Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Андеграунд
Козлов Владимир
Наши

Короче, всю эту бодягу Вэк задумал. Если б не он, то ни хера бы не было.

Сижу на остановке на Моторном, делать не хуй. Курю. Подходит Вэк - я его редко вижу счас, он как со Светкой начал жить, особо по Рабочему не шарится.

Привет, привет, туды-сюды, а знаешь, мы со Светкой едем отдыхать. - Куда? На Нарочь? – Не, какое, бля, на Нарочь? У Египет. Шармальшэк. И я тогда: а сколько это стоит? – Полштуки баксов с носа. Ну и билет в Москву на поезде, там самолет с Москвы. У нас не знаю, есть еще аэродром или давно зарос травой.

Ну и, короче, я прикинул: полштуки баксов – это трохи больше, чем лимон. А у Москву билет туда-назад, ну сколько? Наверно, тысяч сто, если брать общий. За все, короче, лимон-сто. А баба мне как раз оставила лимон-шестьсот. По типу, собирала, чтоб похоронили, а как помёрла – деньги дали, счас Лукашенко всем дает на похороны триста тысяч. На гроб и чтобы ямку выкопать, на кладбище завезть. Если попа там брать или оркестр, то не хватит. Но баба мне сама все время говорила: мне ни попа не надо, ни оркестр, я у жопе видела попа, чтоб он еще там надо мной кадилом трёс вонючим. И музыкантов, этих сраных алкашей, чтоб тоже не было.

Короче, деньги я забрал. Сначала матка не хотела отдавать, но хули она сделает? Я ж только с зоны, денег нет. Она мне говорит: иди живи у бабин дом, будешь водить, кого захочешь, а то все говоришь, что ты из-за меня один, без женщины. Но разве у бабин дом ты бабу приведешь? Если увидит, что посцать – на улицу идти, то не пойдет. У баб сейчас пизда не дура. Им надо, чтобы все там чики-пуки. Я матке говорю: продай ты хату эту бабину и мне купи квартиру. Она: откуда здесь возьмется на квартиру? Там хата вся сгнила наполовину, и черви съели весь чердак. За нее десять тысяч баксов не дадут, а счас квартира знаешь, сколько стоит?

Короче, жить туда я не пошел. А баба матку заебала только так, пока помёрла. Я сам с ней тоже не особо. Раз пришел, еще до зоны, а она: ты у меня вилку спиздил. Я – какую вилку? Для розетки? – Не, простую. Алюминиевую. Вилка добрая была, погнутая, но добрая. Таких уже теперь не делають…

Не, запизделся я, короче. Вообще, про что я говорил? Про то, что полтора лимона взял у матки. Не, лимон-шестьсот. Ну, тысяч триста я, само собой, пропил, но лимон-триста где-то еще есть. А хули, думаю, поехать, может, с ними? Чем все пропью, так лучше, может, съезжу? По типу, бля, как белый человек…

Так Вэку я и говорю. А он, гляжу, чего-то мнется. Я: что такое? – Ну, не знаю, как там насчет Светки… Она ж тебя, по типу, не особо. - А что ей до меня? Я к ней там лезть не буду, может, пару палок… Вэк, бля, напрягся весь, скрипит зубами, кулаки сжимает. Я ему: не, не сцы, я пошутил. А если хочешь, сам с ней побазарю. - Не, ты не лезь, я сам. - Ну, не хотится – как хотится.

* * *

Они со Светкой в одном классе были. В моей же школе, только на год младше. Она потом в «машинку» поступила, но бросила - на третьем курсе вышла замуж за придурка из ееной группы. Родила малую, а с этим развелась через два года. Пошла у бизнес – то у Россию на торги каталась, потом открыла свой ларек – на мини-рынке на Рабочем. Взяла машину – «Опель» нейки, я в них не особо разбираюсь. Потом - квартиру, чтоб не с маткой с батькой жить. В сто восемьдесят первом доме, однокомнатную.

*

Короче, к ней пришли, и я стою под дверью, на площадке. Курю и слушаю. Все слышно через дверь – она еще не поменяла на железную. Ебет она его там во все дырки. Ты что, за чем нам этот твой урод? А если бы мы с Олей ехали? – Что – если бы? Мы ж без нее собрались? Пусть съездит человек, он только что из зоны… - Пусть едет, только мы при чем? Есть деньги - пусть берет путевку сам и едет, куда хочет. А я хочу нормально, чтобы я и ты… Ты вспомни, где ты был еще тем летом? Пил, не работал, шарился с утра до вечера между Рабочим и Моторным, ждал, что кто-нибудь даст выпить… - Ты не пизди, мы весь «Спартак» держали… - Когда? Пятнадцать лет назад? И что ты заработал? Ты скажи мне – что ты заработал, что купил? Квартиру, может быть, машину? – Я что хотел, то заработал… Сидели у «Днепре» на постоянке… И водку не какую-нибудь пили – один «Смирнов»… – А мне насрать, что вы там пили. Квартира есть? Квартиры нет. Машина есть? Давно, наверно, заржавела в гараже, менты права забрали. Если б не я, ты до сих пор бы с родоками жил, в тридцать пять лет – и в однокомнатной квартире…

Ну, в общем, повыебывалась она трохи, потом сказала: ладно, хер с ним, пусть уж едет, если хочет, только я предупреждаю. Что первый и последний раз. А мне-то по хую, пусть говорит, что хочет. Вообще, конечно, Светка – баба ничего, хотя и потолстела трохи. А что ты хочешь? Тридцать пять годов – это тебе не хуй собачий.

*

Пошли втроем в турфирму в центре города, на Первомайской. Сидит там баба молодая, вся с понтами – цепочки, кольца, серьги: все из золота. И говорит, что надо в паспорте поставить штамп, чтоб за границу можно было ехать. У Светки этот штамп стоит, а у меня и Вэка – ни хера.

Короче, я про это долго говорить не буду. Мы паспорта отдали, штампы сделали. А деньги я отдал все Светке: держи вот, на путевку мне, а то пропью. Она мне лыбится по-блядски, а Вэка дома нет – работает. Она ж его к себе в ларек взяла на рынок – там разгрузить, что надо, погрузить. Или там, если кто-то заебнется… Работа, в общем, не особо пыльная. Сидит, пьет пиво или девку-продавщицу крутит. Хотя она ему не даст, само собой, боится Светку. Но я вообще-то не про это. Короче, Светка лыбится по-блядски, в таком халатике коротком… А я ей: все, спасибо, до свиданья.

*

Короче, сели в поезд. Вагон – плацкарт, само собой, а общих на Москву нет вообще. Места не боковые - заебись. Хоть ноги можно вытянуть в проход – пусть мордами цепляются, мне по хуй. В купе еще там нейкий гаврик с книжкой. Мы дома вмазали у Светки, но по трошки. Хотели больше, но она как заорет: вы счас, придурки, набухаетесь, и что потом? Кто вас на поезд понесет? Я, что ли?

Как только тронулись – я достают пузырь. Вэк - к проводнице, чтоб стаканы взять. А только хуй там. Говорит – стаканы только с чаем. Ну, хуй с ним, заплатил он как за чай – мы ж чай не будем пить, когда есть водка, мы, бля, не дурные.

Разлили, выпили. И сразу – проводница. По типу, надо ей отдать билеты. А Светка их куда-то все заперла и куда – не помнит. Копается у сумке, ищет. А проводница – злая, ждет и начинает нам канить: а знаете вы, что в вагоне запрещается употреблять спиртное? Я ведь могу за это вас и с поезда ссадить.

Пизди ты, сколько хочешь. Напугала ты нас – мы уже со страху все усцались. И Светка тут как раз нашла билеты, ей дает. Она забрала и съебалась.

Мы тогда - еще по тридцать капель. Само собой, и Светка тоже. Она уже не злая, закусон нам приготовила: колбаски там нарезала, рулета, огурцов малосоленых. И говорит: это же надо – мне тридцать четыре года, будет тридцать пять, а я ни разу за границей не была. В Крыму была, в Сочах три раза. А за границу как-то страшно… Я ей тогда: Не сцы, я тоже не был, и Вэк тоже. По типу – первый раз у первый класс. Короче, надо нам по третьей. Чтоб все было заебись.

Короче, ебнули по третьей. Вэк мне говорит: что, может, позвонить Гонцу в Москве? А я: а кто это такой? – Ты что, не помнишь? Он со мной учился в одном классе. Я говорю: я вроде всех знал семьдесят второго года. А что, он у Москве? – Ну да. Давно уже. Лет десять или больше. И у меня есть телефон – мне Лысый дал. А Лысого ты знаешь? – Знаю. И на хуя ему звонить? Последний раз когда его ты видел? – Не помню. Мы с ним после школы как-то не особо. – А что он делает в Москве? – Откудова я знаю? Кто говорит – что бизнесмен, своя там фирма. А кто – что просто там работает. – Да ну его у пизду, того Гонца.

*

Пузырь допили, пьем второй потиху. Хули нам спешить? Накатим по одной, зажрем, сидим-базарим. И Светка - по-нормальному, без выебонов. Сходила в туалет, переоделась. Костюм спортивный, «адидас», в нем жопа выделяется – не надо баловаться. Говорит: пошлите в тамбур покурить. А Вэк: идите без меня, я не хочу. Ну, не хотится – как хотится.

Вышли с ней. Я подкурил себе и ей. Она: ты извини там, если что… Если я на тебя там что-то говорила, ладно? И так ко мне придвинулась, уперлась в бок грудями. А я – под дурачка, по типу, ни хера не понял, что ей надо. Я с Вэком разосраться не хочу. Раз его баба, пусть он сам ее ебет.

Пришли назад – смотрю Вэк что-то гаврику там объясняет. А мы, вообще, ему налить хотели. Даже раза два. Он молодой пацан, но нейки пидарас. Сережка в ухе, волосы до плеч. Нормальные все пацаны сидят на зоне, а здесь одни, бля, пидарасы. Вэк ему: бухнуть не хочешь – хуй с тобой, но ты мне объясни, зачем тебе эта херня – волосы длинные, сережка? Ты – пидарас? Ты хуй сосешь или ебешься в жопу? Я говорю: Вэк, отъебись ты от него. Он что, у тебя просит пососать? Давай мы лучше еще шахнем. И Светка тоже: что ты привязался к парню? Но Вэк, когда бухой, упрется – и пиздец, ты ничего ему не сделаешь, все зря. Он руку пацану на шею положил, на ухо что-то шепчет. Пацан туды-сюды – не может вырваться, Вэк крепко держит. Я всем уже налил, а он все с ним пиздит. Вэк, говорю, сколько тебе, бля, повторять? Уже налито все. Если ты счас его не отпускаешь, выпьем без тебя.

Он отпустил его, пацан встает, уябывает из купе. Ну и пиздуй. Мы выпили, сидим, закусываем. Тут, бля, проводница эта сраная. Вы что, вообще здесь прибурели? Зачем вы к парню пристаете? Я счас вызову милицию – и все, вас ссадят с поезда, тем более, что пьете. А Светка ей – спокойно, тихо так: вы извините, это он не разобрался. Он перепутал, думал, что знакомый. Он больше так не будет. Ну и пить мы тоже перестанем – допьем последнюю бутылку и ложимся спать. - Ну, ладно, но смотрите. Ни дай бог!

И уебала. А пацан пришел и сел на самый край, чтобы от Вэка дальше. Но его никто не трогает вообще – кому он на хуй нужен, пидарас? Он посидел, потом встает - стелить постель. С матраса всякая хуйня нам сыплется на жрачку. Вэк хочет ему ебнуть, только Светка: не дай бог ты его тронешь - я сама тебя ссажу. И без тебя в Египет полетим. И смотрит на меня, подмаргивает. Не может быть, чтоб я ее не протянул в Египте. А то за все два месяца, что после зоны, одну только Наташку. И то на пьяный глаз, не помню толком ни хера. Хотел потом еще раз, но она закопызилась. По типу, я под пьяного не лягу. А я ей – а найди тогда ты трезвого, который, бля, не испугается твоей поганой рожи. Не, трохи страшно, потому что Вэк и здоровей, и выше, и, когда бухнет, становится дурной. Особо, если кто-то лезет к Светке.

*

Проснулся оттого, что проводница, бля, орет на весь вагон: все, поднимаемся, я через пять минут закрою туалеты! Я ей: ты не еби вола, дай, бля, поспать. И вырубаюсь.

Вэк будит: поднимайся, сколько можно спать? Счас подъезжаем. Я поднялся, натянул штаны. Бля, сцать хочу – пиздец. Я слажу с полки, всовываю ноги в туфли. Бегу до туалета, дергаю за дверь – закрыто. А я, бля, думал, что она на понт берет. Я – в тамбур, хуй вываливаю – и погнали. Нейкая баба выглянула – и назад. Потом, бля, проводник или хуй его знает кто. Что ты здесь делаешь? - А ты не видишь? Туалет закрыт. – Я вызову милицию. – И вызывай.

Он головой потрёс и попёр куда-то дальше. А я – назад в купе. Там Вэк со Светкой злые, морды мятые. Само собой, до трех часов бухали, после водки догонялись пивом – хорошо, что у проводницы было, не пришлось идти у ресторан.

Приехали, вокзал. Хватаем шмотки и вываливаем из вагона. Там нейкий хуй: такси, такси. А я ему – хуй пососи. Он побубнел себе под нос и – язык в жопу. А мы пиздуем по перрону. Я и Вэк по сумке волокем, а Светка катит чемодан свой на колесах. И всё хуи стоят: такси, такси, куда вам ехать, завезем недорого. Ты заебешься всем им отвечать. А Светка нам сказала сразу: такси здесь дорого, поедем на метро. Мне – один хуй, могу и на метро. Вот только где оно – хуй его знает. Прошли через вокзал, на улицу выходим. Там стройка нейкая, народу – как людей! А тачек, бля! И все куда-то рвутся, тачки, бля, сигналят. Светка показывает – нам, вроде, туда. Она у Москву когда-то ездила, давно, возила масло, продавала, сыр. Я ей: если ты знаешь, то веди. Мы прём за ней. Народу, как людей, и, главно, до хуищи черножопых. Я сразу столько их вообще нигде не видел. Нет на их Гитлера – горели бы у концлагере за всю хуйню. У нас их тоже много стало, но, само собой, не столько.

Зашли у метро, там очередь – пиздец. Сто человек или там больше. И все у кассу. Вэк: я без очереди влезу, мы что, бля, дурные – в очередь стоять? А Светка: не, не надо, лучше постоим, как все. – Ты хочешь опоздать на самолет? Тогда, бля, стой. И влез, как не хуй делать. Пришел, принес нам нейкие бумажки. В них даже Светка ни хера не понимает, раньше не было таких. Ну, мы идем у такие, бля, железные ворота, или хуй их знает. Только куда бумажку сунуть – хуй просцышь. И так сую, и так… Старуха нейкая у синей шапке подсказала – по типу, сунь вот так, возьми ее и проходи. Но Вэку все равно въебало по ногам – он взял у Светки чемодан и впереди себя попёр.

Короче, стали на ступеньки, едем. Тут нейки пидарас – ему, по типу, надо вниз пройти. Сухой сам, длинный, волосы немытые и даже у нейких струпьях. А Вэк его - за шкирки. Что пройти? Куда пройти? Я счас тебе пройду, гондон ебаный. Но этот вырвался – и вниз. Мы что, за ним там бегать будем? И так здоровья нет.

Доехали до низа, слезли со ступенек. Вэк чуть не ебнулся там с чемоданом. Стоим. В какую сторону нам – хуй просцышь. И Светка толком ни хера не знает. Но посмотрела, разобралась, говорит: туда.

Подъехал поезд, мы всех трохи растолкали, чтоб быстрей залезть. Но Светка, как дурная: Осторожней! Осторожней! Да не толкайте вы людей! Ты говори, что хочешь, только мы все сами знаем, как нам надо.

Залезли у вагон, а там – пиздец. На лавке лежит бич и спит. Все транты на полу стоят, а он храпит – и хоть бы хуй. И, бля, вонит на весь вагон. А, главно, сесть никто не может. И мы стоим, как три придурка со своим шмотьем. А с бодуна еще. Мы с Вэком на вокзале думали – возьмем по пиву. Но Светка – ни хуя: сначала мы доедем до аэропорта, а там уже все остальное.

Тут остановка. Вэк берет бича за шкирки – и на выход. Этот хуй проснулся, что-то там пиздит. Мужик еще не старый, только весь зарос, как старый дед. А Вэк ему - в ебальник. И из вагона выкинул со всеми его трантами. А Светка на него как заорет: ты что, вообще дурной? А если у него зараза? Я ей, по типу, пошутить – зараза, говорю, к заразе не пристанет. А Светка ему: на, платок возьми и руки вытери от этой дряни. Он руки вытер, ясный пень. И сели на то место, где бич спал. Сидим, как люди белые. Тут – остановка. Нейкая заходит крыса старая. Вся морда сморщенная, да еще у шляпе. И Светка Вэка у бок толкает – по типу, место уступи. А он ей прямо так конкретно объясняет: ты мне хуйню не говори, чтобы такой, бля, обезьяне место уступать? А эта крыса слушает и морду кривит. Стояла, ждала, думала – уступим. Потом взяла и отошла.

*

Приехали, короче, в Домодедово. Но это только там метро такое, а до аэропорта пиздовать еще и пиздовать. Вылазим из вагона, поднимаемся наверх, а там, по типу, переход подземный, и у нём – ларьки со всякой хуетой. Вэк сразу: надо пива! Само собой, давно пора. Но Светка на него: какое пиво? Нам счас тут не до пива. Тут надо разобраться, как в аэропорт доехать, а ему – пива! Но нам с ним по хуй все, пошли к ларьку и взяли по две «Балтики-девятки» - мы дома поменяли трохи денег на российские, чтоб, если Светка вдруг взъебнется, как сейчас, то хоть на пиво было. А Вэк еще и Светке взял бутылку – но не «девятку», нет, она ее не пьет. Ей - «Туборг». Говорит, она такое только пьет, чтобы не наше или не российское.

А у переходе, бля, народу, как говна. И черножопых еще больше. Я Вэку говорю: куда мы, бля, с тобой попали? Это Москва или, бля, нейкакая Чучмекия? А он молчит, открыл бутылки и свою одним глотком почти что выдул. Я тоже трохи выпил – сразу стало заебись. А Светка злая, с чемоданами стоит. Но Вэк ей сразу пиво в зубы - она и не орала ничего. Отпила трохи, говорит: пойду спрошу, куда нам дальше. Спросила одного, другого, третьего. Один одно сказал, другой – другое. А, в общем, не понятно ни хера.

Ну, вылезли из перехода мы на улицу – машин там до хуища, черножопых, и жареных курей ларёк. Я б заточил одну, а то с утра не жрали. Но не до этого, само собой.

Тут нейкий хуй у шортах подлетает: Вам - в аэропорт? Поехали, за тысячу рублей. А я ему: а не пошел бы ты у пизду? За тысячу рублей я на спине тебя допру в аэропорт. Он сразу уебал, а мы пошли искать маршрутку.

*

Ну, сели мы, короче, у маршрутку. Такая, как у нас, но только трохи больше. А может, и такая, хуй ее там знает. Зато набита, бля - пиздец. Все едут, едут, а куда им надо?

Кругом - рекламы, фуры едут – я их столько никогда еще не видел. Ну, тачки всякие там, «мерсы», «бээмвухи», наши «Жигули». А «Москвича» или «Запора» там – ни одного. Москва - это вам, бля, не хуй собачий.

А Вэк потиху начинает психовать – догнаться хочет, что ему две пива? А мы сидим, по типу, сзади, рядом – чей-то чемодан большущий. И он мне шепчет: может, попросить остановиться у ларька? Чтоб пива… Я ему: ты что, бля, охуел? Какого хуя он тебе маршрутку остановит? – А ему полтинник дам. – Ты не позорься, потерпи.

Он трохи побубнел и перестал. А мы уже, по типу, едем не по городу, но разницы особой нет, все то же самое: рекламы, фуры, тачки. Ну и шоссе поширше, чем у нас, но это – ясный пень. А впереди – какая-то, бля, баба молодая. У майке белой с вырезом, весь лифчик виден, ну и груди ничего, я б ей, конечно, засадил… Короче, говорю: Простите, девушка, а вы что – тоже на аэродром? Эти глядят, как на придурка, лахают – ну, Вэк со Светкой. А баба глянула так, сморщила свой нос, как будто я сказал, что она блядь. Ну ладно, хуй с тобой, пизда московская.

*

Приехали, короче, у аэропорт. И там опять народу, как людей. Все с чемоданами, тюками, тачек – море, черножопых – тоже. Откуда они только все берутся?

Ну, вылезли с маршрутки, а куда идти – хуй, бля, просцышь. Стоим, как три придурка. Вэк мне сразу: – что, давай по пиву, а? А Светка на него как заорет: Ты что, дебил? Какое еще пиво? И так не ясно ни хера, куда идти, где самолет… Он – язык в жопу, только злой - пиздец. А Светка у кого-то что-то там спросила и говорит: идем туда-то и туда-то. Ну, мы поперлись со шмотьем со всем. А Светка нас ведет, нашла какую-то там очередь: вот, становитесь, а мне надо в туалет. Вэк ей: давай, иди, а то усцышься, но только пива нам потом купи. Она, по типу, и не слышит – повернулась и пошла. Ну, жопа, заебись, само собой. Не, я не я буду, если ей там не засажу. Но надо только так, чтоб Вэк не знал. А то увалит пиздюлей, конкретно. Он если злой, вообще дурной становится. Как не хуй делать может ребра поломать или там нос. И ладно, хуй с ним, с носом.

Стоим у очереди. Впереди – пацан здоровый, в белых шмотках. Здоровый по натуре: выше Вэка и поширше, но шмотки, бля, - как бабские. А баба с ним – хуевая, худая, жопа – как моя рука, и морда вся накрашена, как обезьяна. Зато понтовая - не подъебешься. На всех, бля, пальцах золото – колечки, там, браслетики. Сколько, бля, надо получать, чтоб столько накупить? Или ей ебари купляют?

Приходит Светка - и без пива. Говорит, видела там только разливное, по сто пятьдесят рублей - двенадцать тысяч белорусских. Если мы будем сразу пить такое пиво, на отдых не останется вообще. Мы лучше в дьюти-фри возьмем бутылку виски. Прикиньте – целая бутылка виски, а стоит, как здесь два бокала пива. Вэк спрашивает: что за дьюти-фри? – А это магазин такой, там специально покупают в самолет, чтобы потом по-быстрому там выпить. Некоторые же летать боятся… Вэк говорит: И я боюсь. Вдруг - ебнется? Ведь я ни разу в самолете не летал, а ты? - И я ни разу. - А ты, Светка? - Один раз, давно, еще когда училась в школе. Мы с родоками в Крым летали, в Симферополь, и с пересадкой в Киеве. – И как? Не страшно? – Я не помню точно, малая еще была.

*

Короче, сели в самолет. Большущий, человек на тысячу или на полторы. И весь забит. С детьми, и без детей, одни – в костюмах, а другие - в шортах. И пидарасов тоже много. С сережками в ушах, штаны спадают с жопы - по типу, специально, чтоб ему быстрее засадить.

Нам Светка говорит – по типу, надо на свои места садиться. А Вэк ей – на какие, на хуй, на свои? Садимся на свободные, кто будет проверять? Ты, видишь, сколько, бля, людей?

Короче, далеко мы не пошли, в начале сели – там как раз нормальные такие кресла. По два у ряд, так что я сел от них отдельно. Только мы сели - нейкий хуй пришел: по типу, это его место. А Вэк ему конкретно говорит: пошел в пизду, сядь на другое. Мужик весь красный стал, орет: ты знаешь, кто я? Знаешь, где работаю? Начальник департамента в правительстве Москвы… А Вэк: мне по хую, где ты работаешь, но если я тебе сейчас въебу, то ты уже до пенсии, бля, на одну аптеку будешь въябывать… И встал уже, хотел въебать, но Светка помешала.

Тут сразу прибегает проводница - все цивильно, лыбится… Здесь надо по местам, а ваше место вот такое – это сзади.

Короче, пересели на свои – они, бля, хуже трохи: узкие и по три штуки в ряд. Мое – через проход от Светки с Вэком, и хуй с ним. Сел, сижу. Приходят два каких-то бородатых хуя, садятся впереди, пиздят между собой, руками машут. Ну, я послушал трохи: …дизайн – одно из ключевых понятий релевантного культурного контекста. И философия должна поставить во главу угла дизайн, анализировать его, его влияние на все сферы нашей жизни. – Нет, а вот здесь я с вами и не соглашусь. Ведь мы живем в постмодернистскую эпоху, когда пастиш является таким же ключевым концептом…

Короче, ни хера не понял. Наверно, физики, бля, или химики. Хуй с ними, пусть пиздят, пиздеть же – не мешки тягать.

Пришли два пидараса у штанах широких – типа, около меня, к окну. Хотели, чтоб я встал, их пропустил. А хуй - еще я пидарасам всяким должен встать. И ни хуя не стало, перелезли через ноги. Смотрю, кто сзади – там две старые коровы. На пенсии уже давно, наверно, а накрашены, как обезьяны.

А насчет виски Светка не спиздела - мы взяли в дьюти-фри два пузыря. И в самолете сразу ебнули с горла. Это ж, бля, несолидно - первый и не въебать. Еще и страшно: вдруг, бля, наебнемся вместе с самолетом? Короче, раздавили сразу половину. И Светка – с нами наравне. Наверно, тоже сцыт, но показать не хочет. И ладно, хуй с тобой. Только тогда еще и третий надо было брать.

Сидим, и мне чего-то все херовей. Я Вэка - в бок: еще по трохи надо. Он достает пузырь, сам отпиваем, потом – Светка, потом – я. И сразу трохи лучше стало.

Я откидываю эту хуету, ложусь. Не, не дадут поспать. Откуда-то вылазит проводница – по типу, счас нельзя ложиться, самолет взлетает. И нейкий надо пристегнуть ремень. Смотрю - болтается там нейки, но я в ремнях тех не особо разбираюсь. Она берет - и все сама, чуть хуй мой не потрогала. Но старая уже, лет тридцать или больше. Поэтому не стал ее крутить – вот если бы была моложе… Ремень мой застегнула – и побегла. Ну и беги. А самолет уже гудит, как охуевший, и куда-то едет. По типу, разгоняется или хуй там просцышь.

Вообще, я виски – не особо. Обычная, бля, самогонка. Но счас дало, как надо. И хуяксь – летим. Я – Вэку: секани, летим! Нехило, да? А он, бля, лыбится, как дурень, ничего не говорит. Одно хуево – что не видно ни хера в окно: там пидарасы эти. Ну и ладно, хуй на вас. Я Вэку говорю: давай, вытаскивай пузырь, еще по трохи ебнем. За то, что полетели, не въебались никуда и самолет не скинулся.

По трохи ебнули, пузырь добили первый. И Вэк хотел уже второй, но Светка говорит – давай потом, когда покормят, чтоб с закуской, а то упьетесь, как два цуцыка, и что потом мне с вами делать?

Ну, ладно, хер с тобой. Если не пить, то надо покурить хотя бы. Я – к туалету. Там уже толпа народу – бабы, дети, мужики, но я на них всех хуй ложил. Я говорю: вы пропустите, лучше, по-хорошему, а то сейчас усрусь, все нюхать будете. Одни глядят, другие что-то там бурчат под нос, ну а одна, бля, падла, слышу, говорит – по типу, чтобы я не слышал: как таких вообще куда-то можно выпускать? Если б не у самолете, дал бы раз в пятак, а так – хуй с ней, пусть, бля, пиздит, что хочет.

Дверь открывается, выходит баба – толстая корова, еле у дверь пролазит. Я скорей – у туалет. И нейкий хер меня - за руку. Я раз кулаком махнул – он сразу отпустил. Зашел, закрылся. Только что хуево – нет света ни хера. Во хуйня какая – даже на самолетах лампочку не могут заменить. Или, бля, спиздили? Хуйня, наощупь прикурил, от сигареты трохи видно. Посцал не на штаны, цивильно все. А что нельзя курить – мне до пизды.

*

Короче, дали жрачки – в общем, ничего, сойдет для сельской местности. Пожрали и добили на троих второй пузырь. Реально на троих – если б не Светка, было б нам нормально, а так, по типу, даже мало. Но все равно, я вырубился сразу.

Проснулся и, бля, не пойму, что за херня. А это пидарас, который рядом, ко мне притерся головой. Пиздец. Наверно, счас попросит пососать. Само собой, я пидарасов не особо… По типу, ненавижу, бля, вообще. Если б не у самолете, я б его упиздил, на хуй. А так - раз шкомытнул и все. Он что-то мне пиздит: ой, извините, извините. И сразу поднимается – по типу, в туалет. А я ему – сидеть, баран, не обосцышься. Он там что-то побурчал еще, но видит – я, бля, не шучу.

А Вэк со Светкой спят, и даже побазарить не с кем. А сам чего-то не могу заснуть. Гляжу назад – а там коровы эти старые хуярят виски и пиздят: Я с мужем тридцать лет уже живу и я могу сказать тебе, Наташа, откровенно, что с ним у нас все хорошо. Нет, я, конечно, не могу сказать, что я ему не изменяла…

Не, я хуею у этом зоопарке – корова старая, кому ты, бля, нужна?

*

Короче, сели. Трохи было страшно – а вдруг въебемся носом в землю? Оно упадлу, долететь до сраного Египта – и ебнуться. Ну, не ебнулись – и хорошо. Захлопали все, заорали сразу. И я похлопал трохи, Вэк со Светкой – тоже. Смотрю в окно – там ничего такого. Сараи, самолеты, горы нейкие, но малые, как около Днепра, только у нас – с травой, а здесь один песок.

Все вскакивают с мест, хватают шмотки. А проводница – слышу – там орет: всем просьба оставаться на местах! Но хуй кто ее слушает, всем до пизды. А самолет катается туды-сюды…

Вылазим с самолета. Да, жарища, бля, пиздец. Я у куртке старой джинсовой, еще рубашка с майкой – спарился совсем. Вэк – то же самое. А Светка – хитрожопая, сняла ветровку, в одной майке. Она хоть трохи толстая, но груди заебись. Бля, моя жопа чувствует, что я ей засажу. И на хую я видел Вэка.

Жарища, а кругом все бегают жиды. Мне Светка говорит – арабы, никакие не жиды. А мне до жопы, все равно – жиды. Короче, бегают, по-своему пиздят. Автобус подогнали, мы все сели. Везут куда-то – взад, вперед, потом подвозят к двери: выходите.

Мы вышли, а что дальше? Ждем, стоим. Народу много, и жиды, и наши. Орут по-своему, а что орут – хуй их поймешь. Другие – те с табличками и говорят по-русски трохи. Нам Светка говорит: чтоб здесь стояли и не уходили, сама побегла узнавать, что там и как. Мне Вэк: давай, найдем, где ебнуть. – Не, ты не спеши. Давай сначала разберемся, что, куда, а то заблудимся тут у жидов – и что потом?

Приходит Светка. Говорит – все ясно. Сначала надо каждому заполнить вот такую вот бумажку, потом пойти и купить визы – по пятнадцать баксов с человека. Я говорю: а может, можно и без визы? Сыграть там под придурка – по типу, бабок нет вообще. - Давай, попробуй, – Светка лахает. На самолет – и полетишь назад в Москву. Нормально, да? Приехал – и назад. И лахает опять, и Вэк с ней тоже.

*

Короче, разобрались с этой всей херней, прошли таможню, взяли свои шмотки. Когда в Москве сказали, что все надо сдать, я думал – спиздят обязательно. Но нет, не спиздили, все цело.

В автобус сели, ждем. Там сзади нейкие две бабы говорят. Одна: ой, ну в Египте сервис никакой, в сравнении с Европой. В Египет если ехать, то в «пятерку», да и то не в каждую. Другая: Да, не говори, я так волнуюсь, хоть и говорили, что хорошая «четверка», но как-то все же боязно.

Хотели с Вэком поискать бухла, но Светка разоралась – ну-ка, бля, сидеть, а то уйдете, а мне вас потом ищи-свищи. В гостиницу приедем – делайте, что хочете.

Зашел в автобус нейкий жид, взял микрофон и начал говорить. Причем, я трохи даже понял. Сказал, что счас поедем у гостиницу. Ну, это мы и сами знаем, без него. Я Светке говорю – спроси, где там бухла купить, чтобы потом не бегать, не искать. Она: а что все я? Возьми и сам спроси.

Ну, ладно, падла, ты попросишь что-нибудь… Раз нет бухла, то буду спать. И вырубился, разбудили около гостиницы.

Отдали паспорта. Один жиденок крутится вокруг – у форме, нейкий цвет поносный. С усами. Я Вэку говорю – ты секани, жиды почти что все с усами. А он: а что тебе за дело? Ну ладно, хуй на них. А Светка говорит: он здесь носильщик, хочет чемоданы занести, чтоб мы ему на чай за это дали. Но только нет, мы лучше сами занесем.

Само собой. Схватили сами сумки, чемоданы и поперли. А этот все равно идет – по типу, показать, где комната. Привел, и, главно, стал и ждет. Жди, сколько хочешь – хоть усрись. Ну, он потерся трохи и съебался.

Короче, комнату нормальную нам дали. Есть ванна, туалет. Душ держится там трохи на соплях, но все равно работает, нормально. Что все втроем в одной – так это, чтоб дешевле. Мне Светка сразу говорит, еще когда в турфирму шли: ты можешь, если хочешь, в одноместный, но это будет на сто долларов дороже. А может быть, и больше. Не, Светка, хоть бывает падлой, но бывает и нормальная. Раз едешь с нами, говорит, давай и вместе будем в комнате. Но только мы насчет всего договоримся, чтоб не было потом проблем. Ну, мы про все договорились: Вэк со Светкой на большой кровати, я – на малой. А если ей переодеться или что – пусть в ванну сходит. Ну и я, само собой. А если там ебаться захотят – пусть скажут, выйду трохи погуляю.

Мы шмотки побросали, я и говорю: ну что, мне погулять? А Светка: не, не надо. И ты вообще за это не волнуйся. Мы, когда надо, сами скажем. И лыбится - чтоб подъебнуть меня. Я: что, не приперло вам пока? Ну, скажете, когда припрет.

*

Мы трохи повалялись на кроватях, потом пошли, по типу, посмотреть туды-сюды, что тут и как. Выходим из гостиницы – тут жид. И начинает нам по-русски: здравствуй, друг, откуда, из Москвы, а как дела? Нам с Вэком по хуй, что он там пиздит, а Светка отвечает, лыбится ему. Меня зовут Светлана. А тебя? – Меня – Ахмет. А твоих друзей? Она за всех, по типу, отвечает: Сергей и Саша. - А ты зайди в мой магазин. Не бойся, только посмотреть, да, только посмотреть. И Вэка за руку берет, как пидараса. Вэк руку выхватил, а Светка говорит: давай зайдем, нам трудно, что ли?

Зашли. Там всякая хуйня – картинки, сувениры, нейкая посуда. Мамаше надо чашку взять или тарелку, чтоб не воняла: во, у Египет съездиу и ничога не прывёз. А жид пиздит со Светкой – вынул нейкую картинку: бери за десять долларов. Бля, охуел вообще жиденок. Я ему за десять баксов десять штук таких могу нарисовать. Но Светка, ясный пень, не дура. Она ему полыбилась, полыбилась и говорит: спасибо, в следующий раз. А он ей: хорошо, конечно, не вопрос. Возьми вот карточку мою. И ей дает, она ее – в карман. Еще полыбилась – и мы пошли.

Идем, гуляем. Главно, нет домов вообще, одни гостиницы. Названия нерусские, тут хуй просцышь. Народу до хуя. Жиды, и русские, нерусских тоже много – по-своему пиздят, хуй ты просцышь, про что. Вдруг, нас там обсерают? Ну, а хули сделаешь? А если магазин, то возле каждого – пять человек, и все пиздят по-русски: здрасьте, как дела? Откуда? Как зовут?

Припизженные, бля. Я одному сказал: а подари ты мне тарелку, а? Мне не себе, мамаше, а? – Не, подарить я не могу, ты понимаешь, это бизнес. Но я тебе большую скидку сделаю. Всего пять долларов, а?. – Засунь ты ее в жопу за пять долларов.

Короче, идем дальше. Светка говорит – пошлите покупаемся. А то на море первый раз, и не купаться? Идем через какую-то гостиницу на пляж. Там – все цивильно: зонтики, херовины пластмассовые, чтоб на них лежать. И нейкий жид подходит и пиздит: фром зыс хатэл, фром зыс хатэл? Я объясняю: если кто-то что-то и хотел, тебя мы не спросили, понял? Так что, уябывай отсюда по-хорошему. Пока разделись – он опять, с еще одним – уже у черной форме. И этот не такой тупой, по-русски даже трохи шарит, хоть я и не понимаю. А Светка поняла: здесь можно только тем купаться, кто из этого отеля. Но это все хуйня, само собой. Она ему полыбилась – и он съебал. А мы зашли у воду. Бля, холодная. Ну а соленая – пиздец. И волны. Если б не волны, было б один хуй, что здесь на море, что у нас там на Вонючке. Мы с Вэком как зашли, так вышли. Меня еще какая-то гадюка укусила за ногу – медуза или как она там? А Светке – все до жопы, плещется в воде, как малая. Мы с Вэком сидим, курим, а она махает из воды и лыбится – довольная, как три слона.

*

Короче, вечером пошли у ресторан – надо ж отметить, что приехали, чтобы усё как у людей, а не как нейкие бичи. Тут ресторанов – как говна. Один, бля, за другим, и возле каждого штук пять жидов стоят – по типу, зазывают. А возле одного – там рыбина здоровая лежит. Как только не сгниет, жарища ж тут такая? Я говорю: не, я у рыбный не пойду, там все протухло. И Светка тоже: не, я рыбы что-то не хочу, пошлите у пиццерию.

Пришли, за столик сели. Светка взяла себе вино, мы с Вэком, ясный пень, по рюмке водки. Въебали. Хорошо, но мало. А Светка все сидит с вином своим, пьет медленно - по типу, лимонад. Я подъебнул ее, а ей – до жопы. Она: обычно только алкаши пьют быстро. Вэк ей сразу: ты на что там намекаешь? – Я ни на что не намекаю, а что ты алкаш, и так все знают.

Приходит жид – официант, по типу. Ну, мы заказали пиццу. Я выбрал самую дешевую – а хули деньги тратить на хуйню? Вот на бухло еще – я понимаю. А Светка все сосет свое вино и говорит: ну, как вам здесь в Египте, нравится или не очень? Я отвечаю: Хуй просцышь. Жарища. И жидов, бля, много. У нас в Сочах и то, наверно, лучше. А Вэк сидит и ничего вообще не говорит. Мне Светка: а ты знаешь, как сейчас в Сочах все дорого? Да за такие деньги мы бы там в каком-нибудь бараке жили, а туалет на улице. А тут живем, как люди, понял? – Понял.

Я подзываю одного жида – по типу, он у них за старшего: рубашка белая и нейкая хуйня заместо галстука. И говорю: нам, это, повторить. Он головой потрёс – по типу, усё понял. А Светка только счас вино свое допила и сигареты вынула. Она не курит наших с Вэком, курит тонкие, как спички. Что за радость, хуй просцышь.

Ну, в общем, съели эту пиццу, выпили еще по тридцать капель. И Светка говорит: пошли в гостиницу, чтоб утром встать пораньше - и на пляж. Махает этому жиду – по типу, счет неси.

И он его приносит, дает Вэку. А Светка забирает у него и начинает разбираться. И я заглядываю ей через плечо. Но только ни хера там не понятно, все - по-ихнему и только цифра: 150. Тут Светку, бля, аж перекосоёбило. Она берет мобильник, включает калькулятор и считает. Выходит тридцать баксов или около того. Она нам: ничего себе, за первый вечер. А Вэк: а может, так съебемся? Хули, бля, им, жидам, еще платить? Я говорю: а не пошли вы на хуй, ясно? Вы - бизнесмены хуевы, а жметесь. Раз жметесь, заплачу за вас, хуй с вами.

А я, что были доллары, у гостинице все поменял на ихние, жидовские. Там не особо много, но за это заплатить хватило б. Не, Светка говорит, пусть каждый платит за себя. Все делим на три части, и ты платишь одну третью. Ладно? Ладно.

*

Короче, я проснулся первый – я вообще чего-то сплю херово после зоны. А Вэк со Светкой, бля, еще храпят. Встаю, гляжу - вдруг что-нибудь там высунулось у нее с-под одеяла? Не, ни хера.

Я Вэка за плечо трясу и говорю: вставайте и пошлите жрать. Он подымается, а Светка что-то там бурчит. Я ей: ты ж говорила, чтоб пойти на пляж пораньше. Она: идите вы на завтрак сами, а мне чего-нибудь оттуда принесите. Ну, ладно, не хотицца – как хотицца.

Мы натянули с Вэком шорты, майки, вышли. Жид нейкий мусор собирает. Мы спрашиваем: где столовая? А он по-русски ни хера не понимает – во дебил! Ну, ладно, хуй с тобой. Ходили, может, полчаса, пока нашли. Заходим. Там жратвы – от пуза. И главно, что берешь – сколько захочешь. Набрали по тарелке, что попалось. Садимся, жрем.

Вэк говорит: бля, надо ебнуть. – Да, надо, ясный хуй. А где? Он лыбу давит: знаю, где. Вчера, пока мы спали днем, она сходила за бухлом. Здесь резко насчет этого – если не купишь в первый день, то будешь пиво пить по восемь баксов, и пиздец. – И сколько она взяла? – Три. Все - виски. По типу, по одной на брата. – СхавАла? – Да, но знаю, где.

И лыбится. Ну, заебись.

Пошли, еще набрали три тарелки полных – чтоб Светке и себе на закусон. Жид один что-то начал выступать – по типу, много взяли, но Вэк говорит: иди у пизду. И жид заткнулся сразу.

Приходим. Светка еще спит, и заебись. Берем один пузырь, выходим. Сели на траве, как люди - там еще как раз стаканы были в туалете. Въебали по одной. Все заебись. Я спрашиваю Вэка: ну а как у тебя с Иркой? А Ирка – это дочка Светкина, тринадцать лет. Вэк на меня глядит – по типу не просек, про что я. Я ему: ты не выебывайся, а? А он: давай мы лучше еще ебнем. Ебнули. И я опять: ну что, признайся, протянул ее хоть раз? Он: не-а. Крутит головой. – А что так слабо? – Из-за Светки. Она сказала сразу: если Ирку тронешь, то убью. Зарежу, когда будешь спать. А мне не будет ничего, раз ты к ней сам полез. А эта сука, ты прикидываешь, дразнит. – Ирка? – А кто? То, бля, в трусах передо мной пройдет, то без трусов, в одной ночнушке – как Светки дома нет, само собой. А ведь малАя еще, бля… У нас, ты вспомни, разве так все было? Никто в тринадцать лет еще особо не ебался… - Ну, ты сравнил хуй с пальцем… Только ты знаешь, я тебе скажу… Но ты не обижайся, ладно? – Ладно. - Как мама, так и дочка… Вспомни Светку… - А что насчет ее? – Ну, помнишь, когда Бык пригнал свой первый «мерс» - весь ржавый… - Не, не помню… Я тогда, наверно, в КПЗ был… - Ты, значит, ни хера не знаешь. А мы их сняли раз – ну, Светку и ееную подругу… Оля, вроде, или как ее там – хуй просцышь, не помню. Я, Гурон и Бык. Ну и они вдвоем. Гурон тогда снимал квартиру возле ГУМа… - И что потом? – А что ты думаешь? – Пиздишь ты все… - Ну и зачем мне, бля, пиздеть? – Завидно, что я здесь со Светкой, а ты, бля, один… - Иди ты на хуй, понял? Но я тогда ее не протянул. Вот Бык с Гуроном – да, а я с той Олей был… - Кончай пиздеть. Давай еще по трохи…

Пузырь добили. Вэк сказал – тут, бля, бассейн есть рядом, надо трохи покупаться. – А плавки? Плавки в комнате остались… - А на хуй тебе здесь плавки? Можно так. – Ну, ладно, давай так.

Пошли к бассейну. Там вода, бля, чистая реально. Ну и людей еще не очень - может, десять человек.

Снимаем шорты, трусы, майки. Некоторые зырят, но нам по хуй. Вэк прыгнул, я - за ним. Вода – холодная, но все равно нормально. Проплыли на ту сторону, потом назад. Тут – нейкий жид. Рукой махает, что-то говорит. Но не понятно ни хера, хоть и по-русски вроде. А может, не по-русски. Потом потрогал свой конец – а, ясно. По типу, что нельзя здесь без трусов. И ладно, хуй с тобой.

Вылазим, он еще поныл, а мы – назад, у комнату. А Светка только что поднЯлась – и видит, что мы датые. И сразу просекла про виски, заорала: Это же надо – с самого утра нажраться! Как алкаши последние! А кто вы? Алкаши и есть.

Но мы с ней не ругались, знали – поорет и на той жопе сядет.

*

Короче, вышли на пляж. Вэк не хотел сначала: хули пляж, когда бассейн тут рядом, не один хуй, где плескаться, в море том или в бассейне? Тем более, что в море холодней? А Светка: и зачем тогда вообще сюда летели? В бассейне можно дома покупаться, в доме спорта. Там даже больше он в три раза, и под крышей – если дождь.

Пришли. У малого жиденка взяли полотенца – по типу, так положено, бесплатно. Легли. Я у море сразу не пошел – сначала надо полежать, позагорать, потом уже купаться. А Светка с Вэком трохи поплескались.

Лежу на животе, секу по сторонам. Есть бабы и нормальные, и некоторые даже без лифетра загорают. А у других купальники из тонкой ткани – что даже складки на пизде видны. Гляжу – кое-кто зырит на меня. Но не на морду, а на плечи - где наколки. Бля, хорошо, что их не сильно много. А то я не люблю, когда вот так все зырят. Вэк шепчет: хули ты лежишь? Иди сними кого-нибудь, а то стояк замучает. А я ему: не сцы, мои, бля, никуда не денутся, своих я всех сниму. Это вот ты с одной, бля, Светкой будешь, она тебе тут блядовать не даст. – А мне ее хватает, понял? Если ты хочешь знать, то у меня так ни с одной, бля, бабой не было, как с ней.

Он специально громко шепчет, чтобы Светка слышала – ей хочет жопу подлизнуть. Она два остальные пузыря перехавАла – сказала: не найдете.

На пляже – в основном, все русские и несколько жидов. Жиды – и мужики, и бабы, и малЫе. А бабы все у черных шмотках, и нейкая херня на голове – платок, по типу, тоже черный. И бабы не купаются, одни малЫе девки, но тоже в этой своей черной хуетени.

А возле нас лежат два нейких хера, пиздят по-русски. Один, бля, крокодил, - сам лысый, да еще и с бородой, другой – без бороды, с усами, жирный. И жирный говорит: да, в наше время продается все и покупается. И все хотят продаться и купить за это что-нибудь. Ведь даже девственность – и то сейчас товар.

Ну, пиздоболы бля, пиздец. Как им, бля, эту хуету тереть не остопиздит? Как те припизженные у самолете.

Тут музыку врубили на весь пляж, нерусскую. Три пидараса – в шортах, но без маек – выходят, крутят жопами. Я сразу не просек, что за хуйня. Потом Вэк говорит: они, по типу, тренеры. Штук двадцать старых теток тоже вышли и за ними повторяют. Само собой, у них хуево все выходит, зато все лыбятся, довольные - пиздец. Вэк Светку за плечо трясет: Ты секани! – Что секани? Дай ты позагорать спокойно. Что ты там увидел? Простая аэробика.

*

Короче, вечером пошли на дискотеку. А перед этим Светка с Вэком перегрызлись. Я в туалете был, но слышу все. Вэк ей: А что тебе не нравится, вообще? - Пусть он один идет, если кого-то хочет снять. А мы давай останемся и трахнемся. Зачем нам эта дискотека, деньги только тратить? Нам что с тобой, по двадцать лет? А во-вторых, ты знаешь, сколько мы уже потратили? Семьдесят четыре бакса, за два дня, причем. Если и дальше так пойдет, то не дотянем до конца.

Но Вэк – он свой пацан. Он Светке говорит: раз вместе все приехали, то вместе и пойдем. А деньги кончатся – тогда и будем думать.

Они прибарахлились, в общем. Светка юбку черную одела, длинную и кофту белую, накрасилась. У Вэка сандалеты, шорты и рубашка - все под цвет, как будто бы костюм. А мне и нечего прибарахляться – я с собой особо ничего не брал: спортивные штаны, там, джинсы, пару маек. Взял майку поновей, хотя она, конечно, тоже не особо. Я ее брал еще на старом «Спартаке», когда там на трибунах продавали. А хули, я что – нейкий модник?

На дискотеке музыка нормальная, и русских много тем, но громко – хоть ты уши затыкай. И главно, бабы все почти что малолетки. Что расфуфырились, намазались – то да. И наших пацанов немного, в основном – жиды. И бабы к ним, бля, липнут.

Я Вэка спрашиваю: что такое, что за блядство? Он: эти хорошо ебутся. Хуй у него, ясно, небольшой, зато поставить может палок пять за ночь. Они не пьют вообще – по типу, им нельзя, зато гашиш курить им можно, вот они его и курят. – А ты откуда это знаешь? – Сосед рассказывал, на третьем этаже. – Жид? – Не, но у него сестра за жида вышла замуж, он к ней раза два ездил. – Ну, я б того гашиша покурил. Но где его возьмешь?

Подваливаю я к одной, короче, девке и говорю: что это вы тут, девушка, скучаете? А эта падала не сказала ни хера, поднялась и ушла. Ну, я тогда еще к одной – все то же. Ебаный в рот. Я к третьей подхожу – она так посмотрела, посмотрела, говорит: А я вообще-то не скучаю, парня жду. - А, может, вместе подождем? – Пожалуйста.

Я стал у стенки рядом с ней. Сказать особо нечего – и музыка орет, не слышно ни хера. Я думаю: пиздит она про парня. Или он жид какой. Не, бля, не жид и не спиздела. Выходит он из туалета – ничего такой, накачанный. И к ней: а это кто? Она: так, просто стал. – Он к тебе лез? – Да нет.

И хорошо, что так, а то пацан здоровый. Если что, я б не отмахался. И Вэка тоже не было поблизу – они со Светкой танцевать пошли. Приходят – я и говорю: пошли бухнем, там наливают. А Светка: нет, мы здесь бухать не будем, здесь дорого вообще, бутылка виски – сотка баксов. Нет, если у тебя есть сотка лишняя… И смотрит на меня. А я не знаю, сколько у меня осталось – я в этих их деньгах не сильно разбираюсь.

Короче, не бухали. Трохи поплясали, вышли. И ясный пень, я злой, а Светка, сука, говорит еще: ты, Саша, в номер с нами сразу не иди, а погуляй.

Ну, суки – вам ебаться, а мне что – дрочить? Иду по улице, гуляю. Ночь, а магазины все еще открыты, в них, бля, всякая хуйня, не знаю, кто это вообще купляет. Припиздки только нейкие. И один жид мне: здравствуй, друг, а как дела? И за руку берет, и тянет в магазин свой. А я ему: пошел ты на хуй. Он лахает: ха-ха, ха-ха, пошёль я на хуй, на хуй, на хуй! Я от него, бля, еле отвязался.

*

Короче, просыпаюсь злой - пиздец. Бля, надо ебнуть. Светка с Вэком спят еще – накрылись одеялом, но под ним, наверно ж, голые. Как, бля, подумаю про это, все еще хуевее.

По сумкам трохи поискал – не, нету виски. Пошел у ванну – может, там куда схавАла? Не, там тоже нету. Посцал, включил воду, чтоб трохи морду вымыть. И Светка в дверь стучит и морду сунет: ты скоро там, а то мне тоже надо. Я ей: и что, что тебе надо? Я, может, тоже здесь не просто так, а? А она: послушай, ты не это самое, я говорю тебе, что надо. Давай по-быстрому заканчивай свои дела – и выходи. – А ты мне не указывай, ты поняла? По-быстрому там или нет, ты мне командовать не будешь. А если так уж надо, что терпеть не можешь, то заходи, я на тебя глядеть не буду. – И зайду.

Заходит. У длинной такой майке белой, чуть не по колено, но, ясный пень, без лифчика и без трусов. Зашла и смотрит на меня – и хуй просцышь, что ей там надо. Ну, в общем, села, бля, на унитаз, задрала майку. Само собой, там ничего не видно. Но все равно… И я тогда – хуй с ним – ей две руки – на груди. Я думал – заорет, а только хуй там. Мне головой на дверь кивает: Вэк. Я ей шепчу: хуй с ним. Она опять, бля, головой: не, не. Ну, не хотится – как хотится. Я трохи там ее еще помацал и пошел: пусть сцыт там или что ей надо.

*

Короче, целый день были на море. Купались трохи, загорали. У меня вся спина сгорела, на хуй. У Светки с Вэком – ни хера. Они там нейкою хуйней натерлись. Мне предлагали – я сказал - не надо. А зря, спине – пиздец.

Светка пошла купить пожрать – в отеле только завтрак, остальное – за свои. Мы с Вэком – ясный пень - опять искали виски. И не нашли. Ну, сука, бля, куда она могла схавАть? Приходит Светка. Принесла одну хуйню – печенье, чипсы, йогурты-хуёгурты. Вэк ей: а где нормальная жратва? Хотя бы сало или колбаса? Она: здесь в магазине сала нет, они свинину не едят вообще, у них такая вера. Мы с Вэком лахаем: ну, бля, и вера – чтоб не жрать свинину? Во припиздки!

Пожрали, в общем, трохи. Хорошо, но мало. И что теперь? Вэк Светке говорит: раз не даешь бухать, пошли курить гашиш. А Светка: Что? Гашиш? А где ты его видел? – Как – где видел? Там сидят жиды и курят… - И ты уверен, что гашиш? – Ну, я вообще не сильно разбираюсь… Что, разве не гашиш? – Конечно, нет. Простой табак, но курят по кальяну. Гашиш курить запрещено. Его на улице не курят, только дома. – Тогда пойдем курить кальян. – Тебе что, мало сигарет? – Не, а при чем тут сигареты? Раз мы приехали, то надо все попробовать. – Ну, ладно, ты попробуй. Я не буду.

Пошли курить кальян. Сначала Светка говорит: пошли найдем, где подешевше. Я говорю: ты заебешься. Они на каждом, бля, углу. Пока все обойдешь и спросишь, где почем, уже, бля, никакой кальян не надо будет. Если, бля, жмешься, то скажи, я заплачу. У меня трохи есть еще жидовских денег.

Короче, мы залезли на гору. Гора, само собой, не сильно там большая. И там скамейки, коврики – туды-сюды. Садись, кури кальян – все заебись. Еще и музыка – хуевая, жидовская, но лучше, чем без музыки вообще. И девка там внизу танцует. Одета у красное, а волосы, бля, белые – красиво, смотрится, короче.

Вэк говорит – чего она без этой хуеты на голове? Или, когда танцуешь, можно без нее? А Светка лахает – ты что, придурок, вообще не видишь ничего? Танцорка ж русская. Когда ты видел у арабки волосы такого цвета? Вэк: ну, не знаю, можно ж перекрасить…

Приносит жид кальян. Поставил, сам берет и тянет – по типу, чтобы раскурить. А я ему: ты, что, пацан, совсем, бля, охуел? Чтоб я после тебя эту хуйню в рот взял? А он, бля, лыбится и достает с кармана три херни такие – по типу, из пластмассы, чтобы насадить поверху – так не гидко. Да, усё цивильно. Но сам кальян, само собой, хуйня – как наша «Прима», только хуже.

*

Короче, утром встал и сразу Вэка разбудил. По типу, не хуй спать, давай опять искать бухло. Пошарили – хуяксь, ну мы тупые! Она схавАла в туалете, у бачке. Как мы, бля, сразу не подумали, припиздки?

Ну, в общем, взяли оба пузыря. А хули тут? Если ебать, то королеву. Набрали жрачки у столовой, в комнате стаканы взяли – и на море. А то проснется Светка и начнет орать. И так, конечно, даст пизды, но счас нам это по хуй.

Сидим на лежаках, культурно, и бухаем. Потиху, ясный пень. Народу нет вообще еще, по типу, рано. Один придурок нейки у трусах бегит по берегу, кроссовки прямо у воде.

Я говорю: Вэк, а пошли опять на дискотеку вечером, а? Только без Светки, мы с тобой одни, а? – Не вопрос, пойдем. - Что, Светка заебала? – Ясный хуй. - Ну, заебись, держи, бля, пять. Баб снимем молодых, лет по семнадцать. И выебем на пляже, да? – Само собой, а хули?

Первый пузырь добили, и второй – на половине. Как раз приходят два жида: он и она. Она, как все тут, во всем черном: транта до земли и хуета на голове. Я наливаю нам в стаканы. Ебнули и смотрим. Они - купаться. Он – у плавках, только длинных, она – во всей этой хуйне.

Вэк говорит: бля, интересно, что у нее там, под этой хуетой? Купальник или лифчик и трусы? Я: а кого ебет чужое горе? Тем более, ты не узнаешь никогда. – Узнаю. – Как? – А спорим, что узнаю? – Тут не хуй спорить. – Как так – не хуй? Пойду сейчас, бля, и сдеру с нее всю эту хуету… - Пиздишь. – Давай поспорим! – И на что? – Хуй его знает… На бутылку виски! – И где ты ее тут купишь? – В дьюти фри. Когда назад… – Ну, ладно, спорим. – Только разливай сначала.

Добили виски. Вэк стал раздеваться. Снял майку, шорты, сандалеты - остался у одних «семейниках». Идет к воде, заходит. А эти плещутся на мелком, лахают, между собой пиздят. Вэк притворился, что плывет, чтоб ближе подойти. Схватил жидовку за ее хуйню, рванул. А транта не срывается - намокла. Она орет, жид – тоже, Вэка за руку схватил. Но Вэк его в два раза больше.

Но тут, еще жиды – откуда столько их взялось? Штук двадцать или больше – все на Вэка. Пиздят, орут по-своему. Я подымаюсь, чтобы за него – и ни хуя идти, бля, не могу. Что значит – не бухать два дня, а счас по пузырю на рыло. Я хоть ору: идите на хуй, суки! Не трогайте, бля, пацана! Но им до жопы, ясный хуй.

Я трохи продержался на ногах – и все, с копыт. Лежу, бля, на песке, смотрю. Они куда-то Вэка волокут. Он резко вырвался – в еблище одному, ногой – другому. Еще, еще. Жид ебнулся, но все другие навалились. Скрутили Вэка, по ебалу настучали. Потом пришел один у черном – и его куда-то увели.

*

Короче, Вэка посадили. Сколько дадут – не знаю, не было еще суда.

Светка, когда узнала, трохи поорала, потом сказала: ну и хуй с ним. Сам виноват, придурок. Я тогда ей: вот, по типу, мы одни теперь у комнате… А она резко: только тронь меня, ты понял? Пойду в полицию и напишу заяву на тебя. Что изнасиловал. И сядешь, как твой друг-придурок.

И ладно, хуй с тобой, кончина дикая. Короче, мы почти не говорили с ней, пока домой. Вернее, мне – домой, а эта не поехала. Нашла себе жида. Он старый, гидкий, но зато, сказала, денег до хера, миллионер. И, в общем, она с ним осталась. На все забила – и на Вэка, и на Ирку, и на ларек свой на Рабочем.

Мне одному пришлось лететь домой. Ну, я, конечно, тоже не дурак – на деньги, что остались, взял у дьюти-фри пузырь… Как прилетел – не помню, как сел в поезд – тоже. Зато когда, бля, прибыл на вокзал, то сердце сразу екнуло: бля, родина. И правильно там Лукашенко говорит, хоть он и лох, само собой: нас, бля, не любят за границей – русских, белорусов, - ну и пошли они все на хуй!

Число просмотров текста: 4704; в день: 1.43

Средняя оценка: Хорошо
Голосовало: 17 человек

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

1