Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Поэзия и песни
Блок Александр Александрович
Пузыри земли

 Земля, как и вода, содержит газы,
 И это были пузыри земли.
 Макбет
 
 
    * * *  
 
         На перекрестке,
     Где даль поставила,
 В печальном весельи встречаю весну.
 
 На земле еще жесткой
 Пробивается первая травка.
     И в кружеве березки -
         Далеко - глубоко -
     Лиловые скаты оврага.
 
         Она взманила,
         Земля пустынная!
 
 На западе, рдея от холода,
 Солнце - как медный шлем воина,
 Обращенного ликом печальным
         К иным горизонтам,
         К иным временам...
 
 И шишак - золотое облако -
 Тянет ввысь белыми перьями
         Над дерзкой красою
         Лохмотий вечерних моих!
 И жалкие крылья мои -
 Крылья вороньего пугала -
 Пламенеют, как солнечный шлем,
         Отблеском вечера...
         Отблеском счастия...
 
 И кресты - и далекие окна -
 И вершины зубчатого леса -
 Всё дышит ленивым
 И белым размером
         Весны.
 
   5 мая 1904
 
 
 
 
         БОЛОТНЫЕ ЧЕРТЕНЯТКИ
 
                         А.М.Ремизову
 
 Я прогнал тебя кнутом
 В полдень сквозь кусты,
 Чтоб дождаться здесь вдвоем
 Тихой пустоты.
 
 Вот - сидим с тобой на мху
 Посреди болот.
 Третий - месяц наверху -
 Искривил свой рот.
 
 Я, как ты, дитя дубрав,
 Лик мой также стерт.
 Тише вод и ниже трав -
 Захудалый чорт.
 
 На дурацком колпаке
 Бубенец разлук.
 За плечами - вдалеке -
 Сеть речных излук...
 
 И сидим мы, дурачки, -
 Нежить, немочь вод.
 Зеленеют колпачки
 Задом наперед.
 
 Зачумленный сон воды,
 Ржавчина волны...
 Мы - забытые следы
 Чьей-то глубины...
 
   Январь 1905
 
 
 
    * * *  
 
 Я живу в отдаленном скиту
 В дни, когда опадают листы.
 Выхожу - и стою на мосту,
 И смотрю на речные цветы.
 
 Вот - предчувствие белой зимы:
 Тишина колокольных высот...
 Та, что нынче читала псалмы, -
 Та монахиня, верно, умрет.
 
 Безначально свободная ширь,
 Слишком радостной вестью дыша,
 Подошла - и покрыла Псалтирь,
 И в страницах осталась душа.
 
 Как свеча, догорала она,
 Вкруг лица улыбалась печаль.
 Долетали слова от окна,
 Но сквозила за окнами даль...
 
 Уплывали два белых цветка -
 Эта легкая матовость рук...
 Мне прозрачная дева близка
 В золотистую осень разлук...
 
 Но живу я в далеком скиту
 И не знаю для счастья границ.
 Тишиной провожаю мечту.
 И мечта воздвигает Царицу.
 
  Январь 1905
 
 
 
   ТВАРИ ВЕСЕННИЕ
 (Из альбома "Kindish" Т.Н.Гиппиус)  
 
 Золотистые лица купальниц.
 Их стебель влажен.
 Это вышли молчальницы
 Поступью важной
 В лесные душистые скважины.
 
 Там, где проталины,
 Молчать повелено,
 И весной непомерной взлелеяны
 Поседелых туманов развалины.
 
 Окрестности мхами завалены.
 Волосы ночи натянуты туго на срубы
 И пни.
 Мы в листве и в тени
 Издали\' начинаем вникать в отдаленные трубы.
 Приближаются новые дни.
 Но пока мы одни,
 И молчаливо открыты бескровные губы.
 
       Чуда! о, чуда!
       Тихонько дым
       Поднимается с пру\'да...
       Мы еще помолчим.
 
 Утро сонной тропою пустило стрелу,
 Но одна - на руке, опрокинутой в высь,
 Ладонью в стволистую мглу -
 Светляка подняла... Оглянись:
 Где ты скроешь зеленого света ночную иглу?
 
       Нет, светись,
 Светлячок, молчаливой понятный!
       Кусочек света,
       Клочочек рассвета...
 
 Будет вам день беззакатный!
       С ночкой вы не радели -
       Вот и всё ушло...
       Ночку вы не жалели -
       И становится слишком светло.
 Будете маяться, каяться,
 И кусаться, и лаяться,
 Вы, зеленые, крепкие, малые,
 Твари милые, небывалые.
 
 Туман клубится, проносится
       По седым прудам.
 Скоро каждый чортик запросится
       Ко Святым Местам.
 
  19 февраля 1905
 
 
 
 
 
         БОЛОТНЫЙ ПОПИК
 
 На весенней проталинке
 За вечерней молитвою - маленький
 Попик болотный виднеется.
 
 Ветхая ряска над кочкой
        Чернеется
 Чуть заметною точкой.
 
 И в безбурности зорь красноватых
 Не видать чертенят бесноватых,
        Но вечерняя прелесть
 Увила вкруг него свои тонкие руки...
        Предзакатные звуки,
        Легкий шелест.
 
 Тихонько он молится,
 Улыбается, клонится,
 Приподняв свою шляпу.
 
 И лягушке хромой, ковыляющей,
        Травой исцеляющей
 Перевяжет болящую лапу.
 Перекрестит и пустит гулять:
 "Вот, ступай в родимую гать.
        Душа моя рада
        Всякому гаду
        И всякому зверю
        И о всякой вере".
 И тихонько молится,
 Приподняв свою шляпу,
 За стебель, что клонится,
 За больную звериную лапу,
        И за римского папу.
 
 Не бойся пучины тряской -
 Спасет тебя черная ряска.
 
  17 апреля 1905
 
 
 
    * * *  
 
 На весеннем пути в теремок
 Перелетный вспорхнул ветерок,
 Прозвенел золотой голосок.
 
 Постояла она у крыльца,
 Поискала дверного кольца,
 И поднять не посмела лица.
 
 И ушла в синеватую даль,
 Где дымилась весенняя таль,
 Где кружилась над лесом печаль.
 
 Там - в березовом дальнем кругу -
 Старикашка сгибал из березы дугу
 И приметил ее на лугу.
 
 Закричал и запрыгал на пне:
 "Ты, красавица, верно, ко мне!
 Стосковалась в своей тишине!"
 
 За корявые пальцы взялась,
 С бородою зеленой сплелась
 И с туманом лесным поднялась.
 
 Так тоскуют они об одном,
 Так летают они вечерком,
 Так венчалась весна с колдуном.
 
  24 апреля 1905
 
 
 
 
    * * *  
 
 Полюби эту вечность болот:
 Никогда не иссякнет их мощь.
 Этот злак, что сгорел, - не умрет.
 Этот куст - без истления - тощ.
 
 Эти ржавые кочки и пни
 Знают твой отдыхающий плен.
 Неизменно предвечны они, -
 Ты пред Вечностью полон измен.
 
 Одинокая участь светла.
 Безначальная доля свята.
 Это Вечность Сама снизошла
 И навеки замкнула уста.
 
  3 июня 1905
 
 
 
    * * *  
 
 Белый конь чуть ступает усталой ногой,
 Где бескрайная зыбь залегла.
 Мне болотная схима - желанный покой,
 Будь ночлегом, зеленая мгла!
 
 Алой ленты Твоей надо мной полоса,
 Бьется в ноги коня змеевик,
 На горе безмятежно поют голоса,
 Всё о том, как закат Твой велик.
 
 Закатилась Ты с мертвым Твоим женихом,
 С палачом раскаленной земли.
 Но сквозь ели прощальный Твой луч мне знаком,
 Тишина Твоя дремлет вдали.
 
 Я с Тобой - навсегда, не уйду никогда,
 И осеннюю волю отдам.
 В этих впадинах тихая дремлет вода,
 Запирая ворота безумным ключам.
 
 О, Владычица дней! алой лентой Твоей
 Окружила Ты бледно-лазоревый свод!
 Знаю, ведаю ласку Подруги моей -
 Старину озаренных болот.
 
  3 июня 1905. Новоселки
 
 
 
         * * *
 
 Болото - глубокая впадина
 Огромного ока земли.
 Он плакал так долго,
 Что в слезах изошло его око
 И чахлой травой поросло.
 Но сквозь травы и злаки
 И белый пух смежённых ресниц -
 Пробегает зеленая искра,
 Чтобы снова погаснуть в болоте.
 И тогда говорят в деревнях
 Неизвестно откуда пришедшие
 Колдуны и косматые ведьмы:
 "Это шутит над вами болото.
 Это манит вас темная сила".
 И когда они так говорят,
 Старики осеняются знаменьем крестным,
 Пожилые - смеются,
 А у девушек - ясно видны
 За плечами белые крылья.
 
  3 июня 1905
 
 
 
 
         СТАРУШКА И ЧЕРТЕНЯТА
 
                         Григорию Е.
 
 Побывала старушка у Троицы
 И всё дальше идет, на восток.
 Вот сидит возле белой околицы,
 Обвевает ее вечерок.
 
 Собрались чертенята и карлики,
 Только диву даются в кустах
 На костыль, на мешок, на сухарики,
 На усталые ноги в лаптях.
 
 "Эта странница, верно, не рада нам -
 Приложилась к мощам - и свята;
 Надышалась божественным ладаном,
 Чтобы видеть Святые Места.
 
 Чтоб идти ей тропинками злачными,
 На зеленую травку присесть...
 Чтоб высо\'ко над елями мрачными
 Пронеслась золотистая весть..."
 
 И мохнатые, малые каются,
 Умиленно глядят на костыль,
 Униженно в траве кувыркаются,
 Поднимают копытцами пыль:
 
 "Ты прости нас, старушка ты божия,
 Не бери нас в Святые Места!
 Мы и здесь лобызаем подножия
 Своего, полевого Христа.
 
 Занимаются села пожарами,
 Грозовая над нами весна,
 Но за майскими тонкими чарами
 Затлевает и нам Купина..."
 
  Июль 1905
 
 
 
    * * *  
 
 Осень поздняя. Небо открытое,
 И леса сквозят тишиной.
 Прилегла на берег размытый
 Голова русалки больной.
 
 Низко ходят туманные полосы,
 Пронизали тень камыша.
 На зеленые длинные волосы
 Упадают листы, шурша.
 
 И опушками отдаленными
 Месяц ходит с легким хрустом и глядит,
 Но, запутана узлами зелеными,
 Не дышит она и не спит.
 
 Бездыханный покой очарован.
 Несказа\'нная боль улеглась.
 И над миром, холодом скован,
 Пролился звонко-синий час.
 
  Август 1905
 
 
         ЭХО  
 
 К зеленому лугу, взывая, внимая,
     Иду по шуршащей листве.
 И месяц холодный стоит, не сгорая,
     Зеленым серпом в синеве.
 
           Листва кружевная!
           Осеннее злато!
           Зову - и трикраты
           Мне издали звонко
     Ответствует нимфа, ответствует Эхо,
 Как будто в поля золотого заката
           Гонимая богом-ребенком
           И полная смеха...
 
 Вот, богом настигнута, падает Эхо,
 И страстно круженье, и сладко паденье,
           И смех ее в длинном
           Звучит повтореньи
           Под небом невинным...
           И страсти и смерти,
           И смерти и страсти -
           Венчальные ветви
     Осенних убранств и запястий...
 
 Там - в синем раздольи - мой голос пророчит
 Возвратить, опрокинуть весь мир на меня!
 Но, сверкнув на крыле пролетающей ночи,
     Томной свирелью вечернего дня
     Ускользнувшая нимфа хохочет.
 
  4 октября 1905
 
 
 
    ПЛЯСКИ ОСЕННИЕ  
 
 Волновать меня снова и снова -
 В этом тайная воля твоя,
 Радость ждет сокровенного слова,
 И уж ткань золотая готова,
 Чтоб душа засмеялась моя.
 
 Улыбается осень сквозь слезы,
 В небеса улетает мольба,
 И за кружевом тонкой березы
 Золотая запела труба.
 
 Так волнуют прозрачные звуки,
 Будто милый твой голос звенит,
 Но молчишь ты, поднявшая руки,
 Устремившая руки в зенит.
 
 И округлые руки трепещут,
 С белых плеч ниспадают струи,
 За тобой в хороводах расплещут
 Осенницы одежды свои.
 
 Осененная реющей влагой,
 Распустила ты пряди волос.
 Хороводов твоих по оврагу
 Золотое кольцо развилось.
 
 Очарованный музыкой влаги,
 Не могу я не петь, не плясать,
 И не могут луга и овраги
 Под стопою твоей не сгорать.
 С нами, к нам - легкокрылая младость,
 Нам воздушная участь дана...
 И откуда приходит к нам Радость,
 И откуда плывет Тишина?
 
 Тишина умирающих злаков -
 Это светлая в мире пора:
 Сон, заветных исполненный знаков,
 Что сегодня пройдет, как вчера,
 
 Что полеты времен и желаний -
 Только всплески девических рук -
 На земле, на зеленой поляне,
 Неразлучный и радостный круг.
 
 И безбурное солнце не будет
 Нарушать и гневить Тишину,
 И лесная трава не забудет,
 Никогда не забудет весну.
 
 И снежинки по склонам оврага
 Заметут, заровняют края,
 Там, где им заповедала влага,
 Там, где пляска, где воля твоя.
 
  1 октября 1905
 
 
 
 Kindish - детское (нем.).
 

Число просмотров текста: 3428; в день: 0.67

Средняя оценка: Никак
Голосовало: 5 человек

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0