Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Публицистика
Бунин Иван
Третий класс

Глупец тот,  кто  воображает, что он  имеет полное  право и возможность ездить когда ему угодно в этом классе!

Вот Цейлон, Коломбо, март 1911 года.

Утро, всего восьмой час.

Но  зной  уже  адский,  он  густ  и  неподвижен, как перед той страшной грозой, которой, должно быть, начался потоп.

Весь  в  белом  и  в  белом  шлеме,  сижу  в  раскаленной  лакированной колясочке, в маленькой двуколке, в тонких оглоблях  которой ровно и  крупно, слегка подавшись  вперед,  мчится  высокий  и черный, весь блистающий  своей могучей великолепной наготой тамил.

Еду на вокзал, чтобы отправиться -- ну, скажем, в Анарадхапуру.

И  вот впереди уже площадь, пустая, белая, ослепительная, а  за нею еще более  ослепительное  белое  здание  вокзала,  --  оно почти  страшно  своей белизной  на  белесом  от зноя  небе.  Среди  всей  этой  белизны  и  белого солнечного пламени черное тело и длинные черные волосы тамила режут глаз.

В здании вокзала легче, всюду веет теплый сквозняк.

Сняв шлем, вытираю мокрый ледяной  лоб,  кость которого так ощутительна при поте, и спешу к выходу на платформу. Высокий и тяжелый, с белыми крышами и навесами над окнами, поезд уже готов. Спешу  к будочке кассира, вынимаю на ходу ровно  столько монет,  сколько  требуется на проезд  до  Анарадхапуры в третьем классе, и стучу ими перед выглядывающим из будки англичанином:

-- Third class, Anaradhapura! Третий класс, Анарадхапура!

-- First class? Первый класс? -- спрашивает англичанин.

-- No, third class! -- кричу я.

-- Yes,  first class! -- кричит англичанин, выкидывая мне билет первого класса.

И тогда я прихожу в ярость и начинаю кричать приблизительно так:

-- Слушайте, мне это осточертело! Я хочу видеть все особенности страны, всю ее жизнь, всех ее обитателей, вплоть до самых "презренных" как вы любите выражаться цветных людях, которые, конечно, не  могут да и не смеют ездить в первых классах. Но всякий раз, как я хочу  сесть  в третий класс, начинается борьба с  кассиром! Я твердо и ясно требую третий класс,  однако,  пользуясь созвучием  слов, меня  всякий раз перебивают, дурачат:  "Вы  хотите сказать, первый  класс?" Я кричу да  нет,  третий! Но мне  все-таки  выкидывают билет первого класса. Я швыряю его назад -- и тогда кассир вне себя от негодования и удивления, что белый  человек одержим  низким  и  безумным желанием сидеть рядом  с  цветным, начинает тоже  кричать, пугает меня насекомыми, которых я могу набраться от  цветных, главное  же, наставляет меня  в том,  что никто, решительно никто из белых не ездит  в  третьем классе,  что  это не принято, неприлично, возмутительно!

И я твердо заключаю:

-- Одним словом, извольте сию же минуту дать мне то, что я требую!

В конце концов кассир сдается: пораженный моей яростью, он на мгновение каменеет и вдруг решительно швыряет мне билет третьего класса.

Торжествуя,  водворяюсь   я  в  вагоне  и  жду  спутников,  этих  самых "презренных" цветных. Но  что за черт --  их нет и нет!  По  платформе, мимо моего купе, несется непрерывный сухой шорох босых бегущих ног.

Но почему же несется он все мимо, все дальше куда-то?

А, понимаю: это их пугает мой шлем, белый шлем белого человека!

И я снимаю шлем, прижимаюсь в угол, снова жду -- снова напрасно.

-- Теперь-то почему же никого нет? -- думаю я. -- Ведь  теперь они меня не видят?

И я вскакиваю с места, высовываюсь в окно, чтобы понять, в чем дело, -- и  дело объясняется тотчас же  и очень  просто: на моем купе крупно написано мелом, что оно  --  занято! Едва я успел  войти в него, как на нем написали: занято!  Настоял, мол, на  своем,  вырвал билет третьего  класса, так вот же тебе -- сиди, идиот.

И несется, несется поезд в бездне ослепительного зноя, льющегося с неба на  эту  радостную,  райскую землю,  и  четко отдается  татаканье  колес  от цветущих лесных дебрей, без конца летящих назад, мимо окон.

--  Курумба-а!  --  горестно  и  звонко  кричат на остановках  продавцы кокосовых орехов под сухой шорох босых ног, бегущих мимо моего купе.

И на  одной из следующих остановок,  я, как  вор, перебегаю в четвертый класс, в вагон, набитый сидящими  и стоящими, черными и шоколадными  телами, которые только по бедрам повязаны мокрыми от пота тряпицами.

<1921>  

Число просмотров текста: 1009; в день: 0.47

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

1