Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Фантастика
Бачило Александр
Дом на холме

Пока ехали в трамвае, Гошка заснул и просыпаться на нужной остановке категорически отказался. Марина еле протиснулась с ним к выходу под окрики утрамбованного народа. Мне с чемоданами и сумкой тоже пришлось нелегко. На нас косились неприязненно, с подозрением - уж очень мы были похожи на беженцев, а беженцы всегда раздражают. Особенно тех, кому бежать некуда...

Трамвай укатил. Мы остались одни посреди неосвещенной улицы. Никогда раньше я здесь не был и даже не знал, что в городе есть такое место. Позади нас тянулся бесконечный бетонный забор, а впереди темнела громада холма.

- Нам туда, - я показал на смутно прорисованную в небе вершину.

- Ох, - Марина перехватила Гошку поудобнее. - Ты уверен?

Я пожал плечами. Уже и не помню, когда я в последний раз был хоть в чем-то уверен...

- А где дом? - спросила Марина.

- Отсюда не разглядишь. Светомаскировка, наверное...

- Как же мы туда заберемся?

Я взялся за чемоданы.

- Пошли. Там видно будет...

К вершине холма вела растоптанная лестница с гнилыми досками вместо ступеней. Она пологими стежками из стороны в сторону штопала холм, отчего идти было ненамного легче, зато гораздо дальше. Мы совсем выбились из сил. Марина никак не хотела подождать, пока я затащу наверх чемоданы и вернусь за ребенком, ей было страшно оставаться в темноте с Гошкой на руках. В городе много разного рассказывали об этих окраинах. Мне и самому не терпелось добраться до чертова дома поскорее. Если бы оказалось, что я перепутал холмы, и никакого дома здесь нет, мы бы, наверное, оба разревелись.

Но дом был. Серая унылая девятиэтажка в один подъезд, с плохо замаскированными, зато надежно зарешеченными окнами. Когда-то, в хрущебные пятиэтажные времена, такие небоскребы называли "свечками". На стоянке перед подъездом - несколько машин. Черт! Как это я не сообразил, что к дому обязательно должна вести дорога! Карабкались, как дураки, ноги били в темноте. Впрочем, по дороге, наверное, еще дальше, а машину теперь хрен поймаешь...

Металлическая дверь подъезда производила солидное впечатление. Стрелковый глазок, бронированный домофон - все, как положено. Я поставил чемоданы и набрал номер квартиры. Долгое время ничего не происходило. Гошка захныкал во сне, наверное замерз.

-Тихо, тихо маленький, сейчас пойдем баиньки! - шептала Марина.

Вот будет номер, если нас и на порог не пустят. Куда же нам тогда? Хоть в петлю...

Громко щелкнул замок. Я обрадовано ухватился за стылую металлическую ручку. Дверь нехотя подалась. Из подъезда пахнуло теплом и кошками.

- Заползайте! - бодро скомандовал я.

Пока все складывалось благополучно. Замызганные стены подъезда были покрыты незамысловатыми надписями вкривь и вкось. Кто-то плюс кто-то равняется пронзенное сердце, Жирный - лох и, конечно, смерть уродам. Вполне обычные надписи, вполне обычный дом. Вот только ни охранника, ни даже вахтерши здесь не оказалось.

Я снова поставил чемоданы - теперь перед дверью лифта. Ох, и наломался сегодня с ними - спина не разгибается! Кнопка вызова торчала бесформенным почерневшим огарком. Тоже знакомо. Я кое-как вдавил ее в стену. Прислушался. То ли трубы водопроводные гудят, то ли ветер гуляет в шахте. То ли все-таки что-то едет...

- Не работает лифт!

Я обернулся. По лестнице лениво спускался плотный мужик в спортивном трико и шлепанцах на босу ногу. Он на ходу откусывал от большого бутерброда с салом и жевал так же лениво, как шел. Всклокоченная шевелюра с проседью, небритая, опухшая рожа. Повязка на глазу. Черт его знает... Неприятный тип.

Я подхватил (в который раз!) чемоданы и направился к лестнице.

- А вы к кому? - он и не собирался уступать мне дорогу.

- К знакомым.

- А в какую квартиру?

От сала губы его лоснились. Толстенный шмат на щедро выломанном из буханки куске хлеба пронзительно шибал чесночком и невольно притягивал взгляд. Свинство какое. При нынешних-то нормах выдачи!

- А вам, собственно, зачем? - спросил я.

- А затем, что я управдом, - веско сказал мужик, показав мне в подтверждение бутерброд. - У нас тут случайные люди не ходят. Время сами знаете, какое. Глаз да глаз... - он поправил повязку. - Так что за знакомые, где живут?

- В семнадцатой квартире, - пробурчал я.

Очень мне не хотелось говорить с ним на эту тему...

Управдом усмехнулся.

- Так бы сразу и говорили! А то - знакомые у них! В эмиграцию собрались?

Я вздрогнул. Его вопрос и напугал меня, и обрадовал. Больше, пожалуй, обрадовал.

- А это, правда, здесь? - осторожно спросил я.

Управдом не ответил. Укусив бутерброд, он разглядывал наши чемоданы.

- Вас кто прислал?

- Извините, - Марина поспешно подошла ближе, - мы обещали, что не скажем. И даже клятву давали. Зачем же подводить человека?

Управдом оглядел ее цепким сизым оком с головы до ног.

- А он, человек ваш, не предупредил, что ли, вас?

- О чем?

- О чем! Что с вещами нельзя!

- Н-нет...

- Ох, люди, люди... только о себе думают! - Он небрежно откинул крышку мусоропровода, швырнул бутерброд в темноту и снова грохнул крышкой. - Корабль ведь не резиновый! - наставительно продолжал он, вытирая руки об себя, - а желающих - ох, как много!... Пошли!

Из глубины своих трикотанов он вытянул связку ключей на длинном ремешке и отпер низенькую, обитую жестью, дверь под лестницей. За дверью было темно. Ступени круто уходили вниз.

-Чемоданы - в подвал, - заявил управдом. - Там слева на стенке выключатель. Да за собой не забудь вырубить! Как управитесь, заходите во вторую квартиру с документами, встанете на очередь.

- А большая очередь? - спросила Марина.

- Кому как. Некоторые вторую неделю сидят, да без толку!

Мы переглянулись. Час от часу не легче!

- У нас ребенок маленький! - сказала Марина. - Он и так уже плачет...

- Эх, гражданочка! - управдом укоризненно покачал головой. - Тут взрослые мужики плачут, как малые дети! Кому ж охота оставаться на верную смерть? Своя рубашка к телу-то ближе... Чего там, в городе, слышно?

- Да ничего нового, - вздохнул я. - Ждут.

- Дождутся, - покивал управдом. - Барнаул-то, говорят, уже не наш...

- Черепаново ночью сдали, - сказал я.

- Ох, ё-моё! Что ж это будет такое?! - он заторопился. - Да бросай ты пожитки свои скорей! Мне идти надо!

Я торопливо спустился по ступенькам в кромешную тьму и, не выбирая места, сунул чемоданы к стене. Управдом ждал меня наверху, нетерпеливо позвякивая ключами.

- Все! Валите во вторую, там список.

- А нам сказали - в семнадцатую, - робко заметил я.

- Ох, не знаю, не знаю теперь.. - пробормотал управдом, - мало местов! Загробите мне корабль...

- А что это за корабль? - спросила Марина. - И где он находится? Как мы, вообще, туда попадем?

Управдом, уже поднимаясь по лестнице, обернулся.

- А вот за такие вопросы, дамочка, очень просто можно за дверью оказаться. И выбирайтесь тогда своим ходом, как пожелаете!

Квартира номер два оказалась жилплощадью в самом изначальном смысле слова "площадь". Она была устроена из двух, а то и трех объединенных квартир со сломанными перегородками, срубленными под корень унитазами и ваннами. В квартире не было ни щепочки мебели, ни одного, даже встроенного, шкафчика, ни стола, ни табуретки, не говоря уже о диванах и кроватях. И все-таки в ней было тесно. Люди сидели и лежали на полу вплотную друг к другу, ходили, перешагивая через тела, пили воду, присосавшись к единственному крану, торчащему из стены бывшей кухни. Кто-то, пристроившись на подоконнике, писал заявления. Галдели и плакали дети. Гошка сразу проснулся и тоже заплакал. Дух стоял нездоровый и застарелый.

- Боже мой... - прошептала Марина.

- Ничего, сейчас разберемся, - я стал пробираться к висящим на стене спискам.

Возле них толпилось человек десять, один что-то зачеркивал и надписывал шариковой ручкой.

- Запишите! - распорядился я. - Пехтеревы, три места.

Человек с ручкой обернулся и смерил меня взглядом.

- Собеседование прошли?

- С управдомом? Да, прошли.

- Блядь, - спокойно произнес человек. - С каким управдомом? В темную комнату вас водили?

- Э-э... в подвал, что ли? - не сдавался я. - Было дело!

Человек с авторучкой заметно терял ко мне интерес.

- Сидите и ждите собеседования, - он махнул рукой в неопределенном направлении.

- А как же они узнают, кого вызывать?! - забеспокоился я. - Вы ж не записали!

- А как ты узнал, куда нужно приехать? - спросил вдруг у меня над ухом голос с неприятной хрипотцой. - Сядь и не дребезжи!

Я отошел от списков и вернулся к своим. Гошка уже не плакал. Он стоял с независимым видом, держа маму за руку, чтобы не боялась, и делал вид, что не интересуется заводной собакой.

- Ну как? - спросила Марина.

- Все в порядке, - сказал я. - Скоро вызовут на собеседование.

- Гошка писить хочет.

- Госа писить... - задумчиво повторил сын, вздыхая о собаке, которой играла чужая девочка.

- Это мы сейчас! - я склонился над лежащей рядом объемистой теткой. - Извините, где здесь туалет?

- То есть как это - где?! - неожиданно возмутилась она. - На улице, конечно! Под себя, что ли гадить?! Итак уже дышать нечем! На голову скоро нальют!

Она отвернулась, шумно пыхтя.

- Спасибо, - сказал я. - Ладно, пойдем, Гошка. Не будем ждать милостей от природы. Запасные-то штаны в чемодане остались...

На улице мы немного задержались. Гошке обязательно нужно было посмотреть на большую машину, которая с ревом выскочила на гору и, подкатив к подъезду, визгливо затормозила. Это был здоровенный джип, сияющий добрым десятком фар, несмотря на строгий приказ по городу о светомаскировке. Приказ, впрочем, совершенно бессмысленный. В этой войне еще ни разу не было воздушных налетов. А если и будут, так светомаскировка не поможет.

Из джипа долго никто не выходил.

- Масына сама пиехала, - со знанием дела сказал Гошка.

Но тут дверца распахнулась, как от пинка, и на землю спрыгнул тощий парень в длинном пальто, темных очках, с ежиком обесцвеченных волос, делающих его похожим на карандаш с резинкой на макушке. В руке он держал ополовиненную бутылку виски.

- Здесь, чо ли? - от общего презрения к человечеству, он говорил в нос и будто сквозь сон.

- Смотря что, - ответил я.

- Так, я не поал, ты хто?! - сразу завелся он. - Самый главный тут, чо ли?

- Главный - внутри, - сказал я, чтобы отвязаться. - Пошли, сына!

- Стоять! - отрыгнул парень. - Я тебя не отпускал. Здесь, чо ли, на корабль садиться?

Он был настолько пьян, что не мог быть слишком опасен. Я молча подхватил Гошку на руки и вошел в подъезд. Дверь за нами закрылась, но щелка замка не последовало. На площадке у лифта курил управдом.

- Там пьяный какой-то, - сказал я. - Приехал на джипе, спрашивает, здесь ли на корабль садиться.

Управдом глубоко затянулся, неторопливо выпустил дым, щуря единственный глаз.

- Твое какое дело? - спокойно спросил он.

- Да нет, я просто, для информации... Нам бы собеседование пройти...

- Пройдешь еще, мало не покажется...

Дверь с улицы вдруг распахнулась, и в проеме появился пьяный, толкая перед собой огромный баул на колесах.

- Я не поал, - бушевал он, глядя прямо перед собой, - меня чо здесь, за лоха держат?!.. Ты!! - он вдруг увидел меня. - Веди, давай, на корабль! Последний раз добром...

Управдом бросил окурок и, придавив его ногой, шагнул навстречу парню.

- С вещами нельзя!

- Да что ты говоришь?! - рассмеялся пьяный, - Ни с какими нельзя?

- Ни с какими, - упрямо сказал управдом.

- Утя-путя! - парень явно от души веселился. - А с такими? - он распахнул плащ и поднял автомат. - Ну? Обосралися?

Я загородил Гошку и стал осторожно отступать к двери второй квартиры.

- Давай, давай, батя, - сказал парень управдому, - шевели костылями! Показывай, куда идти!

- Ладно, пошли, - управдом с безразличным видом стал подниматься по лестнице. Пьяный тронулся за ним, стуча баулом по ступеням. Я живо запихнул Гошку в квартиру, юркнул сам и аккуратно прикрыл за собой дверь.

- Мама! Мы больсую масыну видели! - закричал он и запрыгал через ноги и спины лежащих к Марине.

- Ну как вы там? - спросила она. - Успешно?

- Вполне! - я решил не трепать ей лишний раз нервы и ничего не сказал о парне на джипе. - Не вызывали нас?

- Нет. Одну только семью вызвали. Зато я уголок заняла удобный! Никто через нас перешагивать не будет.

Мы расселись на полу и стали ждать. В комнате стоял приглушенный гомон. Кто храпел во сне, кто кашлял, кто переговаривался вполголоса с соседями.

- На всех этажах так. Вповалку лежат. Некоторые и на площадке, а на седьмом - так даже в лифте. А на девятом пусто...

- Там темная комната. В нее по одному водят. Смотрят на тебя и решают, пускать на корабль или нет.

- Как это они смотрят - в темноте?

- Не знаю. Может, аппарат специальный...

Общительный Гошка быстро сдружился с трехлетней девочкой и вовсю ковырял ключом в спине заводной собаки.

- Ты знаешь, - тихо сказала Марина, глядя в сторону, - говорят, Евсино сдали...

- Кто говорит?

- Тут один... его вызвали.

- Откуда он знает?

- У него приемник иногда ловит разговоры по рации.

- Чьи разговоры?

- Не знаю. Случайные...

- Ну, разговоры, это еще не факт...

Я потрепал ее ободряюще по плечу. Евсино... Блин! Меньше часа на электричке... Где же этот их корабль? Как бы не опоздать...

- А еще ... - Марина смотрела в пол синими, совсем гошкиными глазами, - ... говорят, будто их уже видели на окраинах Искитима...

- Ну, вот это уж точно, вранье! - отмахнулся я. - Тот, кто их видел, ничего уже говорить не может!

- Совершенно справедливо! - поддержал меня человек в пыльной шляпе и мутных очках. - Дурацкие слухи! За такие к стенке надо ставить! Это их шпионы специально распускают, чтобы вызвать панику.

- Что еще за шпионы? - лежавшая по соседству бабка выпростала ухо из-под платка.

- Да те самые, что нефтекомбинат подожгли! - охотно объяснил мужчина в очках. - И жилые дома на Гусинке они же взрывали!

- Дома взорвались, потому что там плиты на газу! - сказали у окна. - Жильцы посбегали, а газ незакрытый бросили - вот и утечка.

- А вы откуда знаете? - ревниво спросил запыленный.

- А оттуда! Где плиты электрические, ни одного взрыва не было!

- Было, было! - прогудел бас из другого угла. - Только сообщать перестали.

- А по мне уж лучше так, чем этих дождаться... Милое дело, сидишь дома - бах! И нет тебя.

- Да? А чего ж вы тогда на корабль проситься прибежали? Сидели бы себе дома!

- Да где он, тот корабль? Кто его видел?

- А ну тихо там, у окна! - раздался нервный окрик. - Из-за вас, дураков, всех за дверь попросят!

Разговор снова притих.

Мало, подумал я. Мало шансов. Как мы попадем на корабль? Как прорвемся через всю эту толпу? Я-то ладно, а Гошка? А Марина? Если начнется свалка, страшно подумать, что тут будет. Но даже если мы прорвемся. Допустим, прорвемся. Я зубами буду грызть все и всех, но мы прорвемся. И что? Как, спрашивается, корабль, чем бы он ни был - подлодкой, самолетом или ракетой - выберется из мертвого окружения? Да куда еще завезет? Впрочем, сейчас это неважно. Главное - попасть на борт. А шансов с каждой минутой все меньше. И, пожалуй, единственный способ - идти, как тот бандюган - с автоматом. Он хоть и пьяный в стельку, а не дурак. И наверняка уже на корабле...

Хлопнула входная дверь, и я вдруг увидел его на пороге квартиры. Если бы не белобрысый ежик и не долговязая карандашная фигура, узнать его было бы трудно. Ни очков, ни плаща, ни баула на колесах, ни, тем более, автомата при нем не было. А главное - он был тих, подавлен и абсолютно трезв!

Осторожно ступая, он прошел к свободному пятачку в центре комнаты и сел, обхватив свои тощие коленки и уткнувшись в них лицом.

- Эй, новенький! - позвали его от списков. - Слышь, белобрысый!

Парень поднял голову.

- Собеседование прошел? - спросил все тот же человек с шариковой ручкой.

Казалось, он знает ответ.

Белобрысый кивнул.

- Записывайся тогда. Как звать?

- Анальгин.

- Это что, имя или фамилия?

Парень пожал плечами и ничего не ответил.

- Ну, Анальгин, так Анальгин... - человек вписал имя в захватанный листок. - Семьсот четырнадцатый будешь!

- Извините, а что там, на собеседовании, спрашивают? - поинтересовалась сидящая рядом с Анальгином женщина.

- Да ничего там не спрашивают! Хотя... - семьсот четырнадцатый задумался. - Хотя отвечать-то приходится...

- А вы что отвечали? - не отставала любопытная тетка.

- А что я отвечу? - Анальгин опять уткнулся в коленки. - У меня семья в городе осталась. Жена, сын...

- Как так - осталась?! - женщина всплеснула руками. - Почему же вы их сюда не привезли?!

Все головы повернулись к белобрысому.

- Потому что нельзя мне домой! - Анальгин ударил кулаком в пол. - Ловят меня на них, как на живца!

- Кто ловит?

- Братва! Кто! Осатанели со страху. Приду домой - сразу мочканут. И меня, и Галку, и Дениску...

- А за что? - все любопытствовала соседка.

Анальгин сплюнул на пол, растер каблуком.

- Ясно, за что. Слух-то давно ходит... Чтобы выжить, кровь нужна. А тут кто-то сказал - верняк. Положишь двух своих - спасешься. За две жизни одну выкупишь...

В комнате повисла тишина.

- Ну мы и раскинули по честнухе, - бормотал Анальгин, - кому жить, а кому - хватит. Да не мой вышел расклад. Выпало мне под нож, а что я им, баран? Вырвался, убежал. Теперь ловят. Галку звонить заставляют, домой звать, - он схватился за голову. - А я ж чувствую, что у нее голос неживой! Все равно их кончат, хоть со мной, хоть без меня!... - клок белых волос остался у него в кулаке. - И что мне теперь? Одному спасаться, или идти, втроем подыхать?!

Некоторое время все, кто был в комнате, молчали. Только у двери надсадно кашлял старик, уткнув лицо в шапку.

Однако, что же это мы сидим, подумал я. Какие бы ни были тут трагедии и драмы, а факт остается фактом: человек, заявившийся после нас, уже прошел собеседование! Действовать, действовать надо! Найти управдома, пусть нас тоже ведет! А то я его и без автомата последнего глаза лишу!

- Будь наготове, - шепнул я Марине. - Как только мигну от двери, выбирайтесь с Гошкой незаметно.

- А ты куда? - испуганно спросила она.

- Не бойся. Просто потолкую с управдомом...

На площадке, к моему удивлению, царило лихорадочное оживление. Железная дверь была распахнута, напротив нее стоял грузовик с откинутым бортом. Какие-то серые, оборванные люди торопливо снимали с грузовика тяжелые ящики, затаскивали их в подъезд и спускали в подвал. На крыльце стоял управдом и делал отметки на клочке бумажки.

- Может, помочь? - деловито спросил я.

Управдом скользнул по мне глазом.

- Да нет, заканчиваем уже.

- А что это за ящики?

Он ответил не сразу.

- Тридцать два, тридцать три... все, последний! Закрывай!

Вдвоем с управдомом мы закрыли борт, грузовик развернулся и укатил под гору.

- Это что, продукты? - снова спросил я.

- Да какое там! - он рассмеялся. - Чудик один явился вместе с коллекцией каких-то камней! Всю жизнь собирал. Цены, говорит, нет! А мне - куда их? Хорошо хоть, в подвал поместились! А то пришлось бы на улице бросить. Никак народ не поймет, что туда, - он значительно посмотрел на меня, - ничего с собой не возьмешь! Ни еды, ни денег, ни оружия...

- Вот как раз об этом у меня к вам разговор! - подхватил я. - Того парня с автоматом вы на собеседование уже пропустили, а я с семьей все еще жду...

- Собеседований больше не будет, - сказал он, входя в подъезд.

- Как не будет?! - я чуть не грохнулся на пороге, но догнал его и схватил за рукав.

- А так, - он добродушно похлопал меня по руке. - Не нужны они больше...

- А мы? Мы что, тоже... не нужны?! - перед глазами у меня плавали каие-то рваные клочья.

Управдом вдруг расхохотался.

- Ну чего побелел-то? Не ссы! Всех берем! Безо всяких собеседований! Кто поверил и пришел - все спасутся!

- В каком смысле - все? - Я все еще боялся выпустить его рукав.

- Да в таком! Что ж ты думал, на улицу кого-то выгоним? Так всем табором и поедем! Хозяева тоже сердце имеют!

- Чьи хозяева? - я чувствовал, что плохо соображаю.

- Корабельные, чьи! И наши с тобой теперь, поскольку поступаем к ним на довольствие на неопределенный срок! Ну что, рад? - управдом усмехнулся. - Не помри только от счастья!

- А к-когда... мы поедем.... пойдем... попадем на корабль? - я с трудом собирал в кучу разбредающиеся слова.

- Вот придурок-человек! - управдом хлопнул себя по ляжкам. - Ты что же, так ничего и не понял?! Ну, пойдем, объясню...

В квартире номер два стояла мертвая тишина. Все, даже дети, слушали меня, боясь упустить хоть слово. Только иногда кто-нибудь из особо непонятливых поднимал руку и осторожно задавал вопрос.

- Так что же, выходит, вот это все и есть - корабль?

- Да, - сказал я. - Упрощенно говоря, корабль - это дом, где мы находимся. А точнее - область пространства, внутри которой находится дом. Эта область будет перенесена в другой мир... ну, в другое место. Вместе с нашими телами. Понимаете, перенесутся только живые тела, все вещи и даже сам дом останется здесь.

- Так мы там голые, что ли, будем? - спросил кто-то.

Я кивнул.

- Голые. По крайней мере, пока не обзаведемся новой одеждой.

- Да ладно! Шмотки - дело наживное, - подали голос от окна. - Ты скажи главное: точно - всех берут?

- Всех! Всех! Не волнуйтесь. Я же объясняю: переносятся все живые существа, находящиеся в пределах этой области пространства. Сколько будет этих существ - им безразлично.

- А кому это - им? - спросил пыльный мужчина в очках. - Не тем ли, с кем мы воюем?

- Да... - я в раздумье прошелся вдоль стены.

Для меня торопливо организовали проход, подбирая ноги.

- Да. Это та же цивилизация, что нас уничтожает. Тот же вид... народ, что ли. Но другое племя. Понимаете? Они воюют между собой. Одни хотят нас истребить, а другие - спасти.

- Да можно ли им доверять? - вздохнул кто-то. - Куда они нас завезут? И что с нами сделают?

- Этого я не знаю. Но разве у нас есть выход?

На некоторое время снова установилась тишина.

- М-да... - признес кто-то. - Сомнительно все это...

- А я верю! - у двери вскочил вдруг мальчишка лет семнадцати. - Мы там наладим нормальную жизнь, детей нарожаем! И когда-нибудь вернемся. Только надо побольше народу захватить! Смотрите, сколько места еще! На лестницах, на площадках - везде свободно! Надо набить дом народом!

- Поздно, - сказал я. - Пока мы отправимся собирать народ, пройдет куча времени. Телефоны отключены, другой связи нет...

- Надо знак подать! - крикнул мальчишка.- О! Придумал!

Он выскочил за дверь. Некоторое время все недоуменно переглядывались, затем потянулись к выходу вслед за мальчишкой.

- Оставайтесь здесь, - сказал я Марине. - Гошку никуда не пускай. Не дай бог - давка!

На крыльце толпился народ. Паренек, выбежавший первым, возился возле Анальгинова джипа. Крышка с бензобака была сбита, из отверстия торчала длинная узорчатая полоска, скорее всего - галстук.

- Отходи! - крикнул мальчишка и чиркнул зажигалкой.

Синий огонек стремительно побежал к горловине бензобака. На крыльце вдруг появился сам Анальгин.

- Ты что это делаешь, гад?... - недоуменно начал он, но в этот момент грохнуло.

Всех, кто не успел спрятаться в подъезде, окатило волной жара. Облако голубого пламени оторвалось от крыши машины и унеслось в небо. Джип запылал, как факел.

- Нормально! - кричал паренек, потирая опаленные брови. - Сейчас сами набегут посмотреть!

- Ах ты ж... - Анальгин налетел на него, сбил с ног и с размаху пнул в зубы. - Ты че, в натуре?! Отморозок гребаный!

Я прыгнул на белобрысого сзади, обхватил, пытаясь оттащить от мальчишки.

- Не смей! Дурак! На черта тебе теперь твой джип?! Туда его не возьмешь!

Анальгин больно ударил меня затылком по переносице, но я вцепился в него намертво.

- По херу мне джип! - визжал он в истерике. - У меня семья в городе осталась! А он чужих зовет! А мои... Дениска!!...

Анальгин вырвался, оставив у меня в руках клочья одежды. Он упал на колени возле оглушенного мальчишки, закрыл лицо руками и разрыдался, перекрикивая рев пламени...

Прошел час. Во всех квартирах, на всех этажах, на лестничных пролетах и в лифте плотной толпой стояли люди. Детей держали на руках. Было невыносимо душно, но никто не жаловался. Мы ждали. Гошка сидел у меня на плечах. Это место он предпочитал, пожалуй, всем остальным местам на земле. На Земле... Именно на Земле-то для нас больше нет места...

Толпа вдруг качнулась.

Пронесся сдавленный крик: "Управдом?! Где управдом?! Нету! Сбежал!"

- Там женщина какая-то голосит, - сказали от двери.

- Тихо! Дайте послушать!

Опять не слава Богу, подумал я. Но что, черт их раздери, означают эти вопли?!

- Да я сама на карьере работала! - звучал где-то вдалеке пронзительный голос, - если на ящиках треугольник, значит это динамит!

Я сразу вспомнил тридцать три ящика, привезенных сегодня и сгруженных в подвал. Но был ли на них треугольник?

- Люди! Это обман! - закричал кто-то отчаянно. - Нас хотят взорвать!!!

- Дверь! Дверь откройте! Выходите все! На улицу!

- Не открывается дверь! Заклинило! Снаружи приперто, что ли...

- Пустите меня!!! А-а!!! Я боюсь!!

Толпа задвигалась, в ней возникали приливы и отливы, промоины и валы, накатывающие так, что люди едва могли держаться на ногах.

- Чего она там кричит, дура?! - заорал я. - Детей из-за нее передавим! Пускай сама в подвал спустится и посмотрит, что там за ящики!

- Все двери закрыты! - отозвались с площадки. - И в подвал, и на улицу! И управдом пропал!

- Да куда он денется! - мне с трудом удавалось перекрикивать нарастающий вой. - Прекратить панику! Стоять всем на месте! Управдом на верхних этажах! А ну, пропустите! Я, прямо с испуганным Гошкой на плечах, стал продвигаться к двери. Марина, крепко ухватив меня за ремень, шла следом.

На площадке людские волны бесновались еще сильнее. Кто-то бился на полу в истерике. Сразу несколько ног вразнобой ударяли во входную дверь и в дверь подвала. Подвальная рухнула первой. Несколько человек, вместе с женщиной, поднявшей панику, ринулись вниз по лестнице.

- Пропустите меня! - кричал старичок с кургузой бородкой. - Я специалист! Я профессор химии!

Его пропустили, и он тоже исчез в темном проломе. Оттуда уже доносились какие-то звуки - не то истерические вскрики, не то визг выдираемых из ящиков гвоздей.

- Да успокойтесь вы! Сейчас все скажут! Сейчас все выяснится! - выкрикивал я, поворачиваясь направо и налево, пока меня самого не ткнули в бок:

- Тихо!

На площадке и в квартирах установилась относительная тишина. Сразу стали слышны шаги на подвальной лестнице. В развороченном проеме показался старичок профессор. Все смотрели на него и молчали, ни у кого не хватало духу задать первый и единственный вопрос. Маринина ладонь как-то незаметно оказалась в моей.

Старичок обвел нас растерянным взглядом, посмотрел зачем-то на часы... Наконец, до него дошло, чего все ждут.

- Нет, нет, - глухо произнес он. - Все в порядке. Никакой опасности...

- А динамит? - всхлипнул кто-то.

- Да какой там динамит! - старичок снова бросил вороватый взгляд на часы. - Все в полном порядке. Сейчас стартуем...

- А ты откуда знаешь? - вперед выдвинулся крепенький невысокий парень с боксерской стрижкой.

- А там, как раз, это...- профессор неопределенно поводил рукой. - Стартовый пульт, да.

- А ну, дай, я посмотрю, - парень шагнул к подвальной двери.

- Нет! - старичок испуганно расставил руки, будто пытался закрыть собой пролом. - Поймите, это бессмысленно! Уже начался отсчет времени! Собственно, пошли последние секунды. Вот...

Он поднес часы к подслеповатым глазам.

- Десять. Девять. Восемь. Семь...

И все, кто стоял на площадке, и дальше, на лестнице, и выше, на всех этажах унылого серого дома, медленно отсчитали про себя:

Шесть...

Пять...

Четыре...

Три...

Два...

Один...

Старт.

Число просмотров текста: 2391; в день: 0.65

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

1