Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Сказки, мифы и эпосы
Киплинг Редьярд
"Тигр, тигр!"

После драки на Скале Совета Маугли ушел из волчьего логова и спустился вниз, к пашням, где жили люди, но не остался там - джунгли были слишком близко, а он знал, что на Совете нажил себе не одного лютого врага. И потому он побежал дальше, держась дороги по дну долины, и отмахал около двадцати миль ровной рысью, пока не добрался до мест, которых еще не знал. Тут начиналась широкая равнина, усеянная скалами и изрезанная оврагами. На одном краю равнины стояла маленькая деревушка, с другого края густые джунгли дугой подступали к самому выгону и сразу обрывались, словно срезанные мотыгой. По всей равнине паслись коровы и буйволы, и мальчики, сторожившие стадо, завидев Маугли, убежали с криком, а бездомные желтые псы, которых много возле каждой индийской деревни, подняли лай. Маугли пошел дальше, потому что был голоден, и, дойдя до деревенской околицы, увидел, что большой терновые куст, которым в сумерки загораживают ворота, отодвинут в сторону.

- Гм! - сказал Маугли (он не в первый раз натыкался на такие заграждения во время своих ночных вылазок за едой). - Значит, люди и здесь боятся, Народа Джунглей!

Он сел у ворот и, как только за ворота вышел человек, вскочил на ноги, раскрыл рот и показал на него пальцем в знак того, что хочет есть. Человек посмотрел на него, побежал обратно по единственной деревенской улице и позвал жреца - высокого и толстого человека, одетого во все белое, с красным и желтым знаком на лбу. Жрец подошел к воротам, а за ним прибежало не меньше сотни жителей деревушки: они глазели, болтали, кричали и показывали на Маугли пальцами.

"Какие они невежи, эти люди! - сказал про себя Маугли. - Только серые обезьяны так себя ведут". И, отбросив назад свои длинные волосы, он хмуро посмотрел на толпу.

- Чего же тут бояться? - сказал жрец. - Видите знаки у него на руках и на ногах? Это волчьи укусы. Он волчий приемыш и прибежал к нам из джунглей.

Играя с Маугли, волчата нередко кусали его сильнее, чем хотели, и руки и ноги мальчика были сплошь покрыты белыми рубцами. Но Маугли никогда в жизни не назвал бы эти рубцы укусами: он хорошо знал, какие бывают настоящие укусы.

- Ой! Ой! - сказали в один голос две-три женщины. - Весь искусан волками, бедняжка! Красивый мальчик. Глаза у него как огоньки. Право, Мессуа, он очень похож на твоего сына, которого унес тигр.

- Дайте мне взглянуть, - сказала женщина с тяжелыми медными браслетами на запястьях и щиколотках и, прикрыв глаза ладонью, посмотрела на Маугли. - Да, очень похож! Он худее, зато лицом он точь-в-точь мой сын.

Жрец был человек ловкий и знал, что муж Mecсуа - один из первых деревенских богачей. И потом он возвел глаза к небу и произнес торжественно - Что джунгли взяли, то джунгли и отдали. Возьми мальчика к себе в дом, сестра моя, и не забывай оказывать почет жрецу, которому открыто все будущее человека.

"Клянусь буйволом, выкупившим меня, - подумал Маугли, - все это очень похоже на то, как меня сматривала Стая! Что ж, если я человек, то и буду человеком".

Толпа расступилась, и женщина сделала Маугли знак, чтобы он шел за ней в хижину, где стояла красная лакированная кровать. А еще там было много вещей: большой глиняный сосуд для зерна, покрытый забавным выпуклым узором, с полдюжины медных котелков для стряпни, божок в маленькой нише и на стене - настоящее зеркало, какое можно купить на деревенской ярмарке за восемь центов.

Она дала Маугли вволю молока и кусочек хлеба, потом положила руку ему на голову и заглянула в глаза; ей все-таки думалось, что, может быть, это и в самом деле ее родной сын вернулся из джунглей, куда его унес тигр. И она позвала:

- Натху! О Натху!

Маугли ничем не показал, что это имя ему знакомо.

- Разве ты забыл тот день, когда я подарила тебе новые башмаки? - Она дотронулась до его ступни, твердой почти как рог. - Нет, - сказала она с грустью, - эти ноги никогда не знали башмаков. Но ты очень похож на моего Натху и будешь моим сыном.

Маугли стало не по себе, оттого что он до сих пор никогда еще не бывал под крышей. Но, взглянув на соломенную кровлю, он увидел, что сможет ее разобрать, если захочет выбраться на волю, и что окно не запирается.

"Что толку быть человеком, если не понимаешь человечьей речи? - сказал он себе. - Здесь я так же мул и нем, как человек у нас в джунглях. Надо научиться их языку".

Недаром, живя с волками, он выучился подражать боевому кличу оленей в джунглях и хрюканью диких свиней. Как только Мессуа произносила какое-нибудь слово, Маугли очень похоже повторял его за ней и еще до темноты заучил названия многих предметов в хижине.

Пришло время спать, но Маугли ни за что не хотел ложиться в хижине, похожей на ловушку для пантеры, и, когда заперли дверь, он выскочил в окно.

- Оставь его, - сказал муж Мессуи. - Не забывай, что он никогда еще не спал на кровати. Если он вправду послан нам вместо сына, он никуда не убежит.

И Маугли растянулся среди высокой чистой травы на краю поля. Но не успел он закрыть глаза, как чей-то мягкий серый нос толкнул его в шею.

- Фу! - сказал Серый Брат (это был старший детенышей Матери Волчицы). - Стоило ради это бежать за тобой двадцать миль! От тебя пахнет дымом и хлевом - совсем как от человека. Проснись, Маленький Брат, я принес тебе новости.

- Все ли здоровы в джунглях? - спросил Маугли обнимая его.

- Все, кроме волков, которые обожглись Красным Цветком. Теперь слушай, Шер-Хан ушел охотиться в дальние леса, пока не заживет его шкура, - он весь в ожогах. Он поклялся, что побросает твои кости в реку, когда вернется.

- Ну, это мы еще посмотрим. Я тоже кое в чем поклялся. Однако новости всегда приятно слышать. Я устал сегодня, очень устал от всего нового, Серый Брат, но ты мне всегда рассказывай, что знаешь нового.

- Ты не забудешь, что ты волк? Люди не заставят тебя забыть нас? - тревожно спросил Серый Брат.

- Никогда! Я никогда не забуду, что люблю тебя и всех в нашей пещере. Но не забуду и того, что меня прогнали из Стаи...

- ...и что тебя могут прогнать из другой стаи, Маленький Брат. Люди есть люди, и речь их похожа на речь лягушек в пруду. Когда я приду сюда снова, я буду ждать тебя в бамбуках на краю выгона.

В течение трех месяцев после этой ночи Маугли почти не выходил за деревенские ворота, так он был занят, изучая повадки и обычаи людей. Прежде всего ему пришлось надеть повязку вокруг бедер, что очень его стесняло, потом выучиться считать деньги, непонятно зачем, потом пахать землю, в чем он не видел пользы. Деревенские дети постоянно дразнили его. К счастью, Закон Джунглей научил Маугли сдерживаться, ибо в джунглях от этого зависит жизнь и пропитание. Но когда дети дразнили его за то, что он не хотел играть с ними или пускать змея, или за то, что он не так выговаривал какое-нибудь слово, одна только мысль, что недостойно охотника убивать маленьких, беззащитных детенышей, не позволяла ему схватить и разорвать их пополам.

Маугли сам не знал своей силы. В джунглях он чувствовал себя гораздо слабее зверей, а в деревне люди говорили, что он силен, как бык. Он не понимал, что такое страх, и когда деревенский жрец сказал ему, что бог в храме разгневается на Маугли, если он будет красть у жреца сладкие плоды манго, Маугли схватил статую божка, притащил ее к жрецу в дом и попросил сделать так, чтобы бог разгневался и Маугли можно было бы подраться с ним. Соблазн был большой, но жрец замял дело, а мужу Мессуи пришлось заплатить немало серебра, чтобы успокоить бога.

Кроме того, Маугли не имел никакого понятия о тех различиях между людьми, которые создает каста. Когда осел гончара свалился в яму, Маугли вытащил его за хвост и помог уложить горшки для отправки на рынок в Канхивару. Это было уже из рук вон плохо, потому что гончар принадлежал к низшей касте, а про осла и говорить нечего. Когда жрец стал бранить Маугли, тот пригрозил посадить и его на осла, и жрец сказал мужу Мессуи, что самое лучшее - поскорее приставить Маугли к какому-нибудь делу. После этого деревенский староста велел Маугли отправляться завтра утром на пастбище стеречь буйволов. Больше всех был доволен этим Маугли. В тот же вечер, считая себя уже на службе у деревни, он присоединился к кружку, который собирался каждый вечер на каменной площадке под большой смоковницей. Это был деревенский клуб, куда сходились курить и староста, и цирюльник, и сторож, знавшие наперечет все деревенские сплетни, и старик Балдео, деревенский охотник, у которого имелся английский мушкет. Обезьяны сидели и болтали на верхних ветвях смоковницы, а в норе под площадкой жила кобра, которой каждый вечер ставили блюдечко молока, потому что она считалась священной. Старики рассаживались вокруг дерева, болтали до поздней ночи и курили табак из больших кальянов. Они рассказывали удивительные истории о людях, богах и привидениях, а Балдео рассказывал еще более удивительные истории о повадках зверей в Джунглях, так что у мальчиков, сидевших вне круга, дух захватывало. Больше всего рассказов было про зверей, потому что джунгли подходили вплотную к Деревне. Олени и дикие свиньи подкапывали посевы, и время от времени в сумерках тигр уносил человека глазах у всех, чуть ли не от самых деревенских ворот.

Маугли, который, разумеется, хорошо знал то, о чем здесь рассказывали, закрывал лицо руками, чтобы никто не видел, как он смеется. Балдео, положив мушкет на колени, переходил от одной удивительной истории к другой, а у Маугли тряслись плечи от смеха.

Балдео толковал о том, что тигр, который унес сына Мессуи, был оборотень и что в него вселилась душа злого старого ростовщика, который умер несколько лет назад...

- И это верно, я знаю, - говорил он, - потому что Пуран Дас всегда хромал. Ему зашибли ногу во время бунта, когда сожгли все его счетные книги, а тот тигр, о котором я говорю, тоже хромает: его лапы оставляют неровные следы.

- Верно, верно, так оно и есть! - подтвердили седые бороды, дружно кивая головами.

- Неужели все ваши россказни такая старая труха? - сказал Маугли. - Этот тигр хромает потому, что родился хромым, как всем известно. Болтать, будто душа ростовщика живет в звере, который всегда был трусливее шакала, могут только малые дети.

Балдео на минуту онемел от изумления, а староста вытаращил глаза.

- Ого! Это ведь мальчишка из джунглей! - сказ Балдео. - Если уж ты так умен, тогда лучше отнеси шкуру этого тигра в Канхивару - правительство назначило сто рупий за его голову. А еще лучше помолчи, когда говорят старшие.

Маугли встал, собираясь уходить.

- Весь вечер я лежал тут и слушал, - отозвался он, оглянувшись через плечо, - и за все это время, кроме одного или двух раз, Балдео не сказал ни слова правды о джунглях, а ведь они у него за порогом. Как же я могу поверить сказкам о богах, привидениях и злых духах, которых он будто бы видел?

- Этому мальчику давно пора к стаду, - сказал староста. А Балдео пыхтел и фыркал, возмущаясь дерзостью Маугли.

Во многих индийских деревнях мальчики с раннего утра выгоняют коров и буйволов на пастбище, а вечером пригоняют их обратно, и те самые буйволы, которые затоптали бы белого человека насмерть, дозволяют колотить и гонять себя детям, которые едва достают им до морды. Пока мальчики держатся возле буйволов, им не грозит никакая опасность - даже тигр не посмеет напасть на целое стадо. Но если они отойдут собирать цветы или ловить ящериц, их может унести тигр.

Ранним утром Маугли проехал по деревенской улице, сидя на спине Рамы, самого большого буйвола в стаде. Сине-серые буйволы с длинными, загнутыми назад рогами и диковатым взглядом один за другим выбирались из хлевов и шли за вожаком Рамой, и Маугли дал понять остальным мальчикам, что хозяин здесь он. Он колотил буйволов длинной отполированной бамбуковой палкой и сказал одному из мальчиков, по имени Камия, что проедет дальше с буйволами, а мальчики пусть пасут коров без него и ни в коем случае не отходят от стада.

Индийское пастбище - это сплошные камни, кусты, пучки жесткой травы и неглубокие овраги, по которым разбредается и прячется стадо. Буйволы обычно держатся вблизи болот, где много ила, и целыми часами лежат и греются в горячей от солнца грязи. Маугли пригнал стадо на тот край равнины, где Вайнганга выходит из джунглей, соскочил с шеи Рамы, подбежал к бамбуковой рощице и нашел там Серого Брата.

- Ага, - сказал Серый Брат, - я уже много дней жду тебя здесь. Для чего тебе эта возня со стадом?

- Так мне приказано, - сказал Маугли. - Пока что я деревенский пастух. А где Шер-Хан?

- Он вернулся в эти места и долго подстерегал тебя здесь. Теперь он опять ушел, потому что дичи мало. Он хочет убить тебя.

- Отлично! - сказал Маугли. - Пока его здесь нет, ты или кто-нибудь из четверых братьев должен сидеть на этой скале, чтобы я тебя видел, когда выхожу из деревни. Когда он вернется, ждите меня в овраге посреди равнины, под деревом дхак. Незачем лезть в самую пасть Шер-Хану.

После этого Маугли выбрал тенистое место и уснул, а буйволы паслись вокруг него. Пасти скот в Индии - занятие для лентяев. Коровы передвигаются с места на место и жуют, потом ложатся, потом опять двигаются дальше и даже не мычат. Они только фыркают, а буйволы очень редко говорят что-нибудь. Они входят в илистые заводи один за другим и забираются в грязь по самую морду, так что видны только нос да синие, словно фарфоровые, глаза, и лежат там, как колоды. Нагретые солнцем скалы словно струятся от зноя, и пастушата слышат, как коршун (всегда только один) незримо посвистывает у них над головой, и знают, что, если кто-нибудь из них умрет или издохнет корова, этот коршун слетит вниз и соседний коршун за много миль отсюда увидит, как тот спустился, и тоже полетит за ним, а потом еще один, и еще, так что едва успеет кто-нибудь умереть, как двадцать голодных коршунов являются неизвестно откуда. Мальчики дремлют, просыпаются и снова засыпают, плетут маленькие корзиночки из сухой травы и сажают в них кузнечиков; а то поймают двух богомолов и заставляют их драться; а то нижут бусы из красных и черных лесных орехов или смотрят, как ящерица греется на солнце, или как змея возле лужи охотится за лягушкой. Потом они поют долгие, протяжные песни со странными переливами в конце, и день кажется им длиннее, чем вся жизнь другим людям. А иногда вылепят дворец или храм из глины с фигурками людей, лошадей и буйволов, вложат тростинки людям в руки, будто бы это владетельные князья, а остальные фигурки - их войско, или будто бы это боги, а остальные им молятся. Потом наступает вечер, дети сзывают стадо, и буйволы один за другим поднимаются из густой грязи с шумом пушечного выстрела, и все стадо тянется вереницей через серую равнину обратно, к мерцающим огонькам деревни.

День за днем водил Маугли буйволов к илистым заводям, день за днем видел Серого Брата на равнине (и потому знал, что Шер-Хан еще не вернулся), день за днем он лежал в траве, прислушиваясь к звукам вокруг него, и думал о прежней жизни в джунглях. Если бы Шер-Хан оступился своей хромой лапой где-нибудь в зарослях на берегу Вайнганги, Маугли услышал бы его в эти долгие тихие утра.

Настал наконец день, когда Маугли не увидел Серого Брата на условленном месте, и, засмеявшись, он погнал буйволов к оврагу под деревом дхак, сплошь покрытым золотисто-красными цветами. Там сидел Серый Брат, и каждый волосок на его спине поднялся дыбом.

- Он прятался целый месяц, чтобы сбить тебя с следа. Вчера ночью он перешел горы вместе с Табаки и теперь идет по горячим следам за тобой, - сказал волк, тяжело дыша.

Маугли нахмурился:

- Я не боюсь Шер-Хана, но Табаки очень хитер.

- Не бойся, - сказал Серый Брат, слегка облизну губы. - Я повстречал Табаки на рассвете. Теперь о рассказывает все свои хитрости коршунам. Но, прежде, чем я сломал ему хребет, он все рассказал мне. Шер-Хан намерен ждать тебя сегодня вечером у деревенских ворот, только тебя и никого другого. А теперь он залег в большом пересохшем овраге у реки.

- Ел он сегодня или охотится на пустой желудок? - спросил Маугли, потому что от ответа зависел его жизнь или смерть.

- Он зарезал свинью на рассвете, а теперь еще напился вволю. Не забудь, что Шер-Хан не может пробыть и одного дня без еды даже ради мести.

- О глупец, глупец! Щенок из щенков! Наелся да еще и напился и думает, что я стану ждать, пока он выспится! Так где же он залег? Если бы нас было хоть десятеро, мы сбили бы с него спесь. Эти буйволы не захотят нападать, если не почуют тигра, а я не умею говорить на их языке. Нельзя ли нам пойти по его следу, чтобы буйволы его почуяли?

- Он проплыл далеко вниз по Вайнганге, чтобы след потерялся, - ответил Серый Брат.

- Это Табаки его надоумил, я знаю. Сам он никогда не догадался бы. - Маугли стоял, положив палец в рот, и раздумывал. - Большой овраг Вайнганги - он выходит на равнину почти за полмили отсюда. Я могу повести стадо кругом, через джунгли, вверху оврага, а потом спуститься вниз, но тогда он уйдет от нас по дну оврага. Надо загородить тот конец. Серый Брат, можешь ты разделить стадо пополам?

- Не знаю, может быть, и не сумею, но я привел тебе умного помощника.

Серый Брат отбежал в сторону и соскочил в яму. Оттуда поднялась большая серая голова, хорошо знакомая Маугли, и знойный воздух наполнило самым тоскливым воем, какой только можно услышать в джунглях, - то был охотничий клич волка в полуденное время.

- Акела! Акела! - крикнул Маугли, хлопая в ладоши. - Я так и знал, что ты меня не забудешь! Нам предстоит большая работа. Раздели стадо надвое, Акела. Собери коров с телятами, а быков и рабочих буйволов - отдельно.

Оба волка, делая петли, забегали в стаде среди буйволов и коров, которые фыркали и закидывали вверх головы, и разделили его на две группы. В одной стояли коровы, окружив телят кольцом, и, злобно глядя, рыли копытами землю, готовые броситься на волка и растоптать его насмерть, если только он остановится. В другой группе фыркали и рыли землю быки и молодые бычки, которые казались страшнее, но были далеко не так опасны, потому что не защищали своих телят. Люди и вшестером не сумели бы разделить стадо так ловко.

- Что прикажешь еще? - спросил Акела, задыхаясь. - Они хотят опять сойтись вместе.

Маугли вскочил на спину Рамы:

- Отгони быков подальше налево, Акела. Серый Брат, когда мы уйдем, не давай коровам разбегаться и загоняй их в устье оврага.

- Далеко ли? - спросил Серый Брат, тяжело дыша и щелкая зубами.

- До того места, где склоны всего круче, чтобы Шер-Хан не мог выскочить! - крикнул Маугли. - Задержи их там, пока мы не подойдем.

Быки рванулись вперед, услышав голос Акелы, а Серый Брат вышел и стал перед коровами. Те бросились на него, и он побежал перед самым стадом к устью оврага, а в это время Акела отогнал быков далеко влево.

- Хорошо сделано! Еще раз - и они дружно двинутся вперед. Осторожней теперь, осторожней, Акела! Стоит только щелкнуть зубами, и они бросятся на тебя! Ого! Бешеная работа, хуже, чем гонять черных оленей! Думал ли ты, что эти твари могут так быстро двигаться? - спросил Маугли.

- Я... я охотился и на них в свое время, - задыхаясь от пыли, отозвался Акела. - Повернуть их в джунгли?

- Да, поверни. Поверни их скорее! Рама бесится от злости. О, если б я только мог сказать ему, что мне от него нужно!

Быки повернули, на этот раз направо, и с шумом бросились в чащу. Мальчики-пастухи, сторожившие стадо полумилей дальше, со всех ног бросились в деревню, крича, что буйволы взбесились и убежали.

План Маугли был довольно прост. Он хотел сделать большой круг по холмам и дойти до верха оврага, а потом согнать быков вниз, чтобы Шер-Хан попал между быками и коровами. Он знал, что, наевшись и напившись вволю, Шер-Хан не сможет драться и не вскарабкается по склонам оврага. Теперь Маугли успокаивал буйволов голосом, а Акела бежал позади, подвывая изредка, чтобы подогнать отстающих. Пришлось делать большой-большой круг, потому что они не хотели подходить слишком близко к оврагу, чтобы не вспугнуть Шер-Хана. Наконец Маугли повернул стадо на поросший травой обрыв, круто спускавшийся к оврагу. С обрыва из-за вершин деревьев была видна равнина внизу, но Маугли смотрел только на склоны оврага и с немалым удовольствием видел, что они очень круты, почти отвесны, и что плющ и лианы, которые их заплели, не удержат тигра, если он захочет выбраться наверх.

- Дай им вздохнуть, Акела, - сказал он, поднимая руку. - Они еще не почуяли тигра. Дай им вздохнуть. Надо же сказать Шер-Хану, кто идет. Мы поймали его в западню.

Он приложил руки ко рту и крикнул в овраг - это было все равно что кричать в туннель, - и эхо покатилось от скалы к скале.

Очень не скоро в ответ послышалось протяжное сонное ворчание сытого тигра, который только что проснулся.

- Кто зовет? - рявкнул Шер-Хан, и великолепный павлин с резким криком выпорхнул из оврага.

- Я, Маугли! Пора тебе явиться на Скалу Совета, коровий вор! Вниз! Гони их вниз, Акела! Вниз, Рама, вниз!

На миг стадо замерло на краю обрыва, но Акела провыл во весь голос охотничий клич, и буйволы один за другим нырнули в овраг, как пароходы ныряют через пороги. Песок и камни полетели фонтаном во все стороны.

Раз двинувшись, стадо уже не могло остановиться, и не успело оно спуститься на дно оврага, как Рама замычал, почуяв Шер-Хана.

- Ага! - сказал Маугли, сидевший на его спине. - Теперь ты понял!

И поток черных рогов, морд, покрытых пеной, и выпученных глаз покатился по оврагу точно так, как катятся валуны в половодье: буйволов послабее оттеснили к бокам оврага, где они с трудом продирались сквозь лианы. Буйволы поняли, что им предстоит: напасть всем стадом и со всех сил, чего не выдержит ни один тигр. Шер-Хан, заслышав топот копыт, вскочил и неуклюже затрусил вниз по оврагу, озираясь по сторонам в поисках выхода. Но откосы поднимались почти отвесно, и он бежал дальше и дальше, отяжелев от еды и питья, готовый на все, лишь бы не драться. Стадо уже расплескивало лужу, по которой он только что прошел, и мычало так, что стон стоял в узком проходе. Маугли услышал ответное мычание в конце оврага и увидел, как повернул Шер-Хан (тигр понимал, что лучше встретиться с быками, чем с коровами и телятами). Потом Рама оступился, споткнулся и прошел по чему-то мягкому и, подгоняемый остальным быками, на всем ходу врезался в другую половину стада. Буйволов послабее это столкновение просто сбило с ног. И оба стада вынеслись на равнину, бодаясь, фыркая и топоча копытами.

Маугли выждал сколько надо и соскользнул со спины Рамы, колотя направо и налево своей палкой.

- Живо, Акела, разводи стадо! Разгоняй их, не то они начнут бодать друг друга! Отгони их подальше, Акела. Эй, Рама! Эй, эй, эй, дети мои! Тихонько теперь, тихонько! Все уже кончено.

Акела и Серый Брат бегали взад и вперед, кусая буйволов за ноги, и хотя стадо опять направилось было в овраг, Маугли сумел повернуть Раму, а остальные буйволы побрели за ним к болотам.

Шер-Хана не нужно было больше топтать. Он был мертв, и коршуны уже слетались к нему.

- Братья, вот это была собачья смерть! - сказал Маугли, нащупывая нож, который всегда носил в ножнах на шее. с тех пор как стал жить с людьми. - Но он все равно был трус, и не стал бы драться. Да! Его шкура будет очень хороша на Скале Совета. Надо скорей приниматься за работу.

Мальчику, выросшему среди людей, никогда не пришло бы в голову одному свежевать десятифутового тигра, но Маугли лучше всякого другого знал, как прилажена шкура животного и как ее надо снимать. Однако работа была трудная, и Маугли старался целый час, отдирая и полосуя шкуру ножом, а волки смотрели, высунув язык, или подходили и тянули шкуру, когда он приказывал им.

Вдруг чья-то рука легла на плечо Маугли, и, подняв глаза, мальчик увидел Балдео с английским мушкетом. Пастухи рассказали в деревне о том, что буйволы взбесились и убежали, и Балдео вышел сердитый, заранее приготовившись наказать Маугли за то, что он плохо смотрел за стадом. Волки скрылись из виду, как только заметили человека.

- Что это еще за глупости? - сердито спросил Балдео. - Да разве тебе ободрать тигра! Где буйволы его убили? К тому же это хромой тигр, и за его голову назначено сто рупий. Ну-ну, мы не взыщем с тебя за то, что ты упустил стадо, и, может быть, я дам тебе одну рупию, после того как отвезу шкуру в Канхивару.

Он нащупал за поясом кремень и огниво и нагнулся, чтобы опалить Шер-Хану усы. Почти все охотники в Индии подпаливают тигру усы, чтобы его призрак не тревожил их.

- Гм! - сказал Маугли вполголоса, снимая кожу с передней лапы. - Так ты отвезешь шкуру в Канхивару, получишь награду и, может быть, дашь мне одну рупию? А я так думаю, что шкура понадобится мне самому. Эй, старик, убирайся с огнем подальше!

- Как ты смеешь так разговаривать с первым охотником деревни? Твое счастье и глупость буйволов помогли тебе заполучить такую добычу. Тигр только что наелся, иначе он был бы сейчас в двадцати милях отсюда. Ты даже ободрать его не сумеешь как следует, нищий мальчишка, да еще смеешь говорить мне, Балдео, чтобы я не подпаливал тигру усов! Нет, Маугли, я не дам тебе из награды ни одного медяка, зато поколочу тебя как следует. Отойди от туши!

- Клянусь буйволом, который выкупил меня, - сказал Маугли, снимая шкуру с лопатки, - неужели я потрачу весь полдень на болтовню с этой старой обезьяной? Сюда, Акела, этот человек надоел мне!

Балдео, который все еще стоял, нагнувшись над головой Шер-Хана, вдруг растянулся на траве, а когда пришел в себя, то увидел, что над ним стоит серый волк, а Маугли по-прежнему снимает шкуру, как будто он один во всей Индии.

- Да-а, - сказал Маугли сквозь зубы, - ты прав, Балдео: ты не дашь мне ни одного медяка из награды. Я давно воюю с этим хромым тигром, очень давно, и верх теперь мой!

Надо отдать Балдео справедливость - будь он лет на десять помоложе, он бы не побоялся схватиться с Акелой, повстречав его в лесу, но волк, повинующийся слову мальчика, у которого есть личные счеты с тигром-людоедом, - не простой зверь. Тут колдовство, самые опасные чары, думал Балдео и уже не надеялся, что амулет на шее защитит его. Он лежал едва дыша и ждал, что Маугли вот-вот превратится в тигра.

- Махараджа! Владыка! - произнес он наконец хриплым шепотом.

- Да? - ответил Маугли, не поворачивая головы и слегка посмеиваясь.

- Я уже старик. Откуда я знал, что ты не простой пастушонок? Можно ли мне встать и уйти отсюда или твой слуга разорвет меня в клочки?

- Ступай, да будет мир с тобой. Только в другой раз не мешайся в мои дела. Пусти его, Акела!

Балдео заковылял в деревню, спеша и поминутно оглядываясь через плечо, не превратится ли Маугли во что-нибудь страшное. Добравшись до деревни, он рассказал такую историю о напущенных на него чарах, волшебстве и колдовстве, что жрец не на шутку испугался.

Маугли работал не отдыхая, однако надвигались уже сумерки, когда он вместе с волками снял с туши большую пеструю шкуру.

- Теперь надо спрятать шкуру и гнать буйволов домой. Помоги мне собрать их, Акела!

Стадо собрали в сумеречной мгле, и, когда оно приближалось к деревне, Маугли увидел огни и услышал, как в храме звонят в колокола и трубят в раковины. Казалось, полдеревни собралось к воротам встречать Маугли.

"Это потому, что я убил Шер-Хана", - подумал он. Но целый дождь камней просвистел мимо него, и люди закричали:

- Колдун! Оборотень! Волчий выкормыш! Ступай прочь! Да поживее, не то жрец опять превратит тебя в волка! Стреляй, Балдео, стреляй!

Старый английский мушкет громко хлопнул, и в ответ замычал от боли раненый буйвол.

- Опять колдовство! - закричали люди. - Он умеет отводить пули! Балдео, ведь это твой буйвол!

- Это еще что такое? - спросил растерянно Маугли, когда камни полетели гуще.

- А ведь они похожи на Стаю, эти твои братья, - сказал Акела, спокойно усаживаясь на земле. - Если пули что-нибудь значат, они как будто собираются прогнать тебя.

- Волк! Волчий выкормыш! Ступай прочь! - кричал жрец, размахивая веткой священного растения тулей.

- Опять? Прошлый раз меня гнали за то, что я человек. На этот раз за то, что я волк. Пойдем, Акела!

Женщина - это была Мессуа - перебежала через дорогу к стаду и крикнула:

- О сын мой, сын мой! Они говорят, что ты колдун и можешь, когда захочешь, превращаться в волка! Я им не верю, но все-таки уходи, а то они убьют тебя. Балдео говорит, что ты чародей, но я знаю, что ты отомстил за смерть моего Натху.

- Вернись, Мессуа! - кричала толпа. - Вернись, не то мы побьем тебя камнями!

Маугли засмеялся коротким, злым смехом - камень ударил его по губам.

- Беги назад, Мессуа. Это глупая сказка из тех, какие рассказывают под большим деревом в сумерки. Я все-таки отомстил за твоего сына. Прощай и беги скорее, потому что я сейчас пошлю на них стадо, а оно движется быстрее, чем камни. Я не колдун, Мессуа. Прощай!.. Ну, еще раз, Акела! - крикнул он. - Гони стадо в ворота!

Буйволы и сами рвались в деревню. Они не нуждались в том, чтобы их подгонял вой Акелы, и вихрем влетели в ворота, расшвыряв толпу направо и налево

- Считайте! - презрительно крикнул Маугли. - Может быть, я украл у вас буйвола? Считайте, потому что больше я не стану пасти для вас стада. Прощайте, люди, и скажите спасибо Мессуе, что я не позвал своих волков и не стал гонять вас взад и вперед по деревенской улице.

Он повернулся и пошел прочь вместе с волком-одиночкой и, глядя вверх на звезды, чувствовал себя счастливым.

- Больше я уж не стану спать в ловушках, Акела. Давай возьмем шкуру Шер-Хана и пойдем отсюда. Нет, деревню мы не тронем, потому что Мессуа была добра ко мне.

Когда луна взошла над равниной, залив ее словно волоком, напуганные крестьяне увидели, как Маугли с двумя волками позади и с узлом на голове бежал к лесу волчьей рысью, пожирающей милю за милей, как огонь. Тогда они зазвонили в колокола и затрубили в раковины пуще прежнего. Мессуа плакала. Балдео все больше привирал, рассказывая о своих приключениях в джунглях, и кончил тем, что рассказал, будто Акела стоял на задних лапах и разговаривал, как человек.

Луна уже садилась, когда Маугли и оба волка подошли к холму, где была Скала Совета, и остановились перед логовом Матери Волчицы.

- Они прогнали меня из человечьей стаи, мать! - крикнул ей Маугли. - Но я сдержал свое слово и вернулся со шкурой Шер-Хана.

Мать Волчица не спеша вышла из пещеры со своими волчатами, и глаза ее загорелись, когда она увидела шкуру.

- В тот день, когда он втиснул голову и плечи в наше логово, охотясь за тобой, Лягушонок, я сказала ему, что из охотника он станет добычей. Ты сделал как надо.

- Хорошо сделал, Маленький Брат, - послышался чей-то низкий голос в зарослях. - Мы скучали в джунглях без тебя. - Багира подбежала и потерлась о босые ноги Маугли.

Они вместе поднялись на Скалу Совета, и на том плоском камне, где сиживал прежде Акела, Маугли растянул тигровую шкуру, прикрепив ее четырьмя бамбуковыми колышками. Акела улегся на шкуру и по-старому стал сзывать волков на Совет: "Смотрите, смотрите, о волки!" - совсем как в ту ночь, когда Маугли впервые привели сюда.

С тех пор как сместили Акелу, Стая оставалась без вожака и волки охотились или дрались как кому вздумается. Однако волки по привычке пришли на зов. Одни из них охромели, попавшись в капкан, Другие едва ковыляли, раненные дробью, третьи запаршивели, питаясь всякой дрянью, многих недосчитывались совсем. Но все, кто остался в живых, пришли на Скалу Совета и увидели полосатую шкуру Шер-Хана на скале и громадные когти, болтающиеся на концах пустых лап.

- Смотрите хорошенько, о волки! Разве я не сдержал слово? - сказал Маугли.

И волки пролаяли: "Да!", а один, самый захудалый, провыл:

- Будь снова нашим вожаком, о Акела! Буд нашим вожаком, о детеныш! Нам опротивело беззаконие, и мы хотим снова стать Свободным Народом

- Нет, - промурлыкала Багира, - этого нельзя. Если вы будете сыты, вы можете опять взбеситься. Недаром вы зоветесь Свободным Народом. Вы дрались за Свободу, и она ваша. Ешьте ее, о волки!

- Человечья стая и волчья стая прогнали меня, - сказал Маугли. - Теперь я буду охотиться в джунглях один.

- И мы станем охотиться вместе с тобой, - сказали четверо волчат.

И Маугли ушел и с этого дня стал охотиться джунглях вместе с четырьмя волчатами.

Но он не всегда оставался один: спустя много лет он стал взрослым и женился. Но это уже - рассказ для больших!

перевод с английского Н. Дарузес

Число просмотров текста: 3288; в день: 1.19

Средняя оценка: Отлично
Голосовало: 2 человек

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0