Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Сказки, мифы и эпосы
Киплинг Редьярд
Как страх пришел в джунгли

Закон Джунглей, который много старше всех других законов на земле, предвидел почти все случайности, какие могут выпасть на долю Народа Джунглей, теперь в этом Законе есть все, что могли дать время и обычай. Если вы читали другие рассказы про Маугли, то помните, что он провел большую часть своей жизни в Сионийской Волчьей Стае, обучаясь Закону у бурого медведя Балу. Это Балу сказал мальчику, когда тому наскучило выполнять его приказания, что Закон подобен цепкой лиане: он хватает всякого и никому от него не уйти.

- Когда ты проживешь с мое, Маленький Брат, то увидишь, что все джунгли повинуются одному Законну. И это будет не очень приятно видеть, - сказал Балу.

Его слова вошли в одно ухо Маугли и вышли в другое: мальчик, у которого вся жизнь уходит на еду и сон, не станет особенно тревожиться, пока беда не подойдет к нему вплотную. Но настал год, когда слова Балу подтвердились, и Маугли увидел, что все джунгли повинуются одному Закону.

Это началось после того, как зимних дождей не выпало почти совсем и дикобраз Сахи, повстречав Маугли в бамбуковых зарослях, рассказал ему, что дикий ямс подсыхает. А всем известно, что Сахи привередлив до смешного и ест только самое вкусное и самое спелое. Маугли засмеялся и сказал:

- А мне какое дело?

- Сейчас - почти никакого, - сухо и неприветливо ответил Сахи, гремя иглами, - а там будет видно. Можно ли еще нырять в глубоком омуте под Пчелиной Скалой, Маленький Брат?

- Нет. Глупая вода вся ушла куда-то, а я не хочу разбить себе голову, - сказал Маугли, который был уверен, что знает не меньше пяти дикобразов, вместе взятых.

- Тебе же хуже: в маленькую трещину могло бы войти сколько-нибудь ума.

Сахи быстро увернулся, чтобы Маугли не дернул его за щетинки на носу. Когда Маугли передал Балу слова Сахи, медведь на минуту задумался и проворчал:

- Будь я один, я переменил бы место охоты, прежде чем другие об этом догадаются. Но только охота среди чужих всегда кончается дракой - как бы они не повредили детенышу. Подождем, посмотрим, как будет цвести махуа.

Этой весной дерево махуа, плоды которого очень любил Балу, так и не зацвело. Сливочного цвета восковые лепестки были сожжены зноем, прежде чем успели развернуться, и лишь несколько дурно пахнущих бутонов упало на землю, когда медведь стал на задние лапы и потряс дерево. Потом шаг за шагом безмерный зной пробрался в самое сердце джунглей, и они пожелтели, побурели и наконец почернели. Зеленая поросль по склонам оврагов выгорела, помертвела и свернулась кусками черной проволоки; потаенные озера высохли до дна, покрылись коркой, и даже самые легкие следы по их берегам сохранялись долго, словно вылитые из чугуна; сочные стебли плюща обвивавшие деревья, упали к их подножию и увяли; бамбук засох и тревожно шелестел на знойном ветру; мох сошел со скал в глубине джунглей, и они стали такими же голыми и горячими, как синие валуны в русле потока.

Птицы и обезьяны ушли на север в самом начале года, понимая, что им грозит беда, а олени и дикие свиньи забирались далеко в сохнущие на корню поля вокруг деревень и нередко умирали на глазах у людей, которые слишком ослабели, чтобы убивать их. Коршун Чиль остался в джунглях и разжирел, потому что падали было очень много. Каждый вечер он твердил зверям, у которых уже не хватало сил уйти на новые места, что солнце убило джунгли на три дня полета во все стороны

Маугли, до сих пор не знавший настоящего голода, принялся за старый мед, трехлетней давности; он выгребал из опустелых ульев среди скал мед, черный,как терновые ягоды, и покрытый налетом застывшего сахара. А еще он доставал личинок, забравшихся глубоко под кору деревьев, и таскал у ос их детву. От дичи в джунглях остались кости да кожа, и Багира убивала трижды в ночь и все не могла наесться досыта. Но хуже всего было то, что не хватало воды, ибо Народ Джунглей пьет хоть и редко, но вволю.

А зной все держался и держался и выпил всю влагу, и в конце концов из всех потоков оставалось только главное русло Вайнганги, по которому струился тоненький ручеек воды между мертвыми берегами; и когда дикий слон Хатхи, который живет сто лет и даже больше, увидел длинный синий каменный хребет, выступивший из-под воды посередине потока, он узнал Скалу Мира и тут же поднял хобот и затрубил, объявляя Водяное Перемирие, как пятьдесят лет назад объявил это Перемирие его отец. Олени, дикие свиньи и буйволы хрипло подхватили его призыв, а коршун Чиль, летая над землей большими кругами, свистом и криком извещал джунгли о Перемирии.

По Закону Джунглей за убийство у водопоя полагается смерть, если Перемирие уже объявлено. Это потому, что питье важнее еды. Каждый зверь в джунглях сможет как-нибудь перебиться, если мало дичи, но вода есть вода, и если остался только один источник, всякая охота прекращается, пока Народ Джунглей ходит к нему на водопой. В хорошие времена, когда воды бывало много, зверям, ходившим на водопой к Вайнганге или в другое место, грозила смерть, и эта опасность много прибавляла к прелестям ночной жизни. Спуститься к реке так ловко, чтобы не зашелестел ни один листок; бродить по колено в грохочущей воде порогов, которая глушит всякий шум; пить, оглядываясь через плечо, в страхе напрягая все мускулы для первого отчаянного прыжка, а потом покататься по песчаному берегу и вернуться с мокрой мордой и полным животом к восхищенному стаду, - все это с восторгом проделывали молодые олени с блестящими гладкими рожками именно потому, что в любую минуту Багира или Шер-Хан могли броситься на них и унести. Но теперь эта игра в жизнь и смерть была кончена, и Народ Джунглей подходил голодный и измученный к обмелевшей реке - тигр и медведь вместе с оленями, буйволами и кабанами, - пил загрязненную воду и долго стоял над рекой, не в силах двинуться с места.

Олени и кабаны напрасно искали целыми днями чего-нибудь получше сухой коры и завядших листьев. Буйволы не находили больше ни прохлады в илистых заводях, ни зеленых всходов на полях. Змеи ушли из джунглей и приползли к реке в надежде поймать чудом уцелевшую лягушку. Они обвивались вокруг мокрых камней и даже не шевелились, когда дикая свинья в поисках корней задевала их рылом. Речных черепах давным-давно переловила Багира, самая ловкая из зверей-охотников, а рыба спряталась глубоко в потрескавшийся ил. Одна только Скала Мира длинной змеей выступала над мелями, и вялые волны едва слышно шипели, касаясь ее горячих боков.

Сюда-то и приходил Маугли каждый вечер, ища прохлады и общества.

Самые голодные из его врагов теперь едва ли польстились бы на мальчика. Из-за гладкой, безволосой кожи он казался еще более худым и жалким, чем его товарищи. Волосы у него выгорели на солнце, как пенька; ребра выступали, словно прутья на плетеной корзине; высохшие ноги и руки стали похожи на узловатые стебли трав - ползая на четвереньках, он натер себе шишки на коленях и локтях. Зато глаза смотрели из-под спутанных волос спокойно и ясно, потому что Багира, его друг и советчик, в это трудное время велела ему двигаться спокойно, охотиться не спеша и никогда ни в коем случае не раздражаться.

- Времена сейчас плохие, - сказала черная пантера в один раскаленный, как печка, вечер, - но они пройдут, если мы сумеем продержаться до конца. Полон ли твой желудок, детеныш?

- В желудке у меня не пусто, но пользы от этого мало. Как ты думаешь, Багира, дожди совсем забыли нас и никогда не вернутся?

- Не думаю. Мы еще увидим махуа в цвету и оленят, разжиревших на молодой травке. Пойдем на Скалу Мира, послушаем новости. Садись ко мне на спину, Маленький Брат.

- Сейчас не время носить тяжести. Я еще могу держаться на ногах, хотя, правда, мы с тобой не похожи на жирных волов.

Багира искоса посмотрела на свой взъерошенный, пыльный бок и проворчала:

- Вчера ночью я убила вола под ярмом. Я так ослабела, что не посмела бы броситься на него, если б он был на свободе. Вау!

Маугли засмеялся:

- Да, мы теперь смелые охотники. У меня хватает храбрости ловить и есть личинок.

И они вдвоем с Багирой спустились сухим и ломким кустарником на берег реки, к кружевным отмелям, которые разбегались во всех направлениях.

- Эта вода не проживет долго, - сказал Балу, подходя к ним. - Посмотрите на тот берег!

На ровной низине дальнего берега жесткая трава джунглей засохла на корню и стояла мертвая. Протоптанные оленями и кабанами тропы, ведущие к реке, исполосовали рыжую низину пыльными ущельями, проложенными в высокой траве, и хотя было еще рано, все тропы были полны зверьем, спешившим к воде. Слышно было, как лани и их детеныши кашляют от пыли, мелкой, как нюхательный табак.

Выше по реке, у тихой заводи, огибавшей Скалу Мира, хранительницу Водяного Перемирия, стоял дикий слон Хатхи со своими сыновьями. Худые и серые в лунном свете, они покачивались взад и вперед, покачивались не переставая. Немного ниже стояли рядами олени, еще ниже - кабаны и дикие буйволы, а на том берегу, где высокие деревья подступали к самой воде, было место, отведенное для хищников: тигров, волков, пантер, медведей и всех прочих.

- Правда, что мы повинуемся одному Закону, - сказала Багира, заходя в воду и поглядывая искоса на ряды стучащих рогов и настороженных глаз там, где толкались у воды олени и кабаны. - Доброй охоты всем, кто со мной одной крови, - прибавила она ложась и вытягиваясь во весь рост. Выставив один бок из воды, она шепнула сквозь зубы: - А если б не это Закон, можно бы очень хорошо поохотиться.

Чуткие уши оленей услышали последние слова, по рядам пробежал испуганный шепот:

- Перемирие! Не забывайте о Перемирии!

- Тише, тише! - пробурчал дикий слон Хатхи. - Перемирие продолжается, Багира. Не время сейчас говорить об охоте.

- Кому это лучше знать, как не мне? - ответила Багира, поводя желтыми глазами вверх по реке. - Я теперь ем черепах, ловлю лягушек. Нгайя! Хорошо бы мне выучиться жевать ветки!

- Нам бы тоже очень этого хотелось, о-очень! - проблеял молоденький олененок, который народился только этой весной и не одобрял старых порядков.

Как ни плохо было Народу Джунглей, но даже слон Хатхи невольно улыбнулся, а.Маугли, который лежал в теплой воде, опираясь на локти, громко расхохотался и взбил ногами пену.

- Хорошо сказано, Маленькие Рожки! - промурлыкала Багира. - Когда Перемирие кончится, это будет зачтено в твою пользу. - И она зорко посмотрела в темноту, чтобы узнать олененка при встрече.

Мало-помалу говор пошел по всему водопою, вверх и вниз по реке. Слышно было, как свиньи, возясь и фыркая, просили потесниться; как мычали буйволы, переговариваясь между собой на песчаных отмелях, как олени рассказывали друг другу жалостные истории о том, что совсем сбились с ног в поисках пищи. Время от времени они спрашивали о чем-нибудь хищников, стоявших на том берегу, но новости были плохие, и жаркий ветер джунглей с шумом проносился между скалами и деревьями, засыпая воду пылью и ветками.

- И люди тоже умирают за плугом, - сказал молодой олень. - От заката до темноты я видел троих. Они лежали не двигаясь, и их буйволы - рядом с ними. Скоро и мы тоже ляжем и не встанем больше.

- Река убыла со вчерашней ночи, - сказал Балу. - О Хатхи, приходилось ли тебе видеть засуху, подобную этой?

- Она пройдет, она пройдет, - отвечал Хатхи, поливая водой из хобота спину и бока.

- У нас тут есть один, которому не вытерпеть долго, - сказал Балу и посмотрел на мальчика, которого очень любил.

- Мне? - возмущенно крикнул Маугли, садясь в воде. - У меня нет длинной шерсти, прикрывающей кости, но если бы содрать с тебя шкуру, Балу...

Хатхи весь затрясся от смеха, а Балу сказал строго:

- Детеныш, этого не подобает говорить учителю Закона! Меня еще никто не видел без шкуры.

- Да нет, я не хотел сказать ничего обидного, Балу. Только то, что ты похож на кокосовый орех в шелухе, а я на тот же орех без шелухи. А если эту твою бурую шелуху...

Маугли сидел скрестив ноги и объяснял свою мысль, по обыкновению засунув палец в рот, но тут Багира протянула мягкую лапу и опрокинула его в воду.

- Еще того хуже, - сказала черная пантера, когда мальчик поднялся отфыркиваясь. - То с Балу надо содрать шкуру, то он похож на кокосовый орех. Смотри, как бы он не сделал того, что делают кокосовые орехи!

- А что? - спросил Маугли, позабывшись на минуту, хотя это одна из самых старых шуток в джунглях.

- Не разбил бы тебе голову, - невозмутимо ответила Багира, снова опрокидывая мальчика в воду.

- Нехорошо смеяться над своим учителем, - сказал медведь, после того как Маугли окунулся в третий раз.

- Нехорошо! А чего же вы хотите? Этот голыш бегает по лесу и насмехается, как обезьяна, над тем, кто был когда-то добрым охотником, да еще дергает за усы забавы ради.

Это спускался к реке, ковыляя, Шер-Хан, хромой тигр. Он подождал немножко, наслаждаясь переполохом, который поднялся среди оленей на том берегу, потом опустил к воде усатую квадратную голову и начал лакать, ворча:

- Джунгли теперь логово для голых щенят! Взгляни на меня, человечий детеныш!

Маугли взглянул на него - вернее, посмотрел в упор и очень дерзко, - и через минуту Шер-Хан беспокойно отвернулся.

- Маугли то, Маугли се! - проворчал он, продолжая лакать воду. - Он не человек и не волк, не то он испугался бы. Будущим летом мне придется просить у него позволения напиться! Уф!

- Может быть, и так, - сказала Багира, пристально глядя тигру в глаза. - Может быть, и так... Фу, Шер-Хан! Что это за новую пакость ты принес сюда?

Хромой тигр окунул в воду подбородок и щеки, и темные маслянистые полосы поплыли вниз по реке.

- Час назад я убил человека, - нагло ответил Шер-Хан.

Он продолжал лакать воду, мурлыкая и ворча себе под нос.

Ряды зверей дрогнули и заколебались, над ними пронесся шепот, который перешел в крик: - Он убил человека! Убил человека! И все посмотрели на дикого слона Хатхи, но тот, казалось, не слышал. Хатхи никогда не торопится, оттого он и живет так долго.

- В такое время убивать человека! Разве нет другой дичи в джунглях? - презрительно сказала Багира, выходя из оскверненной воды и по-кошачьи отряхивая одну лапу за другой.

- Я убил его не для еды, а потому, что мне так хотелось.

Опять поднялся испуганный ропот, и внимательные белые глазки Хатхи сурово посмотрели в сторону Шер-Хана.

- Потому, что мне так хотелось, - протянул Шер-Хан. - А теперь я пришел сюда, чтобы утолить жажду и очиститься. Кто мне запретит?

Спина Багиры изогнулась, как бамбук на сильном ветру, но Хатхи спокойно поднял свой хобот.

- Ты убил потому, что тебе так хотелось? - спросил он.

А когда Хатхи спрашивает, лучше отвечать.

- Вот именно. Это было мое право и моя ночь. Ты это знаешь, о Хатхи, - отвечал Шер-Хан почти вежливо.

- Да я знаю, - ответил Хатхи и, помолчав немного спросил: - Ты напился вволю?

- На эту ночь - да.

- Тогда уходи. Река для того, чтобы пить, а не для того чтобы осквернять ее. Никто, кроме хромого тигра, не стал бы хвастаться своим правом в такое время... В такое время, когда все мы страдаем вместе - и человек и Народ Джунглей. Чистый или нечистый, ступай в свою берлогу, Шер-Хан!

Последние слова прозвучали, как серебряные трубы. И три сына Хатхи качнулись вперед на полшага, хотя в этом не было нужды. Шер-Хан ушел крадучись, не смея даже ворчать, ибо он знал то, что известно всем: если дойдет до дела, то хозяин джунглей - Хатхи.

- Что это за право, о котором говорил Шер-Хан? - шепнул Маугли на ухо Багире. - Убивать человека всегда стыдно. Так сказано в Законе. А как же Хатхи говорит...

- Спроси его сам. Я не знаю, Маленький Брат. Есть такое право или нет, а я бы проучила как следует Хромого Мясника, если бы не Хатхи. Приходить к Скале Мира, только что убив человека, да еще хвастаться этим - выходка, достойная шакала! Кроме того, он испортил хорошую воду.

Маугли подождал с минуту, набираясь храбрости, пятому что все в джунглях побаивались обращаться прямо к Хатхи, потом крикнул:

- Что это за право у Шер-Хана, о Хатхи?

Оба берега подхватили его слова, ибо Народ Джунглей очень любопытен, а на глазах у всех произошло нечто такое, чего не понял никто, кроме Балу, который принял самый глубокомысленный вид.

- Это старая история, - сказал Хатхи, - она много старше джунглей. Помолчите там, на берегах, и я расскажу ее вам.

Минута или две прошли, пока буйволы и кабаны толкались и отпихивали друг друга, потом вожаки стад повторили один за другим:

- Мы ждем!

И Хатхи шагнул вперед и стал по колено в воде посреди заводи у Скалы Мира. Несмотря на худобу, морщины и желтые бивни, сразу было видно, что именно он - хозяин джунглей.

- Вы знаете, дети мои, - начал он, - что больше всего на свете вы боитесь человека.

Послышался одобрительный ропот.

- Это тебя касается, Маленький Брат, - сказала Багира Маугли.

- Меня? Я охотник Свободного Народа и принадлежу к Стае, - ответил Маугли. - Какое мне дело до человека?

- А знаете ли вы, почему вы боитесь человека? - продолжал Хатхи. - Вот почему. В начале джунглей, так давно, что никто не помнит, когда это было, все мы паслись вместе и не боялись друг друга. В то время не было засухи, листья, цветы и плоды вырастали на дереве в одно время, и мы питались только листьями, цветами и плодами да корой и травой.

- Как я рада, что не родилась в то время! - сказала Багира. - Кора хороша только точить когти.

- А Господин Джунглей был Тха, Первый из Слонов. Своим хоботом он вытащил джунгли из глубоких вод, и там, где он провел по земле борозды своими бивнями, побежали реки, и там, где он топнул ногой, налились водою озера, а когда он затрубил в хобот - вот так, - народились деревья. Вот так Тха сотворил джунгли, и вот так рассказывали мне эту историю.

- Она не стала короче от пересказа! - шепнула Багира.

А Маугли засмеялся, прикрывая рот ладонью.

- В то время не было ни маиса, ни дынь, ни перца, ни сахарного тростника, ни маленьких хижин, какие видел каждый из вас, и Народы Джунглей жили в лесах дружно, как один народ, не зная ничего о человеке. Но скоро звери начали ссориться из-за пищи, хотя пастбищ хватало на всех. Они обленились. Каждому хотелось пастись там, где он отдыхал, как бывает иногда и у нас, если весенние дожди прошли дружно. У Тха, Первого из Слонов, было много дела: он создавал новые джунгли и прокладывал русла рек. Он не мог поспеть всюду, и потому сделал Первого из Тигров властелином и судьей над джунглями, и Народ Джунглей приходил к нему со своими спорами. В то время Первый из Тигров ел плоды и траву вместе со всеми. Он был ростом с меня и очень красив: весь желтый, как цветы желтой лианы. В то доброе старое время, когда джунгли только что народились, на шкуре тигра еще не было ни полос, ни пятен. Весь Народ Джунглей приходил к нему без страха, и слово его было законом для всех. Не забывайте, что все мы были тогда один народ.

И все же однажды ночью между двумя быками вышел спор из-за пастбища, такой спор, какие вы теперь решаете с помощью рогов и передних копыт. Говорят, что когда оба быка пришли жаловаться к Первому из Тигров, лежавшему среди цветов, один из них толкнул его рогами, и Первый из Тигров, позабыв о том, что он властелин и судья над джунглями, бросился на этого быка и сломал ему шею.

До той ночи никто из нас не умирал, и Первый из Тигров, увидев, что он наделал, и потеряв голову от запаха крови, убежал в болота на север; а мы, Народ Джунглей, остались без судьи и начали ссориться и драться между собой. Тха услышал шум и пришел к нам. И одни из нас говорили одно, а другие - другое, но он увидел мертвого быка среди цветов и спросил нас, кто его убил, а мы не могли ему сказать, потому что потеряли разум от запаха крови, как теряем его и теперь. Мы метались и кружились по джунглям, скакали, кричали и мотали головами. И Тха повелел нижним ветвям деревьев и ползучим лианам джунглей отметить убийцу, чтобы Первый из Слонов мог узнать его.

И Тха спросил:

"Кто хочет быть Господином Джунглей?"

Выскочила Серая Обезьяна, которая живет на ветвях, и крикнула:

"Я хочу быть Госпожой Джунглей!"

Тха усмехнулся и ответил:

"Пусть будет так!" - и в гневе ушел прочь.

Дети, вы знаете Серую Обезьяну. Тогда она была такая же, как и теперь. Сначала она состроила умное лицо, но через минуту начала почесываться и скакать вверх и вниз, и, возвратившись, Тха увидел, что она висит на дереве головой вниз и передразнивает всех, кто стоит под деревом, и они тоже ее дразнят. И так в джунглях не стало больше Закона - одна глупая болтовня и слова без смысла.

Тогда Тха созвал нас всех и сказал:

"Первый ваш Господин принес в джунгли Смерть, второй - Позор. Теперь пора дать вам Закон, и такой Закон, которого вы не смели бы нарушать. Теперь вы познаете Страх и, увидев его, поймете, что он господин над вами, а все остальное придет само собой".

Тогда мы, Народ Джунглей, спросили:

"Что такое Страх?"

И Тха ответил:

"Ищите и отыщете".

И мы исходили все джунгли вдоль и поперек в поисках Страха, и вскоре буйволы...

- Уф! - отозвался со своей песчаной отмели Меса вожак буйволов.

- Да, Меса, то были буйволы. Они принесли весть, что в одной пещере в джунглях сидит Страх, что он безволосый и ходит на задних лапах. Тогда все мы пошли за стадом буйволов к этой пещере, и Страх стоял там у входа. Да, он был безволосый, как рассказывали буйволы, и ходил на задних лапах. Увидев нас, он крикнул, и его голос вселил в нас тот страх, который мы знаем теперь, и мы ринулись прочь, топча и нанося раны друг другу. В ту ночь Народ Джунглей не улегся отдыхать весь вместе, как было у нас в обычае, но каждое племя легло отдельно - свиньи со свиньями и олени с оленями: рога с рогами и копыта с копытами. Свои залегли со своими и дрожали от страха всю ночь.

Только Первого из Тигров не было с нами: он все еще прятался в болотах на севере, и когда до него дошла весть о том, кого мы видели в пещере, он сказал:

"Я пойду к нему и сломаю ему шею".

И он бежал всю ночь, пока не достиг пещеры, но деревья и лианы на его пути, помня повеление Тха, низко опускали свои ветви и метили его на бегу, проводя пальцами по его спине, бокам, лбу и подбородку. И где бы ни дотронулись до него лианы, оставалась метка или полоса на его желтой шкуре. И эти полосы его дети носят до наших дней! Когда он подошел к пещере, Безволосый Страх протянул руку и назвал его "Полосатый, что приходит ночью", и Первый из Тигров испугался Безволосого и с воем убежал обратно в болота...

Тут Маугли тихонько засмеялся, опустив подбородок в воду.

- ...Он выл так громко, что Тха услышал его и спросил:

"О чем ты?"

И Первый из Тигров, подняв морду к только что сотворенному небу, которое теперь так старо, сказал:

"Верни мне мою власть, о Тха! Меня опозорили перед всеми джунглями: я убежал от Безволосого, а он назвал меня позорным именем".

"А почему?" - спросил Тха.

"Потому, что я выпачкался в болотной грязи", - ответил Первый из Тигров.

"Так поплавай и покатайся по мокрой траве, и если это грязь, она, конечно, сойдет", - сказал Тха.

И Первый из Тигров плавал и плавал, и катался по траве, так что джунгли завертелись у него перед глазами, но ни одно пятнышко не сошло с его шкуры, и Тха засмеялся, глядя на него. Тогда Первый из Тигров спросил:

"Что же я сделал и почему это случилось со мной?"

Тха ответил:

"Ты убил быка и впустил Смерть в джунгли, а вместе со Смертью пришел Страх, и потому Народы Джунглей теперь боятся один другого, как ты боишься Безволосого".

Первый из Тигров сказал:

"Они не побоятся меня, потому что я давно их знаю".

"Поди и посмотри", - ответил Тха.

Тогда Первый из Тигров стал бегать взад и вперед по джунглям и громко звать оленей, кабанов, дикобразов и все Народы Джунглей. И все они убежали от тигра, который был прежде их Судьей, потому что боялись его теперь.

Тогда Первый из Тигров вернулся к Тха. Гордость его была сломлена, и, ударившись головой о землю, он стал рыть ее всеми четырьмя лапами и провыл:

"Вспомни, что я был когда-то Властелином Джунглей! Не забудь меня, о Тха! Пусть мои дети помнят, что когда-то я не знал ни стыда, ни страха!"

И Тха сказал:

"Это я сделаю, потому что мы вдвоем с тобой видели, как создавались джунгли. Одна ночь в году будет для тебя и для твоих детей такая же, как была прежде, пока ты не убил быка. Если ты повстречаешь Безволосого в эту единственную ночь - а имя ему Человек, - ты не испугаешься его, зато он будет бояться тебя и твоих детей, словно вы судьи джунглей и хозяева всего, что в них есть. Будь милосерден к нему в эту ночь Страха, ибо теперь ты знаешь, что такое Страх".

И тогда Первый из Тигров ответил:

"Хорошо. Я доволен".

Но после того, подойдя к реке напиться, он увидел полосы на своих боках, вспомнил имя, которое ему дал Безволосый, и пришел в ярость. Целый год он прожил в болотах, ожидая, когда Тха исполнит свое обещание. И в одну ночь, когда Лунный Шакал (вечерняя звезда) поднялся над джунглями, тигр почуял, что настала его ночь, и пошел к той пещере, где жил Безволосый. И все случилось так, как обещал Первый из Слонов: Безволосый упал на колени перед ним и распростерся на земле, а Первый из Тигров бросился на него и сломал ему хребет, думая, что в джунглях больше нет Безволосых и что он убил Страх. И тогда, обнюхав свою добычу, он услышал, что Тха идет из лесов севера. И вскоре раздался голос Первого из Слонов, тот самый голос, который мы слышим сейчас...

Гром прокатился по иссохшим и растрескавшимся холмам, но не принес с собой дождя - только зарницы блеснули за дальними горами. И Хатхи продолжал:

- Вот этот голос он и услышал. И голос сказал ему:

"Это и есть твое милосердие?"

Первый из Тигров облизнулся и ответил:

"Что за беда? Я убил Страх".

И Тха сказал:

"О слепой и неразумный! Ты развязал ноги Смерти, и она станет ходить за тобою по пятам, пока ты не умрешь. Ты научил человека убивать!"

Первый из Тигров наступил на свою добычу и сказал:

"Он теперь такой же, как тот бык. Страха больше нет, и я по-прежнему буду судить Народы Джунглей".

Но Тха сказал:

"Никогда больше не придут к тебе Народы Джунглей. Никогда не скрестятся их пути с твоими, никогда не будут они спать рядом с тобой, ни ходить за тобой, ни пастись возле твоей берлоги. Только Страх будет водить за тобой по пятам и, когда ему вздумается, поражать тебя оружием, которого ты не увидишь. Он сделает так, что земля разверзнется у тебя под ногами, и лиана захлестнет твою шею, и стволы деревьев нагромоздятся вокруг тебя так высоко, что ты не сможешь через них перепрыгнуть. А напоследок он снимет с тебя шкуру и прикроет ею своих детенышей, чтобы согреть их. Ты не пощадил его, и он тебе не даст пощады".

Первый из Тигров был очень отважен, потому что его ночь еще не прошла, и он сказал:

"Обещание Тха остается в силе. Ведь он не отнимет у меня моей ночи?"

И Тха сказал:

"Твоя ночь остается твоей, как я обещал, но за нее придется заплатить. Ты научил человека убивать, а он все перенимает быстро".

Первый из Тигров ответил:

"Вот он, у меня под ногой, и хребет его сломлен. Пусть узнают все Джунгли, что я убил Страх".

Но Тха засмеялся и сказал:

"Ты убил одного из многих и сам скажешь об этом Джунглям, потому что твоя ночь прошла!"

И вот наступил день - из пещеры вышел другой Безволосый, и, увидев убитого на тропинке и тигра, стоящего над ним, он взял палку с острым концом...

- Теперь они бросают такую острую штуку, - сказал дикобраз Сахи, с шорохом спускаясь к реке.

Гонды (один из древнейших народов Индии) считают Сахи самой вкусной едой - они зовут его Хо-Игу, - и ему известно кое-что о коварном топорике гондов, который летит через просеку, блестя, как стрекоза.

- Это была палка с острым концом, какие втыкают на дно ловчей ямы, - сказал Хатхи. - Безволосый бросил ее, и она воткнулась в бок Первому из Тигров. Все случилось, как сказал Тха: Первый из Тигров с воем бегал по лесу, пока не вырвал палку, и все Джунгли узнали, что Безволосый может поражать издали, и стали бояться больше прежнего. Так вышло, что Первый из Тигров научил Безволосого убивать - а вы сами знаете, сколько вреда это принесло всем нам, - убивать и петлей, и ловушкой, и спрятанным капканом, и кусачей мухой, которая вылетает из белого дыма (Хатхи говорил о пуле), и Красным Цветком, который выгоняет нас из лесу. И все же одну ночь в году Безволосый боится тигра, как обещал Тха и тигр ничего не сделал, чтобы прогнать его Страх. Где он найдет Безволосого, там и убивает, помня, как опозорили Первого из Тигров.

И теперь Страх свободно разгуливает по джунглям днем и ночью

. - Ахи! Ао! - вздохнули олени, думая, как важно все это для них.

- И только когда один Великий Страх грозит все как теперь, мы в джунглях забываем свои мелкие страхи и сходимся в одно место, как теперь.

- Человек только одну ночь боится тигра? - спросил Маугли.

- Только одну ночь. - ответил Хатхи.

- Но ведь я... но ведь мы... но ведь все в джунгли знают, что Шер-Хан убивает человека дважды и трижды в месяц.

- Это так. Но тогда он бросается на него сзади нападая, отворачивает голову, потому что боится. Если человек посмотрит на тигра, он убежит. А в свою ночь он входит в деревню не прячась. Он идет между домами, просовывает голову в дверь, а люди падают перед ним на колени, и тогда он убивает. Один раз - в ту ночь.

"О! - сказал Маугли про себя, перевертываясь в воде с боку на бок. - Теперь я понимаю, почему Шер-Хан попросил меня взглянуть на него. Ему это не помогло, он не мог смотреть мне в глаза, а я... разумеется, не упал перед ним на колени. Но ведь я не человек, я принадлежу к Свободному Народу".

- Гм-м! - глухо проворчала Багира. - А тигр знает свою ночь?

- Нет, не знает, пока Лунный Шакал не выйдет из ночного тумана. Иногда эта ночь бывает летом, в сухое время, а иногда зимой, когда идут дожди. Если бы не Первый из Тигров, этого не случилось бы и никто из нас не знал бы Страха.

Олени грустно вздохнули, а Багира коварно улыбнулась.

- Люди знают эту... сказку? - спросила она.

- Никто ее не знает, кроме тигров и нас, слонов, детей Тха. Теперь и вы, те, что на берегах, слышали ее, и больше мне нечего сказать вам.

Хатхи окунул хобот в воду в знак того, что не желает больше разговаривать.

- Но почему же, почему, - спросил Маугли, обращаясь к Балу, - почему Первый из Тигров перестал есть траву, плоды и листья? Ведь он только сломал шею быку. Он не сожрал его. Что же заставило его отведать свежей крови?

- Деревья и лианы заклеймили тигра, Маленький Брат, и он стал полосатым, каким мы видим его теперь. Никогда больше не станет он есть их плодов, и с того самого дня он мстит оленям, буйволам и другим травоедам, - сказал Балу.

- Так ты тоже знаешь эту сказку? Да? Почему же я никогда ее не слыхал?

- Потому, что джунгли полны таких сказок. Стоит только начать, им и конца не будет. Пусти мое ухо, Маленький Брат!

перевод с английского Н. Дарузес

Число просмотров текста: 2924; в день: 0.88

Средняя оценка: Отлично
Голосовало: 1 человек

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0