Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Мистика
Аккерман Дмитрий
Венчание

Поезд лязгнул, засвистел, закряхтел всеми своими стальными суставами, несколько раз содрогнулся в конвульсиях и, наконец, окончательно остановился.  Александр посмотрел в окно купе – совсем рядом с поездом неспешно текла широкая река, на другом берегу которой золотились маковки церквей.

Его зоркий взгляд морского офицера разглядел снующих возчиков, столпившихся перед понтонным мостом. Там, на спуске с берега, явно происходило что-то из ряда вон выходящее – но человеческая суета не давала разглядеть, в чем дело.

- Иркутск, господа! – басом взревел кондуктор. – Кому до Иркутска – прошу на выход!

Александр снял с полки обтянутый парусиной чемоданчик, церемонно раскланялся с попутчиками – немолодой семейной парой, надел фуражку и вышел. Снаружи сразу стало прохладнее – уже начиная с Новониколаевска всех обитателей поезда мучила сибирская жара, от которой не спасали даже распахнутые окна.

До приезда Софьи и незамедлительной свадьбы оставалось два дня. За это время нужно было многое успеть – как по делам службы, так и по личным. Времени было в обрез – через три дня после свадьбы он должен был выехать на фронт.

К его удивлению, свободной двуколки не было – город стал намного оживленнее, чем в его первый приезд, и пассажиры порасторопнее уже разобрали всех извозчиков. Кстати вспомнив затор на мосту, который он видел в окно, Александр махнул рукой на сомнительные удобства и пошел пешком.

Мост, действительно, был запружен повозками. Он миновал пассажиров, успевших сесть на извозчика и теперь маявшихся от безделья, и подошел к месту событий. Так и есть – у двуколки сломалась ось, лошади запутались в постромках, какой-то недотепа на телеге, груженой кулями с мукой, залез вперед всех и загородил дорогу, а его коллеги подперли его сзади. В воздухе висела ругань, явно не предназначенная для ушей молодой женщины, стоявшей рядом с двуколкой и растерянно смотревшей на безуспешные попытки извозчика как-то исправить ситуацию.

Александр хотел уже вмешаться, чтобы как минимум увести отсюда даму, но его опередили. Какой-то лейтенант в белоснежном парадном мундире рявкнул на неторопливо приближавшегося городового, отчего тот мгновенно подобрался и почти бегом подбежал к двуколке. Еще несколько коротких команд – и забегали уже возчики, которые начали с заметным старанием и успехом растаскивать свои телеги. Сам лейтенант предложил девушке руку, подхватил ее объемистый чемодан и пешком направился в сторону вокзала.

Александр чертыхнулся – он почему-то был уверен, что девушка едет в город. Хорошо бы он выглядел, если бы опередил лейтенанта и потащил ее за собой... Кстати, лицо лейтенанта показалось ему смутно знакомо – вполне возможно, что он видел его в Корпусе или где-то встречал на службе.

Выкинув из головы посторонние мысли, он легко взбежал на берег и направился к гостинице. Сам он мог бы снять комнатку, которые во множестве сдавались в двухэтажных домишках на набережной, однако поселить свою невесту он должен был в самом роскошном номере лучшей гостиницы. Предстоящее венчание и неизбежные последующие приятные процедуры приятно щекотали ему нервы и будоражили воображение.

От берега до гостиницы было недалеко. Он быстрым шагом прошел по набережной до дома генерал-губернатора, то и дело отдавая честь встречным офицерам – шла война, и город стал перевалочной базой для войск, отправляющихся на восток. Центральная улица была запружена народом – в прошлый раз она была почти пуста, и он даже испугался, что гостиница может быть занята. Конечно, у него был запасной вариант в лице двоюродного дяди-купца, давно поселившегося в сибирской глуши и торговавшего мехами – но он не выносил торговых людей, а еще более не любил своих кузин, существ глупых и смешливых. Величественная и молчаливая Софья создавала такой разительный контраст с ними, что он не хотел портить впечатление от предстоящего свидания с ней.

Они не виделись почти два года. Поклявшись друг другу в вечной любви и едва заметно прикоснувшись губами к губам, они расстались в Петербурге – он уехал на север, она отправилась сначала к тетке в Курляндию поправлять здоровье, а затем на воды в Турцию. Они регулярно переписывались – в уголке его чемоданчика лежала пачка ее писем, пахнущих духами и легкомысленно перевязанных розовой ленточкой.

Свадьба должна была состояться в Петербурге после его возвращения с севера – но случилась война, и уже в дороге, в Екатеринбурге, его догнал приказ ехать в Порт-Артур. Пришлось отбивать телеграмму Софье о крушении всех матримониальных планов – однако в ответной телеграмме она сообщила, что немедленно выезжает в Иркутск. Он не мог не признаться себе, что его обрадовала эта непривычная для холодной Софьи горячность – в последнее время письма ее стали редкими и гораздо менее эмоциональными, чем раньше, и он даже стал подозревать, что она охладела к нему.

Для раскрепощенной атмосферы Петербурга с его вечными балами и блистающими офицерами такое поведение было нередким – к тому же предстоящий брак Софьи с ним, чрезмерно задержавшимся в штабс-капитанах, вызывал различные толки. Однако ему всегда казалось, что Софья не обращала на это никакого внимания – в отличие от ее мамаши, человека язвительного, нервного и прямого. Впрочем, он не уставал себе повторять, что женится отнюдь не на мамаше. К счастью.

Его беспокойство было напрасным – целый рад превосходных номеров в Гранд-Отеле был совершенно свободен, и у него даже был выбор. Они поднялись вместе с молодым человеком на второй этаж, посмотрели несколько комнат - все они выходили в тихий, узкий, почти питерский двор, чем весьма понравились Александру. Он остановил свой выбор на двухкомнатном номере, с ванной и широкой кроватью под балдахином, в восточном стиле. При взгляде на кровать у него опять стало холодно спине и приятно внутри. Софья была красива и юна, и во время службы на севере постоянно являлась ему во сне в различных соблазнительных видах.

Оставшаяся часть дня прошла в служебных заботах. Он явился в штаб, где в очередной раз подивился бестолковости организации армии, и убил впустую массу времени. Затем заглянул в отделение географического общества, и снова столкнулся все с тем же лейтенантом в белоснежной форме. Лейтенант дружески и даже непринужденно беседовал с самим Аспелиным, чем несказанно удивил Александра. Удивление, впрочем, вскоре забылось – Аспелин увлек лейтенанта в библиотеку, а он сам принялся обсуждать идущую войну с двумя знакомцами, и бурная беседа продлилась до вечера, закончившись в ресторане.

Ночь он спал плохо. В номере было душно, выпитая вечером водка пересушила горло, в коридоре кто-то ходил и вел занудные беседы. Слов было не разобрать, однако спать мешало очень сильно. Наконец, чертыхнувшись, Александр встал, накинул китель и выглянул. Бубнеж сразу прекратился. В коридоре было пусто. Он еще раз чертыхнулся, налил из графина воды и залпом выпил.

Спускаясь утром по лестнице гостиницы и страдая от разбитости и головной боли, он в очередной раз встретился с лейтенантом. На этот раз они отдали друг другу честь – хотя, как ему показалось, лейтенант на него даже не взглянул, будучи озабочен какими-то проблемами. Ему оставался один визит в церковь, обязательное посещение дядюшки и, уже вечером – встреча Софьи.

В церкви все сложилось сразу. Молодой священник удовлетворенно покивал, услышав причины спешки, и без возражений согласился обвенчать их в любое удобное время: по причине лета и жары страждущих сочетаться было немного.

Уже выходя из церкви, Александр краем глаза заметил некую странность в поведении священника, однако особо вдаваться в это не стал – священник долго крестил воздух ему вслед, после чего встал на колени и стал горячо молиться. Немного поразмыслив, Александр отнес это к самому факту женитьбы, которое, вероятно, явился соблазном для попа.

Визит к дяде, который занимал со своим семейством большой дом на Луговой улице, оказался не так уж плох, как думалось сначала. Кузины вместе с мамашей, как оказалось, уехали на дачу, кухарка напекла гору блинов, а дядюшка принялся потчевать Александра смородиновой наливкой собственного приготовления, так что вскоре они уже вовсю спорили о внешней политике на Дальнем Востоке и поднимали стопки за здравие государя императора.

От дядюшки Александр вышел весьма навеселе, трезво рассудив, однако, что до приезда Софьи еще порядком времени, и хмель успеет выветриться. На этот раз он был умнее и взял двуколку сразу, договорившись с кучером, что тот дождется прихода поезда и получит за все тройную оплату. На реке был ветер, волны захлестывали на понтонный мост, отчего тот раскачивался – Александр подумал, что Софье будет страшно ехать в город. Хотя, если ей было не страшно ехать из Турции в Сибирь...

Волнуясь, он ходил по перрону – поезд опаздывал. Как ему сказал кассир на вокзале, военные поезда пропускают вне очереди, из-за чего не хватает паровозов, а потому поезд может опоздать даже на сутки – такое бывало.

По счастью, это мрачное пророчество не сбылось – вскоре со стороны Иннокентьевской показался столб дыма, и поезд стал медленно втягиваться на станцию. Именно в этот момент Александра осенило, что до завтрашнего бракосочетания Софья должна жить в отдельном номере, о чем он совершенно не позаботился...

Софья, к его удивлению и разочарованию, приехала не одна. Ее сопровождала мамаша – как позднее  рассудил Александр, девушке действительно неприлично было бы выходить замуж без старших родственников. Именно из-за мамаши встреча оказалась нелепой и скомканной – они хотели броситься друг другу в объятья, но им пришлось обойтись скромным рукопожатием и книксеном со стороны Софьи.

В двуколке они, естественно, тоже не поместились, Александру пришлось сесть рядом с кучером, и им даже не удалось поговорить. Помогая дамам сойти с двуколки, он заметил, каком скептическим взглядом мамаша оглядела фасад трехэтажной гостиницы – по сравнению с Петербургом, конечно, в Иркутске все выглядело более чем скромно.

Ему повезло - уже знакомый ему молодой человек за стойкой оценил ситуацию сразу, и без объяснений отвел дам в соседний с ним номер. Растроганный его расторопностью, Александр дал ему полтинник на чай и попросил быть поделикатнее с мамашей – он представлял, какой скандал та могла закатить всему персоналу гостиницу, если бы ей чем-нибудь не угодили.

Еще утром он мечтал, как прогуляется с Софьей вечером по Большой, подарит ей букет цветов и расскажет ей о двух годах без нее. Теперь все мечты пошли прахом. Дамы до вечера не выходили из номера, видимо, приводя себя в порядок, и только после этого разрешили отвести себя в ресторан. Когда Александр увидел Софью, выходящую из номера, он ахнул – такой красивой он ее еще не видел. Она сменила скромную дорожную одежду на роскошное черное платье. На шее сверкало чудесное бриллиантовое колье. Выглядела она в таком наряде несколько мрачновато, но крайне эффектно – Александр, войдя в ресторан, заметил, какими взглядами провожают их и мужчины, и женщины.

За ужином он, наконец, сбросил напряжение, владевшее им все эти дни, и разговорился. Заметно оживилась и Софья – было заметно, что она устала с дороги, под ее глазами залегли тени, как будто она долго плакала. Мать не мешала им разговаривать, лишь изредка вставляя едкие, но вполне дружелюбные замечания. К своему удивлению, Александр, собиравшийся рассказать Софье в красках о своих приключениях на севере, вдруг осознал, что почти ничего не помнит. В воспоминаниях остался лишь долгий и выматывающий путь до Дудинки, все остальное скрылось в каком-то неясном тумане. Впрочем, как он понял, Софью это не особо и интересовало – она с восторгом рассказывала о путешествии в Турцию и обстановке в Петербурге.

Александр слушал ее вполуха, то и дело ловя себя на том, что Софья сильно изменилась с момента их расставания. Он помнил ее очень серьезной девушкой, рассуждавшей о декадентстве и импрессионизме, и никогда не замечал за ней страсти к веселой светской жизни, которая вдруг прорезалась сейчас. Никаких выводов он, однако, делать не стал, оправдывая такое поведение дальней дорогой и усталостью.

Действительно, вскоре Софья стала клевать носом, и ее мать решительно распрощалась с ним до утра. Александр проводил их до дверей номера, пожелал покойной ночи, после чего в нерешительности остался стоять посреди коридора.

В добрые старые времена он, не задумываясь, отправился бы в офицерское собрание или ресторан пошумнее и повеселее. Однако завтрашняя церемония требовала некоторой собранности и пристойного вида, а потому он спросил чаю и вернулся в номер.

Расплывчатость воспоминаний о прошедших двух годах немало его встревожило. У доктора он был последний раз перед выпуском из Морского корпуса, и с тех пор ни разу не жаловался на здоровье. Правда, ему случалось иногда перебрать в офицерской компании, отчего наутро было плохо с памятью, но такого серьезного провала не было никогда.

Стоя у окна, он смотрел, как внизу, в узком колодце двора, разгружают телегу, прихлебывал чай и вспоминал, как впервые познакомился с Софьей. Было это на последнем курсе обучения в Морском корпусе – она сразу захватила все его мысли и как-то очень быстро стала весьма дружна с ним. Буквально перед отъездом на Карское море он сорвал с ее уст поцелуй и клятву стать его женой – после чего ему оставались только мечты и редкие, за дальностью расстояния, письма.

Тут он опять попытался вспомнить свои приключения на севере – он знал, что их было много, но подробности подернулись какой-то дымкой и ничем не отличались от прочитанных в детстве приключенческих новелл.

Он незаметно задремал в кресле и очнулся от громкого женского хохота в коридоре. На миг ему почудился голос Софьи – ей вторил какой-то низкий, неприятный мужской голос. Александр подошел к двери, прислушался – за дверью ходили и разговаривали двое, мужчина и женщина. Женщина была весела, но слов было не разобрать. Александр был почти совершенно уверен в том, что это Софья – но с кем она могла разговаривать в такое позднее время?

Он взглянул на часы, висящие на стене. Судя по всему, они стояли – стрелки показывали ровно два часа, хотя ему казалось, что они шли еще вечером. "Половой забыл гирьки подтянуть", - подумал он и посмотрел за окно. Полная луна светила прямо в окно – судя по ее положению на небе, было за полночь. Александр вздохнул и решительно распахнул дверь.

Звонкий смех девушки растаял в конце коридора. Александр успел увидеть край платья, скрывающийся в проеме двери. Дверь скрипнула и закрылась.

Он не был уверен, что это именно Софья – вечером она была в другом платье, а ее гардеробы он не успел даже увидеть. Но больше он не видел никаких женщин на этом этаже, да и голос был чрезвычайно похож на Софью.

Мучимый сомнениями, он подошел к двери, за которой скрылась девушка. Прислушался, краснея от стыда – его вполне могли увидеть, и его поза не вызывала никаких сомнений в том, что он подслушивал. Он не был ревнив, но его терзали подозрения – Софья была слишком странной в прошедший вечер...

Он осторожно стукнул в дверь, подумав про себя: "Черт с ним, скажу, что номером ошибся, если что". Было тихо. Он толкнул дверь – она открылась, заскрипев на весь коридор.

- Разрешите? – спросил Александр, перешагивая порог. Теперь его легенда об ошибке оказывалась совершенно несостоятельной, но отступать было поздно. Он вошел в номер, освещенный несколькими свечами, прикрыл дверь и замер.

Посреди комнаты стояла огромная кровать. На ней полулежал тот самый лейтенант, которого он постоянно встречал то там, то тут. Его глаза были закрыты, воротник парадного кителя расстегнут. Рядом с ним сидела девушка и гладила его по волосам, что-то тихо шепча. Девушка сидела спиной к Александру, но он уже не сомневался, что это Софья – ее выдавала прическа, поворот головы, непривычные для смолянки ссутуленные плечи – результат тяжелой болезни в детстве. Он почувствовал, как кровь бросилась ему в голову – он хлопнул себя по бедру в поисках револьвера. Револьвер остался в номере.

Девушка обернулась, слегка прищурилась, вглядываясь в полумрак:

- Кто тут?

Он остановился. Это была не Софья. Вернее, это была, вероятно, все-таки Софья – однако он ее с большим трудом узнал. У нее были другие глаза, другое лицо, она как будто повзрослела на десяток лет. Это была не та девочка, с которой он расстался несколько часов назад, а взрослая, уверенная в себе молодая женщина.

- Софья? – произнес он.

- Кто здесь? – с испугом повторила она. Лейтенант приподнялся, затем встал с кровати. Глядя в упор на Александра, он приблизился и поднял руку – Александр не успел ничего понять...

Очнулся он от головной боли и каких-то муторных сновидений. Открыл глаза, минут пять рассматривал странные рисунки-трещины на потолке. Потом поднял голову.

Он лежал на кровати в своем номере. Сапоги давили ноги, от кителя было жарко. Он вскочил, посмотрел на часы – они шли и показывали семь утра.

- Что за чертовщина, - сказал он. Умывальник был полон холодной воды – Александр разделся, с наслаждением выплескал всю воду и почувствовал себя намного бодрее.

- Приснится же такое, - пробормотал он, выходя в коридор. Подошел к двери Софьи – оттуда слышались голоса. Он кивнул, затем осторожно посмотрел на ту дверь, которая ему снилась вчера. Дверь была на месте. Он подошел к ней, прислушался. Осторожно толкнул – заперто.

- Господин штабс-капитан, там никого нет, - раздался голос полового, тихо подошедшего сзади.

- Никто не живет?

- Нет. Там вообще никто не живет. Никогда.

- Почему?

- Там... господин, спросите лучше у хозяина.

- Ну хорошо.

Он попробовал сунуться к Софье – его невежливо выставили, сообщив, что за полчаса до венчания было бы неплохо подать лошадей. Времени еще было много – он вышел на улицу, с удовольствием вдохнул свежий утренний воздух и отправился договариваться о ресторане на вечер.

Событие в масштабах города было не бог весть каким, но как минимум десяток офицеров с женами он ждал на празднование своей свадьбы, а потому ресторан был важным элементом. С ресторатором он уже поговорил заранее – теперь оставалось только подтвердить заказ и уточнить примерное число гостей.

После общения с заспанным ресторатором он выбрал на базаре две брички и дал кучерам целковый – задаток и украсить коней лентами. Время оставалось, и он вернулся в гостиницу.

Ночной кошмар не шел у него из головы – немного поразмыслив, Александр все-таки постучался в кабинет хозяина гостиницы, грузного кахетинца, с которым они перемолвились буквально парой слов в первый день. Хозяин был на месте – при виде Александра он встал, протянул ему обе руки и жестом пригласил садиться.

- У вас сегодня венчание? – спросил он. Александр кивнул.

- Я видел вашу невесту. Она красавица. Поздравляю вас...

Александр удивился – где хозяин мог видеть Софью? Он практически не отходил от нее весь вечер.

- Вино? Чай?

- Нет, благодарю вас. Я хотел задать вопрос...

- Восемнадцатая комната? Мне передал половой, что вы интересовались...

- Да. Я...

- Наверняка наслышаны?

Александр понятия не имел, о чем говорит кахетинец, но на всякий случай кивнул.

- Да, это была загадочная история... Поднимемся?

- Да, давайте поднимемся.

Они поднялись на второй этаж. Стоило им поравняться с комнатой Софьи, как та вышла им навстречу. Александр отметил какой-то нездоровый румянец на щеках, резко контрастировавший с белизной ее лба.

- Александр?

- Доброе утро, дорогая.

- Вы куда?

- Я...

- Я с вами, - Софья закрыла за собой дверь и двинулась с ними. Александра удивила решимость, с которой она пошла рядом с ним. Кахетинец уже стоял у дверей загадочной комнаты.

Щелкнул ключ, хозяин шагнул внутрь. Александр пропустил Софью вперед и непроизвольно отметил, что вчерашняя девушка была в точно таком же платье, которое сейчас было надето на его невесте. Он почувствовал странное ощущение раздвоенности – как будто он одновременно входил в комнату сейчас, днем, и тогда, ночью...

Он даже не удивился, увидев посреди комнату все ту же широкую кровать – на том же самом месте. В комнате давно никто не жил – все предметы покрывал тонкий слой пыли. На стене висели часы – при взгляде на них Александр вздрогнул. Стрелки показывали ровно два часа.

- Вот здесь все и произошло, - сказал хозяин.

- Что произошло? – переспросил Александр.

- Как, вы не читали? Это печатали во всех газетах, даже в Москве. Страшная история.

Александр посмотрел на хозяина, покачал головой, потом перевел взгляд на Софью. Она стояла, смертельно бледная, и не сводила взгляд с кровати.

- Софья, вам плохо? – спросил он.

- Нет. Это так... душно.

- Может, вас проводить?

- Нет, нет. Все в порядке.

- Это было два года назад. В нашей гостинице остановился молодой офицер, - начал с видимым удовольствием и явно не в первый раз рассказывать кахетинец. – Он ехал с молодой женой к месту службы, на океан. Они остановились на три дня в Иркутске, так как невеста сказала, что плохо себя чувствует. И совершенно случайно здесь же, в этой гостинице, оказался... как бы это приличнее выразиться... старый знакомый невесты, тоже офицер. Я уж не знаю, была ли у них старая любовь, или что-то вспыхнуло внезапно – но в одну из ночей офицер, проснувшись, увидел, что жены нет. Встревоженный, он вышел в коридор и увидел, как она заходит в чужой номер. Офицер встревожился, вернулся за револьвером, после чего ворвался в номер и увидел жену в объятьях другого...

Александр содрогнулся, вспомнив свое ночное видение. Он поставил себя на место обманутого мужа – ситуация, действительно, была неприятной до крайности.

- И что дальше? – спросила Софья

- Он застрелил их обоих. Вот так, из револьвера: бах, бах! А потом застрелился сам. Вот на том самом месте, где мы с вами стоим.

- Какой ужас, - сказала Софья.

- Да. За мной прибежал половой, я пришел – везде кровь, потом пришли полицейские, офицеры... что было... И с тех пор в этом номере никто не хочет жить. Считается дурной приметой.

- Терпите убытки? – сказал Александр.

- Нет. Всем интересно поселиться в гостинице, где произошла такая история. А сюда приходят посмотреть... Особенно молодым людям интересно, они любят сюда невест приводить...

- Хм, - Александр смущенно кашлянул. – Спасибо за рассказ.

Он взял Софью за руку – она была явно расстроена рассказом, и Александр еще раз пожалел, что привел ее сюда.

- Идем, нам пора.

- Да, - скала Софья.

Очевидно, рассказ произвел на нее тяжелое впечатление – несмотря на солнечный день, она была бледна и печальна всю дорогу до церкви, и только там оживилась. На церемонию пришло много народу – офицеры венчались не каждый день, поэтому, кроме десятка малознакомых офицеров, в церкви столпилась куча зевак. Александр надел кольцо на палец Софье, и в этот момент его внимание привлек чей-то пронзительный взгляд. Он поднял голову – на него в упор смотрел тот самый лейтенант...

- Александр, - услышал он тихий голос Софьи. Он стряхнул наваждение и понял, что уже несколько минут стоит недвижимо, глядя в одну точку. Лейтенант исчез.

- Да-да, - невпопад ответил он, продолжая озираться в поисках лейтенанта, однако, вместо этого встретился взглядом с матерью Софьи – уже несколько секунд как собственной тещей. Увидев ее пылающие негодованием глаза, он, наконец, пришел в себя и обратил внимание на жену. Она искала его руку, чтобы надеть кольцо...

После венчания они отправились кататься, оставив мать Софьи у дядюшки Александра. Как оказалось, они были знакомы еще по Петербургу, и дядюшка категорически отказался отпускать ее с ними. В результате, не считая молодого возницы, они оказались наедине.

Александр приказал вознице ехать не спеша вдоль Ангары. Софья была весела и рассказывала ему о Турции, интересных обычаях и странных отношениях турок с женщинами. Александр слышал все это еще во время учебы в корпусе – впрочем, ему все равно было любопытно слушать иногда наивные, но экспрессивные суждения жены. Прервав ее на полуслове, он неожиданно для себя прильнул к ее губам и почувствовал, как она сначала вздрогнула, а затем, как будто опомнившись, робко ему ответила.

По счастью, возница не оборачивался, несмотря на то, что беседа теперь то и дело прерывалась на более интересное занятие. Сам Александр больше молчал и слушал, чем рассказывал – странная амнезия так и не оставляла его, чем доставляла немалое раздражение.

Проезжая мимо Знаменского монастыря, Александр попросил возницу остановиться и подождать. Он много слышал об этом месте, но в прошлый приезд ему так и не удалось здесь побывать. У ворот толпились богомолки, приехавшие, видимо, из окрестных деревень. Они бормотали молитвы, которые сливались в гудение, как будто пчелиный улей вылетел в лес.

Увидев офицера с дамой, монашка, следившая за порядком и поодиночке пропускавшая богомолок внутрь, прикрикнула на них. Богомолки замолчали, воззрились на Александра и Софью и расступились. Александр взял Софью под руку, прошел внутрь.

Софья сказала, что ей неинтересно рассматривать могилы, и прошла в храм. Александр удивился, но промолчал. Ему хотелось увидеть могилу великого Шелихова, которого он почитал одним из самых значимых исследователей в России.

Не торопясь он прошел между могил, удивившись той тишине, которая царила внутри монастырских стен. Совсем недалеко был большой город, ругались возчики при спуске на понтонный мост, а здесь было тихо, как тихо бывает в лесу между порывами ветра, когда даже птицы затихают в предчувствии нового шквала.

Могила Шелихова была скромна, но величественна. Александр обошел ее кругом, прочел все надписи и замер, размышляя. Где-то рядом, за стеной храма, была Софья – ему казалось, что он чувствует, как она приближается к иконе Богородицы, становится на колени и молится за здравие...

За спиной хрустнула ветка. Александр обернулся, надеясь увидеть Софью – но увидел все того же лейтенанта, который не торопясь приближался к могиле Шелихова, рассматривая надписи. Александр вдруг понял, что знает его фамилию, хотя никогда ранее не встречался с ним... Лейтенант шел, как будто не замечая его – Александра так и подмывало подойти и спросить, не преследует ли тот его, но это было до крайности невежливо. Александр шагнул в сторону и, повернувшись спиной к лейтенанту, пошел к входу в храм.

Софья уже ждала его. Они вышли, и, не сговариваясь, пошли пешком. Погода была хороша, с Ангары веяло прохладой, а многочисленные мальчишки, удившие рыбу с берега, наводили на мысли о будущем их семьи...

В ресторан они опоздали, и ворвались туда совершенно счастливые и смертельно голодные. Выпив по бокалу шампанского, они захмелели и стали еще веселее. Оба понимали, что одними поцелуями сегодня не обойдется – а то, что будет дальше, одними только намеками захватывало дух. Дядюшка привел каких-то знакомых купцов и заправлял всей вечеринкой. Офицеры, крепко выпив, говорили о войне, мать Софьи старалась одновременно быть рядом с ними и веселиться с купцами, какие-то малознакомые люди поздравляли Александра и целовали руку Софье...

В какой-то момент им обоим это все надоело, и они, кивнув друг другу, незаметно вышли на улицу. Гостиница была через дорогу – взявшись за руки и громко смеясь, они добежали до входа, где Александр подхватил Софью на руки и понес вверх по лестнице.

Кажется, он даже не выпустил ее из рук. Многочисленные вязочки и крючки, которые были вечной проблемой в развлечениях с легкодоступными чухонками, заполонявшими Кронштадт во время летних практик будущих офицеров, теперь как будто растворились в ласках и поцелуях. Тихий вскрик Софьи, ознаменовавший окончательный ее переход в статус супруги, прозвучал музыкой в его ушах. Она даже почти не плакала и почти не закрывалась одеялом, когда он, после всего свершившегося, любовался ее прекрасным телом.

Без одежды она была даже красивее, чем в платьях. Александр признался, что мода только портит необычные и прелестные пропорции тела Софьи – ей хорошо подошел бы спортивный стиль, который он видел у немногочисленных американок, шокировавших строгих петербургских дам.

Крепко обнявшись, они шептались о всякой чепухе – и через некоторое время он почувствовал, что природа требует повторения. Несмотря на легкое сопротивление жены, он снова принялся ее целовать и мучить своими ласками... В какой-то момент ему показалось, что сзади что-то скрипнуло – то ли дверь, то ли половица. Он вздрогнул, обернулся – в полумраке комнаты, освещенной только луной, никого не было видно. Он повернулся к Софье и вдруг понял, что она не дышит. Ее глаза были закрыты, губы плотно сжаты, как будто она сердилась, и до него не доносилось ни единого дуновения. Он приподнялся над ней, всмотрелся в лицо – ему показалось, что перед ним лежит совершенно чужая женщина.

"Что, если она умерла?" – подумал он, и почувствовал, как холодный пот стекает вдоль позвоночника. Скандал, позор, ненависть родственников – все это мгновенно пронеслось в его голове. "Какая чушь", - решил он и прильнул ухом к груди Софьи. Сердце билось – очень редко и чуть слышно. А может быть, ему показалось...

Он соскочил с кровати, заметался по комнате, не зная, что делать.

- Что с тобой? – раздался голос Софьи. Он подбежал к ней, встал перед ней на колени:

- Господи, что это было?

- Что?

- Ты.. не дышала.

- Да? Нет. Тебе показалось. Иди ко мне, я замерзла.

На этот раз она была покорной и даже страстной. Александр, забыв о только что пережитом страхе, с наслаждением отдался любви. Это было чертовски приятно – и самым приятным было то, что впереди у них еще три дня...

Он незаметно заснул, положив голову на плечо Софьи. Он был уверен, что проснулся бы при любом ее движении – однако, открыв глаза посреди ночи, увидел, что ее нет.

Он сел на кровати, оглядев комнату. На столе горела свеча, отбрасывая странные тени. Софьи нигде не было видно. Александр встал, заглянул в другую комнату, затем в ванную. Пусто. У него появилось странное ощущение, что Софьи здесь никогда и не было – он не увидел ни ее одежды, только что сброшенной куда попало, ни изящных туфель, купленных специально к свадьбе, ни шляпки, брошенной им на стол как раз на то место, где сейчас потрескивала свеча...

Ему стало нехорошо. Он подошел к кровати, сорвал одеяло. Простыня была белоснежно чиста. Он сел, обхватил голову и принялся мучительно размышлять – снится ему это или он просто сошел с ума. И вдруг он услышал голос.

Это, безусловно, была Софья. Она смеялась точно так же, как вечером, когда они сбежали из ресторана. Она что-то с упоением рассказывала невидимому собеседнику, и с каждым ее словом ему становилось все холоднее. Он вспомнил рассказ, услышанный накануне, и, как сомнабула, начал искать револьвер. Револьвера не было.

Его формы вообще не было. Было только исподнее, причем не то, чистое, в котором он приехал в Иркутск, а какое-то застиранное и дырявое. Он быстро оделся в то, что было, и босиком выскочил в коридор.

В коридоре было тихо. Две электрические лампочки слабо освещали ряд дверей. Александр стал красться, стараясь ступать как можно тише, и останавливался около каждой двери, вслушиваясь в звуки. И вдруг ему по ушам резанул смех...

Он подскочил к двери и с размаху распахнул ее. Дверь, однако, открылась очень мягко и тихо. Он вошел вперед и застыл на месте.

Обнаженная Софья лежала на спине, грудь ее вздымалась от частого дыхания, а губы произносили какие-то неслышимые слова. Над ней склонился мужчина – такой же обнаженный, мускулистый, с черной шевелюрой.

- Александр... , - произнесла Софья. Он вздрогнул – он был уверен, что она видит его и зовет на помощь. Он сделал шаг, другой, и его взгляд упал на белоснежную форму, небрежно брошенную на спинку стула. Портупея с кортиком лежала сверху.

Он выхватил кортик, подскочил к кровати. Мужчина, только что ласкавший его жену, вскочил на ноги, но даже не думал защищаться. Они выглядели странно – немолодой штабс-капитан в рваном исподнем и с кортиком в руках, и обнаженный юный лейтенант, спокойный, как сама смерть.

- Александр, что случилось? – раздался голос Софьи.

- Дорогая..., - начал он.

- Все в порядке, милая, - ответил лейтенант. Он не сводил взгляда с Александра, однако не делал никаких попыток защититься. Его спокойствие обезоруживало Александра – он не мог прирезать болевого офицера, как курицу.

- Ты... вы... моя жена..., - начал он.

- Моя жена, - язвительно, очень тихо, но очень отчетливо произнес лейтенант.

- Ваша?

- Александр... мне очень жаль вас... но...

- Жаль? Я вас вызываю. Дуэль Немедленно.

- Александр..., - он вдруг подошел к столу, открыл ящик и достал портфель, наподобие того, с каким любили ходить на службу офицеры Генштаба. Александр с интересом наблюдал за его действиями. Лейтенант достал какую-то папку, пролистал ее и положил на стол.

- Вот...

- Что это? – Александр подошел поближе и начал читать. В какой-то момент он поймал себя на мысли о том, что не должен видеть буквы – в комнате было слишком темно. Однако он отчетливо видел каждое слово.

"Трагическое событие в Карском море. Как сообщает наш корреспондент в Новониколаевске, смерть штабс-капитана Александра Вяземского произошла вследствие... несчастные родители... безутешная невеста...".

- Что это? - поднял он голову. Он попытался найти взглядом лейтенанта, но его не было. Перед ним на стене висело зеркало, на которое был небрежно наброшен черный платок. Край платка сполз, и в зеркале отражалось...

Он вскрикнул, обернулся, пытаясь защититься от наступающей тьмы. Животный страх сковал все его члены, безмолвный крик застыл в горле.

- Александр..., - услышал он тихий женский шепот...

Иркутск, февраль 2009

Контакт с автором: babr-ru@yandex.ru

Число просмотров текста: 3411; в день: 1.11

Средняя оценка: Отлично
Голосовало: 21 человек

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

0