Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Военная проза
Петров Евгений
"Учитель музыки"

У этого простого солдата тонкое, выразительное лицо, длинные волосы, спадающие на уши, и так называемые артистические пальцы. Они, правда, грязные и потрескавшиеся, но они сохранили нервность и подвижность. Солдат беспрерывно перебирает ими полы своей длинной не по росту шинели.

Он музыкант из города Касселя - Рейнгард Райф. Он молод. Ему всего двадцать восемь лет, но он успел в жизни: окончил консерваторию по классу рояля и скрипки и вскоре стал преподавателем теории музыки в той же консерватории, в том же Касселе. В тысяча девятьсот тридцать девятом году его взяли в солдаты, и с тех пор он выполнял всяческую тыловую работу. На днях его отправили на советско-германский фронт, и он сразу же сдался в плен.

- Война - это ужас, - сказал он, - я никогда ничего подобного не ожидал.

Это очень характерно. Они все ожидали найти в России то, что нашли во Франции. Захлебнувшись в собственной крови, они поняли, что ошибались. Рейнгарду Райфу не понадобилось много времени, чтобы решить для себя вопрос о мире и войне. Он просто выбрал мир. Он уже избавился от страха смерти и испытывает сейчас приятное чувство безопасности.

Я задаю вопрос:

- Как вы относитесь к гитлеровскому режиму?

- О, все это мало меня интересует! Это политика. Для меня в мире существует только музыка.

- Вы - молодой человек. Вы развивались и формировались в гитлеровские времена. Не может быть, чтобы у вас отсутствовало всякое отношение к гитлеризму.

- Представьте, это так, - говорит молодой человек, приятно улыбаясь, - у меня есть одна любовь - музыка. Все остальное для меня не существует.

Я стараюсь стать на его точку зрения. Может быть, и вправду он убежден в том, что музыка и политика - понятия несовместимые. Что ж, музыка так музыка! Немного странно говорить о музыке, когда неподалеку идет тяжелый бой, а стекла избы, где происходит разговор, время от времени дребезжат, потому что "юнкерсы" имеют обыкновение сбрасывать бомбы, когда никто их об этом не просит. Но музыка - все-таки хорошая тема для разговора.

- Давайте же поговорим о музыке, - говорю я.

- С величайшим удовольствием, - говорит он.

- Что вы скажете о французской музыке?

- Простите, о французской?!

- Да.

Он поражен. Он некоторое время смотрит на меня с искренним изумлением. Потом, очевидно, вспомнив, что находится в плену, очень мягко говорит:

- Но во Франции нет музыки.

- То есть, как это нет?

Он смотрит на меня с некоторым сожалением, потом объясняет:

- Нет французской музыки.

- Вы не знаете ни одного французского композитора?! Не можете назвать ни одной фамилии?!

- Н-нет... - говорит он, пожимая плечами и, видимо, пытаясь вспомнить. - Французских? Н-нет, не знаю.

- Хорош! - восклицает комендант-майор, который ходит по избе и, видно, не одобряет этого разговора о музыке. - А "Фауст" Гуно? А "Кармен" Бизе? Хорош преподаватель! Просто он врет. Никакой он не музыкант!

- Погодите, - говорю я, - еще минуточку, - и обращаюсь к пленному: - А русских композиторов вы знаете?

- Русских? Конечно! Кто их не знает! Чайковский!

- Еще бы! А что сочинил Чайковский?

- Пятую и Шестую симфонии. О! Это гениальные произведения!

- А вы знаете, что ваши солдаты и офицеры наделали в Клину, в домике Чайковского, там, где он писал эти гениальные произведения?

Я коротко рассказываю ему об этом

- Это ужасно! - говорит он. - Вероятно, так оно и было.

Видно, он хорошо знает, на что способно гитлеровское войско.

- Ну, а что еще написал Чайковский?

Музыкант молчит.

- Неужели вы не знаете? Никогда не слышали?

Музыкант пожимает плечами.

- Врет он, - сердито бормочет майор, - никакой он не музыкант.

- А каких еще русских композиторов вы можете назвать?

Рейнгард Райф морщит лоб. Он силится вспомнить.

- Чайковский, - говорит он, - и еще этот... тоже очень гениальный композитор...

Он шевелит пальцами, но вспомнить не может.

- Хорошо. Оставим французскую и русскую музыку. Как-никак, это музыка ваших врагов (умоляющий жест со стороны музыканта). Но вот ваш союзник - Италия. Любите вы итальянскую музыку?

- О! Итальянская музыка! Я очень люблю итальянскую музыку!

- Ну и прекрасно! Я тоже люблю. Расскажите мне об итальянских композиторах и назовите их сочинения.

- Верди, - сразу же выпаливает он. - У него есть опера "Аида".

- Это правильно. А еще что написал Верди?

- "Аиду", - повторяет преподаватель теории музыки, - и потом...

Он шевелит пальцами. Я уже знаю, что это означает.

- Верди написал несколько десятков опер, и половина их всемирно известны. Их может перечислить любой первоклассник из музыкального училища. Ну, ладно, оставим пока Верди. Ведь не только Верди есть в Италии. Назовите еще итальянских композиторов.

- Россини. У него есть одна опера... очень хорошая... Ну, просто выскочило из головы!

- В конце концов это неважно, как она называется. Предположим, "Севильский цирюльник". Расскажите сюжет этой оперы.

Музыкант из Касселя молчит. Он красен. На лбу у него пот.

- Вы знаете, - говорит он, - на фронте так быстро все забывают.

- Как! И самая музыка забывается?

- Музыка никогда не забывается. Музыку Россини я отлично помню.

- Хорошо. Спойте мне любую мелодию из любого сочинения Россини.

Гнетущая пауза. Наконец музыкант из Касселя откашливается и говорит:

- Я, знаете, простудился на фронте. У вас тут в России такой мороз, что... гм...

Он показывает на горло: дескать, требуйте у него чего угодно, но петь он не может.

Я беру листок бумаги, вычерчиваю пять линеек, бодро ставлю скрипичный ключ и протягиваю листок гитлеровскому музыканту.

- Пожалуйста, напишите здесь любую мелодию Россини.

Солдат багрово краснеет.

- Я не знаю, - говорит он наконец.

- Вы, кажется, любите "Аиду". Запишите здесь любую мелодию из "Аиды".

- Я не знаю, - бормочет он.

- Хорошо. Запишите здесь любую мелодию любого иностранного композитора.

Подавленное молчание.

- Я же вам говорил, что он не музыкант! - восклицает майор.

Но вот представьте, товарищи, что он все-таки оказался музыкантом. Он ни в чем не соврал. Он говорил чистейшую правду.

Весь разговор с этим молодым человеком записан мною со стенографической точностью. Дальнейшее показало, что молодой человек отлично знает немецкую музыку, что он действительно окончил гитлеровскую консерваторию, а потом стал в ней преподавателем.

Факт этот страшен. С юношеских лет музыкально одаренный человек попал в некий музыкальный концлагерь, где существует лишь одна немецкая музыка. От всего остального, от всего, что было создано человеком в области музыки, от всей красоты мира человек был отделен колючей проволокой. И Гитлер получил то, что хотел. Он воспитал невежду, который убежден, что в мире есть одна лишь Германия, что ни одна другая страна в мире не имеет и не может иметь своего искусства, что все страны могут быть лишь рабами Германии. Сейчас, в плену, он, конечно, поджал хвост. Видите ли, он любит музыку, а до политики ему нет дела. Ему нет дела до того, что шайка злых маньяков превратила даже такое мирное дело, как музыкальное образование, в орудие национального угнетения, а следовательно, разбоя и грабежа.

В течение долгих лет в центре Европы хладнокровно готовились миллионы убийц. Их нужно было воспитать так, чтобы им ничего и никого не было жалко; им нужно было доказать, что только немцы - это люди, способные создавать культурные ценности. Весь остальной мир - это двуногие существа, ни на что не способные. Ведь этот молодой невежда совершенно искренне убежден в том, что во Франции нет музыки, подобно тому, как миллионы других немецких молодых невежд совершеннейшим образом убеждены, что и во Франции, и в России, и в Англии, и в Америке, и даже в Италии нет ни живописи, ни науки, ни театра, ни кино, ни литературы.

Мы долгое время не могли понять этого. Собственно, мы знали, но не могли поверить в это, а потому не понимали. В своем воображении мы создавали немецкого молодого человека, которого не худо бы перевоспитать. Но у нас не хватило воображения, чтобы понять, что давно уже Гитлер превратил свою молодежь в человекоподобных обезьян, которых научили только лишь носить штаны, бриться, говорить "хальт" и "цурюк" и стрелять из автомата.

И ненавидеть все человечество.

15 марта 1942 г.

Число просмотров текста: 2835; в день: 0.83

Средняя оценка: Отлично
Голосовало: 3 человек

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

1