нахлынувшей теплой морской волны.

- Нетрудно догадаться: в этом кабаке хорошая гипноустановка.

- Вот оно что! - протянул Ли. - А я и не подумал.

Он постепенно приходил в себя. Как и все волевые люди, Ли хорошо сопротивлялся массовому гипнозу, особенно рассеянному, когда поле, модулируемое пси-установкой, не имеет четкого направления.

- Обидно. - Ли смущенно посмотрел на своего визави. - Влип, как мальчишка. Не люблю, когда мне навязывают чужую волю.

- Сэ ля ви, говорили когда-то французы. Такова жизнь, - невозмутимо заметил док, смакуя принесенный метром изумрудный напиток в бокале, таком чистом, что казалось, он был соткан из воздуха. - Не принимайте все это так близко к сердцу: таких "мальчишек", которые здесь "влипают" и, главное, стремятся к этому, в одном только нашем городе десяток миллионов, а сколько их в стране, осчастливленной Всеобщим Контролем!

Ли опять послышалась ирония в голосе незнакомца, настолько откровенная, что он спросил:

- Что вы подразумеваете? Я вас не понимаю.

- Неужели? - засмеялся незнакомец и нарочито гнусаво пропел знакомые каждому пошловатые строки: - "Столько наслаждения свыше всяких мер... вам, как провиденье, дарит сомнифер!" Этот оплаченный государством рифмач, по-моему, очень точно сформулировал отпущенные нам радости жизни.

Ли все еще не понимал: при чем здесь сомниферы? Неужели этот чудак ставит их рядом со здешней пси-установкой. Он даже улыбнулся столь очевидной нелепости.

- Чему вы улыбаетесь? - спросил незнакомец.

- Простите, сэр... - начал было Ли.

Но тот перебил его:

- Зовите меня док. Так меня все называют. И здесь... и в других местах, - загадочно прибавил он.

- Хорошо, док, - согласился Ли. - Я только хотел сказать, что сомниферы и гипноустановки совершенно разные вещи.

- Технически, - улыбнулся док.

- Не только технически, - с горячностью возразил Ли. - Гипноустановки одурачивают людей, а сомниферы действительно украшают жизнь, делают ее более интересной и, если хотите, насыщенной.

Рыжий человек в селеновом свитере, сидевший напротив, отставил бокал с таинственной смесью и пристально смотрел на Ли. В его взгляде сквозили любопытство и жалость. Так смотрят на первого ученика в классе, пытающегося объяснить жизнь по школьным программам.

- Милый мальчик, - грустно сказал незнакомец, - вы нелогичны, но это по молодости. Если жизнь недостаточно хороша, то зачем же улучшать ее только во сне?

Ли подумал немного и не согласился. Док что-то упрощает или усложняет.

- Это же развлечения, как и юниэкраны! - воскликнул он.

- Кстати, наши универсальные юниэкраны рассчитаны на собачью неприхотливость. Думающий человек только разучится думать. Но он, по крайней мере, может встать и уйти, - сказал док. - А сомнифер не выключишь и во сне не уйдешь. Так и смотри до утра навязанный тебе сон. Или чужую волю - ваше выражение, юноша.

Ли закипел от негодования: ведь он имел в виду только гипноустановки.

- Ну и что? - Док словно читал его мысли. - В одном случае вам навязывают чужую радость, в другом - чужие сны. А разницы никакой: и тут и там - чужое.

Ли задумался в поисках возражения. Нет, док в чем-то неправ.

- Почему чужое? Ведь я сам выбираю сон по каталогу. Мне только подсказывают образы, мой мозг сам воспроизводит их. Один и тот же сон два человека видят по-разному.

- Но по одной подсказке.

- Почему? Я могу выбрать одно, вы - другое.

- По одному каталогу.

- В конце концов, я сам могу придумать сон.

- И станете сонником.

- Да нет же! - Голос Ли даже зазвенел от обиды. - Кто-кто, а я-то знаю! Сонники смотрят запрещенные каталогом сны.

- А какие сны запрещены? - лукаво спросил док.

Ли вспомнил свой разговор с Биглем, но почему-то все ухищрения сонников, описанные инспектором, показались ему неубедительными. Сейчас док их высмеет.

- Каталог разрешает президентские выборы, а они заказывают выборы Рузвельта или Кеннеди, - робко повторил он слова Бигля.

- А кто такой Рузвельт? - спросил Док.

- Президент, - неуверенно сказал Ли.

- Какой?

- Нас не учили.

- А Кеннеди?

- Его убили, - вспомнил Ли.

- За что?

- Не знаю.

- В том-то и дело, что вы не знаете, - сказал док. - И никто из вас не знает. А если знает, молчит. Запрещено все, что не имеет индекса, указанного в каталоге. Как по-вашему, можно посмотреть во сне сказку о Красной Шапочке?

- Конечно, - улыбнулся Ли. Глупый вопрос. Впрочем, сказочку он не помнил.

- Один мой знакомый, по имени Иоганн Фебер, - задумчиво произнес док, - попробовал рассказать ее во сне по-своему. Там все было - и Красная Шапочка, и волк, и бабушка, только в их словах и делах был особый смысл. Вот и все.

- Что - все? - поинтересовался Ли.

- Дело Фебера разбиралось в Особой комиссии...

- Где он сейчас?

- Не знаю. И никто не знает... Кроме... - грустно усмехнулся док. - Впрочем, оставим это.

Ли был оглушен услышанным. Что такое сонники, он узнал в школе. Что они смотрят запрещенные сны, он услышал от Бигля. Рузвельт и Кеннеди не убедили, а лишь насторожили его. Но Красная Шапочка... Какой же новый смысл можно вложить в детскую сказку?

- Пока есть только одна возможность почувствовать себя человеком, - негромко продолжал док. - Начать с оглупляющих снов...

- Как?

- Не включать сомнифер.

- Я бы не заснул без него, - усомнился Ли.

- Конечно. Это как наркотик. И так же раздражает нервную систему. Сначала просто любопытно, потом втягиваешься. Круговорот развлечений - наяву и во сне. Вечером - гипномузыка, ночью - гипносон. И уже не можешь без сомнифера, как без снотворного. Но я, слава богу, не наркоман.

- Сомниферы же не обязательны, - не совсем уверенно сказал Ли. - Смотрите естественные сны. Это же не запрещается.

- Кто знает? - горько сказал док. - Странное у нас время.

Он поднялся и подозвал метра. Расплатившись, он наклонился к Ли и спросил:

- Надеюсь, я не сделал вас сонником?

Он рассмеялся не без горечи и, не оглядываясь, пошел к выходу. Ли недоуменно посмотрел ему вслед.

- Кто это? - спросил он у метра.

- Доктор психологии Роберт Стоун, - почтительно сказал тот. - Хороший человек, только со странностями.

3

К показательному допросу можно прибегать лишь

в том случае, когда вина подсудимого не вызывает

сомнений.

Инструкция для старшего персонала блоков СВК.

Ли посмотрел на часы: хорошо, что дежурство кончается.

Он устало потянулся в кресле, закрыл глаза.

И снова, в который раз, будто из затемнения, перед ним возникло грустное лицо доктора. "Кто знает? - сказал он. - Странное у нас время". Почему странное? Ли мучительно искал разрешения неожиданно, возникших сомнений. Не то чтобы доктор поколебал его веру в систему, нет: Ли по-прежнему был убежден в ее великой целесообразности. Просто Стоун, сам того не ведая, приоткрыл ему дверцу в вечный мир вопросов "как?" и "почему?", тревоживших человечество с первой попытки мыслить.

Ли машинально повернул верньер настройки экрана координационного центра. Изображение еще не возникло, но звук уже был, вернее, гуденье, слабое и неровное. И вдруг в привычной тишине блока раздался негромкий, так хорошо знакомый Ли голос:

- Я к вашим услугам, сэр. Спрашивайте.

Изображение прояснилось, и сквозь розоватую дымку экрана Ли увидел огромный кабинет шефа и его самого за старинным, нелепым в этом царстве модерна столом, а напротив в овальном кресле высокого рыжеволосого человека, который так внезапно и так тревожно ворвался в жизнь младшего блок-инспектора. Почему он возник в кабинете шефа? Что случилось? Ошибка диспетчера, забывшего выключить внешнюю связь, или заранее продуманный акт? Показательный допрос, - Ли слыхал и об этом. Но при чем здесь доктор Стоун? Ли недоумевал, а док почему-то казался даже довольным, только чуть-чуть возбужденным.

- Спрашивайте. - Голос его звучал вежливо, но иронически. - Я постараюсь удовлетворить вашу любознательность.

- Этого я и хочу. - Шеф встал, обошел свой гигантский стол и сел в соседнее с доктором кресло.

"Играет в демократичность", - почему-то неприязненно подумал Ли.

- Вы, конечно, догадываетесь, зачем сюда вас пригласили, - начал шеф.

- Привели, - поправил Стоун.

Шеф поморщился: он не любил резких определений.

- Допустим, - сказал он. - Назовем это так. Сами бы вы наверное не пришли.

- Не пришел бы, - усмехнулся доктор. - Но я понимаю причину вашего "приглашения".

- Отлично, - обрадовался шеф. - Люблю говорить с умным человеком.

Ли в глубине души испугался. Даже кончики пальцев похолодели от напряжения. Чего добивается шеф? В чем он подозревает доктора? "Кто знает?" - вспомнил Ли последние слова Стоуна там, в ресторане. Неужели он был прав?

А Стоун на экране не разделял опасений Ли. Он поудобнее устроился в кресле, даже ноги вытянул, как будто отдыхал у себя в кабинете, а не сидел перед лицом самого грозного судьи в государстве.

- Почему вы не включаете сомнифер, док? - вдруг спросил шеф.

- Не хочу. Он вреден для здоровья.

- Чушь! - грубо оборвал шеф. - Действие прибора неоднократно проверяли специалисты-медики.

- И тем не менее, - вежливо заметил Стоун, - частое пользование сомнифером приводит к расстройству гипногенных систем. Вы не интересовались причиной роста психических заболеваний за последние годы?

- Кому, по-вашему, я должен верить: светилам современной медицины или заштатному эскулапу, возомнившему себя спасителем человечества?

- Я бы поверил заштатному эскулапу, - засмеялся Стоун. - Хотя бы потому, что он вас не боится.

- Действие сомнифера проверялось электронной машиной. По-вашему, она тоже боялась? - Шеф с трудом сдерживался: простеганные, как ватное одеяло, щеки его покрылись красными пятнами.

Вместо ответа Стоун протянул ему красную коробочку с выпуклой крышкой.

- Это витаген, - сказал он. - Моментально успокаивает. Поверьте заштатному эскулапу.

Шеф молча встал, обошел свой письменный саркофаг и уселся напротив доктора.

- Вы не ответили на мой вопрос.

- Боялись программисты. Нужный ответ машины всегда можно обусловить заранее.

- Кокетничаете смелостью? Зря.

- Это не смелость. Это уверенность в своей правоте.

- И эта уверенность оказалась настолько сильной, - засмеялся шеф, - что вы даже перестали включать "Спон".

- Включать что? - переспросил доктор. - Я не понимаю вашей терминологии.

- Поясню, - с язвительной вежливостью ответил шеф. - "Спон" - это электронный мозг модели "эс-пе-четыре". Биополе спящего мозга переключается на "Спон", и тот видит сны вместо человека. Очень удобно для сонников. Улыбаетесь?

- Улыбаюсь. Я называл его "соней".

- Почему же вы так быстро от него отказались?

- Потому что узнал, что частота волн, характерных для так называемых "машинных" снов, ниже частоты альфа-ритма, свойственного сну человеческому.

- От кого вы узнали?

- У меня много друзей.

- За последнее время вы ни с кем не встречаетесь.

- Есть разные формы общения.

- Аппаратура? Мы ее не нашли, - устало сказал шеф. - Но вы с кем-то связаны, у вас есть единомышленники.

- О, Система Всеобщего Контроля! - воскликнул доктор с такой откровенной издевкой, что Ли даже содрогнулся у пульта: так разговаривать с шефом, и о чем - о Системе! Но доктор разговаривал именно _так_, и о _Системе_! - Всесильное божество, промывающее наши мозги и днем и ночью, - издевался он, - почему же ты не можешь промыть их ничтожному заштатному эскулапу? И требуется так немного! Только узнать, кто его друзья, сколько их и о чем они думают. Я бы сказал вам, да вы не поймете... - Он отвернулся и замолчал.

- Я жду, - насторожился шеф.

- Один поэт сказал... - задумчиво начал доктор.

- Кто, кто? - перебил шеф.

- Лорка. Федерико Гарсиа. Вы никогда не слышали о нем, невежда? Так услышьте хотя бы его слова.

Доктор поднялся с кресла, почти заполнив собой экран.

- "Я обвиняю всех... - услышал Ли, - кто забыл о другой половине мира... неискупимой и неискупленной, воздвигающей цементные громады мышцами своих сердец... биенье которых пробьет стены в час последнего суда..."

- Выключить! - закричал шеф. Рука его нервно шарила по столу.

- "Я плюю вам в лицо, и та половина мира слышит меня!" - Доктор успел закончить строфу.

Но рука шефа уже нащупала тумблер, а может быть, призыв его был наконец услышан дежурным диспетчером связи, только экран вдруг вспыхнул зеленым светом и погас.

- Передача прекращается по техническим причинам... по техническим причинам, - повторял диспетчер, словно убеждая себя в правдивости официального сообщения.

Ли тупо смотрел на потухший экран. Мыслей не было. Был смутный поток воспоминаний, рвущихся из глубины бездонного колодца памяти. Какая-то фраза знакомо мелькнула в нем. Ли попытался схватить ее, как бабочку за крыло, но она ускользала, оставляя на ладони мягкий след пыльцы. И вдруг он поймал ее, такую непонятную тогда на фоне ресторанной гипномузыки: "_Странное у нас время_".

Теперь она стала почти понятной.

4

Уходящим из ночи, убивающим тьму,

факелам рассвета - песня моя!

Из посмертных стихов

казненного поэта-сонника

Бигль был явно в хорошем настроении. Он весело насвистывал что-то, искоса наблюдая за Ли, молча сидевшим у пульта. Ему не нравилось состояние Ли: похоже, что мальчишка не выспался. Проболтался, наверно, с девчонкой, а сейчас зевает.

- Включаю информационную запись блока, - сказал Ли.

На экране появилась диспетчерская космического корабля, и знаменитый космонавигатор Нэд Гарроу что-то прокричал в микрофон. Изображение на экране мелко затряслось, и металлический голос произнес:

- Канал номер шестьсот семьдесят три. Первая экспедиция на Марс. Космический корабль "Реджинальд" попал в метеоритный поток. Добавочная информация к шифру АЮ-восемнадцать - сорок два.

- Конец прошлого века, - сказал-Бигль. - Гарроу тогда бы не выбрался, если б не русские. Какой дурак это смотрит?

Ли нажал клавишу на пульте. Металлический голос снова заговорил:

- Номер шестьсот семьдесят три. Айвен Лоу, студент Харперс-колледжа.

- Студент... - удовлетворенно протянул Бигль. - Я так и думал. Возьму-ка его на заметку.

Ли неприязненно посмотрел на Бигля и выключил экран. Откинувшись в кресле, закрыл глаза: мучительно хотелось спать.

- Что с тобой, малыш? Заболел? - услышал он встревоженный голос Бигля.

- Просто не выспался, - неохотно процедил Ли.

- Поменьше надо гулять, - наставительно заметил Бигль. - Я в твои годы всегда знал меру.

Ли передернулся.

- Я не гулял. Просто не мог заснуть, потому что не включал сомнифера.

- Вот тебе и раз, - присвистнул Бигль.

Он поднялся и медленно подошел к пульту.

- А что тебе помешало включить его? - Голос Бигля показался Ли плоским и бесцветным, как изображение на черно-белом экране блока.

- Я слушал вчерашний допрос, - сказал Ли. - И я знаком с доктором Стоуном.

- Плохо, - задумчиво произнес Бигль, - совсем плохо.

- Почему?

Вместо ответа Бигль только вздохнул.

- Что с ним сделают? - спросил Ли. Он с трудом сдерживался, чтобы не разрыдаться.

- Что надо, то и сделают, - сурово сказал Бигль и, заметив состояние Ли, прибавил с былой ласковостью: - Иди-ка, малыш, отдохни. А я покараулю твоих подопечных.

Ли встал, растерянно оглядываясь по сторонам. Он не знал, как ему говорить с Биглем и что он должен сделать.

- Иди, иди, - подтолкнул его Бигль.

Оставшись один, он долго смотрел на дверь, словно пытаясь увидеть за ней Ли, медленно бредущего к выходу.

- Да-а, - протянул Бигль, - жаль парня.

Он грузно уселся в кресло гоноши, подумал и недрогнувшей рукой включил микрофон.

- Старший блок-инспектор Бигль вызывает шефа.

На экране возникло желтое, измятое лицо начальника Главного управления Системы.

- Что случилось, Бигль?

- Довожу до вашего сведения, шеф, о нелояльном поведении младшего блок-инспектора Джексона.

- Из новеньких?

- Да. Недоглядели. Встречался с доктором Стоуном, шеф.

- Параграф? - быстро спросил шеф.

- Тридцать пятый.

- Значит, сомневается, - засмеялся шеф. - Что ж, действуйте согласно тридцать пятому.

Его лицо начало расплываться, бледнеть и наконец совсем исчезло.

Бигль выключил микрофон и подошел к окну. Далеко внизу под ним маленькая фигурка Ли пересекала дорогу. Вот она уже скрылась за поворотом.

- Да-а, - опять протянул Бигль, - жаль парня.

Число просмотров текста: 2359; в день: 0.62

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0