Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Поэзия и песни
Ахмадуллина Белла
Гостить у художника

 Юрию Васильеву
 
 
 Итог увяданья подводит октябрь.
 
 Природа вокруг тяжела, серьезна.
 
 В час осени крайний - так скучно локтям
 
 опять ушибаться об угол сиротства.
 
 Соседской четы непомерный визит
 
 все длится, и я, всей душой утомляясь,
 
 ни слова не вымолвлю - в горле висит
 
 какая-то глухонемая туманность.
 
 В час осени крайний - огонь погасить
 
 и вдруг, засыпая, воспрянуть догадкой,
 
 что некогда звали тебя погостить
 
 в дому у художника, там, за Таганкой.
 
 И вот, аспирином задобрив недуг,
 
 напялив калоши, - скорее, скорее
 
 туда, где, румяные щеки надув,
 
 художник умеет играть на свирели.
 
 О милое зрелище этих затей!
 
 Средь кистей, торчащих из банок и ведер,
 
 играет свирель и двух малых детей
 
 печальный топочет вокруг хороводик.
 
 Два детские личика умудрены
 
 улыбкой такою усталой и вечной,
 
 как будто они в мирозданье должны
 
 нестись и описывать круг бесконечный.
 
 Как будто творится века напролет
 
 все это: заоблачный лепет свирели
 
 и маленьких тел одинокий полет
 
 над прочностью мира, во мгле акварели.
 
 И я, притаившись в тени голубой,
 
 застыв перед тем невесомым весельем,
 
 смотрю на суровый их танец, на бой
 
 младенческих мышц
 
 с тяготеньем вселенным -
 
 Слабею, впадаю в смятенье невежд,
 
 когда, воссияв над трубою подзорной,
 
 их в обморок вводит избыток небес,
 
 терзая рассудок тоской тошнотворной.
 
 Но полно! И я появляюсь в дверях,
 
 недаром сюда я брела и спешила.
 
 О счастье, что кто-то так радостно рад,
 
 рад так беспредельно
 
 и так беспричинно!
 
 Явленью моих одичавших локтей
 
 художник так рад, и свирель его рада,
 
 и щедрые ясные лица детей
 
 даруют мне синее солнышко взгляда.
 
 И входит, подходит та, милая, та,
 
 простая, как холст,
 
 не насыщенный грунтом.
 
 Но кроткого, смирного лба простота
 
 пугает предчувствием
 
 сложным и грустным.
 
 О скромность холста,
 
 пока срок не пришел,
 
 невинность курка,
 
 пока пальцем не тронешь,.
 
 звериный, до времени спящий прыжок,
 
 нацеленный в близь, где играет звереныш.
 
 Как мускулы в ней высоко взведены,
 
 когда первобытным следит исподлобьем
 
 три тени родные, во тьму глубины
 
 запущенные виражом бесподобным.
 
 О девочка цирка, хранящая дом!
 
 Все ж выдаст болезненно -
 
 звездная бледность -
 
 во что ей обходится маленький вздох
 
 над бездной внизу, означающей бедность.
 
 Какие клинки покидают ножны,
 
 какая неисповедимая доблесть
 
 улыбкой ответствует гневу нужды,
 
 каменья ее обращая в съедобность?
 
 Как странно незрима она на свету,
 
 как слабо затылок ее позолочен,
 
 но неколебимо хранит прямоту
 
 прозрачный, стеклянный ее позвоночник.
 
 И радостно мне любоваться опять
 
 лицом ее, облаком неочевидным,
 
 и рученьку боязно в руку принять,
 
 как тронуть скорлупку
 
 в гнезде соловьином.
 
 И я говорю: - О, давайте скорей
 
 кружиться в одной карусели отвесной,
 
 подставив горячие лбы под свирель,
 
 под ивовый дождь ее частых отверстий!
 
 Художник на бочке высокой сидит,
 
 как Пан, в свою хитрую дудку дудит.
 
 Давайте, давайте кружиться всегда,
 
 и все, что случится, - еще не беда,
 
 ах, господи боже мой, вот вечеринка,
 
 проносится около уха звезда,
 
 под веко летит золотая соринка,
 
 и кто мы такие, и что это вдруг
 
 цветет акварели голубенький дух,
 
 и глина краснеет, как толстый ребенок,
 
 и пыль облетает с холстов погребенных,
 
 и дивные рожи румяных картин
 
 являются нам, когда мы захотим.
 
 Проносимся! И посреди тишины
 
 целуется красное с желтым и синим,
 
 и все одиночества душ сплочены
 
 в созвездье одно притяжением сильным.
 
 Жить в доме художника день или два
 
 и дольше, но дому еще не наскучить,
 
 случайно узнать, что стоят дерева
 
 под тяжестью белой, повисшей на сучьях,
 
 с утра втихомолку собраться домой,
 
 брести облегченно по улице снежной,
 
 жить дома, пока не придет за тобой
 
 любви и печали порыв центробежный.
 

Число просмотров текста: 1029; в день: 0.38

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0