Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Классика
Лесков Николай Семенович
Путешествие с нигилистом

Кто скачет, кто мчится

в таинственной мгле?

Гёте

ГЛАВА ПЕРВАЯ  

Случилось   провести  мне  рождественскую  ночь  в  вагоне,  и  не  без приключений.

Дело  было  на  одной из маленьких железнодорожных ветвей, так сказать, совсем  в  стороне  от  "большого света". Линия была ещё не совсем окончена, поезда  ходили  неаккуратно,  и  публику помещали как попало. Какой класс ни возьми, всё выходит одно и то же - все являются вместе.

Буфетов ещё нет; многие, чувствуя холод, греются из дорожных фляжек.

Согревающие напитки развивают общение и разговоры. Больше всего толкуют о дороге и судят о ней снисходительно, что бывает у нас не часто,

- Да, плохо нас везут, - сказал какой-то военный, - а всё спасибо им, - лучше,  чем  на  конях.  На конях в сутки бы не доехали, а тут завтра к утру будем  и  завтра  назад  можно.  Должностным людям то удобство, что завтра с родными повидаешься, а послезавтра и опять к службе.

-  Вот  и я то же самое, - поддержал, встав на ноги и держась за спинку скамьи,  большой  сухощавый  духовный.  -  Вот  у них в городе дьякон гласом подупавши,  многолетие  вроде  как петух выводит. Пригласили меня за десятку позднюю обедню сделать. Многолетие проворчу и опять в ночь в своё село.

Одно  находили на лошадях лучше, что можно ехать в своей компании и где угодно остановиться.

- Ну, да ведь здесь компания-то не навек, а на час, - молвил купец.

-  Однако иной если и на час навяжется, то можно его всю жизнь помнить, - отозвался дьякон.

- Чего же это так?

-  А  если,  например,  нигилист, да в полном своём облачении, со всеми составами и револьвер-барбосом.

- Это сужект полицейский.

-  Всякого  это  касается,  потому,  вы  знаете  ли, что от одного даже трясения... паф - и готово.

-  Оставьте,  пожалуйста...  К  чему  вы это к ночи завели. У нас этого звания ещё нет.

- Может с поля взяться.

- Лучше спать давайте.

Все  послушались купца и заснули, и не могу уже вам сказать, сколько мы проспали,  как  вдруг  нас так сильно встряхнуло, что все мы проснулись, а в вагоне с нами уже был нигилист.    

ГЛАВА ВТОРАЯ    

Откуда  он  взялся?  Никто  не  заметил,  где этот неприятный гость мог взойти,  но  не  было ни малейшего сомнения, что это настоящий, чистокровный нигилист,  и  потому  сон  у  всех  пропал  сразу.  Рассмотреть его ещё было невозможно, потому что он сидел в потёмочках в углу у окна, но и смотреть не надо - это так уже чувствовалось.

Впрочем, дьякон попробовал произвести обозрение личности: он прошёлся к выходной  двери  вагона,  мимо  самого  нигилиста,  и,  возвратясь,  объявил потихоньку,  что  весьма  ясно  приметил  "рукава  с  фибрами",  за которыми непременно спрятан револьвер-барбос или бинамид.

Дьякон оказывался человеком очень живым и, для своего сельского звания, весьма  просвещённым  и  любознательным,  а  к  тому  же  и  находчивым.  Он немедленно  стал  подбивать  военного,  чтобы  тот вынул папироску и пошёл к нигилисту попросить огня от его сигары.

- Вы, - говорит, - не цивильные, а вы со шпорою - вы можете на него так топнуть, что он как биллиардный шар выкатится. Военному всё смелее.

К  поездовому  начальству  напрасно было обращаться, потому что оно нас заперло на ключ и само отсутствовало.

Военный согласился: он встал, постоял у одного окна, потом у другого и, наконец, подошёл к нигилисту и попросил закурить от его сигары.

Мы  зорко наблюдали за этим маневром и видели, как нигилист схитрил: он не дал сигары, а зажег спичку и молча подал её офицеру.

Всё  это  холодно,  кратко,  отчётисто, но безучастливо и в совершенном молчании. Ткнул в руки зажжённую спичку и отворотился.

Но,  однако,  для  нашего  напряжённого внимания было довольно и одного этого  светового  момента,  пока  сверкнула  спичка.  Мы разглядели, что это человек   совершенно  сомнительный,  даже  неопределённого  возраста.  Точно донской  рыбец,  которого  не  отличишь  -  нынешний он или прошлогодний. Но подозрительного  много:  грефовские круглые очки, неблагонамеренная фуражка, не  православным  блином,  а  с  еретическим  надзатыльником,  и  на  плечах типический   плед,  составляющий  в  нигилистическом  сословии  своего  рода "мундирную  пару", но что всего более нам не понравилось, - это его лицо. Не патлатое   и   воеводственнное,   как  бывало  у  ортодоксальных  нигилистов шестидесятых годов, а нынешнее - щуковатое, так сказать фальсифицированное и представляющее  как  бы  некую  невозможную помесь нигилистки с жандармом. В общем, это являет собою подобие геральдического козерога.

Я  не  говорю  геральдического льва, а именно геральдического козерога. Помните,  как  их  обыкновенно изображают по бокам аристократических гербов: посредине  пустой  шлем  и  забрало,  а  на  него  щерятся  лев и козерог. У последнего  вся фигура беспокойная и острая, как будто "счастья он не ищет и не  от  счастия  бежит".  Вдобавок  и  колера,  в  которые  был  окрашен наш неприятный  сопутник,  не  обещали  ничего доброго: волосёнки цвета гаванна, лицо  зеленоватое,  а  глаза  серые  и  бегают как метроном, поставленный на скорый  темп "allegro udiratto". (Такого темпа в музыке, разумеется, нет, но он есть в нигилистическом жаргоне.)

Чёрт  его знает: не то его кто-то догоняет, или он за кем-то гонится, - никак не разберёшь.

    ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Военный,  возвратясь  на своё место, сказал, что на его взгляд нигилист немножко  чисто  одет,  и  что у него на руках есть перчатки, а перед ним на противоположной лавочке стоит бельевая корзинка.

Дьякон,  впрочем,  сейчас  же  доказал, что всё это ничего не значит, и привёл к тому несколько любопытных историй, которые он знал от своего брата, служащего где-то при таможне.

-  Через них, - говорил он, - раз проезжал даже не в простых перчатках, а  филь-де-пом,  а  как  стали  его обыскивать - обозначился шульер. Думали, смирный - посадили его в подводную тюрьму, а он из-под воды ушёл.

Все заинтересовались: как шульер ушёл из-под воды?

-  А очень просто, - разъяснил дьякон, - он начал притворяться, что его занапрасно  посадили, и начал просить свечку. "Мне, говорит, в темноте очень скучно,  прошу  дозволить  свечечку,  я  хочу в поверхностную комиссию графу Лорис-Мелихову  объявление  написать, кто я таков, и в каких упованиях прошу прощады и хорошее место". Но комендант был старый, мушкетного пороху, - знал все  их  хитрости  и  не  позволил.  "Кто  к нам, говорит, залучен, тому нет прощады",  и  так  всё  его  впотьмах  и  томил;  а как этот помер, а нового назначили,  шульер видит, что этот из неопытных, - навзрыд перед ним зарыдал и  начал  просить,  чтобы  ему  хоть самый маленький сальный огарочек дали и какую-нибудь   божественную   книгу:   "для   того,   говорит,  что  я  хочу благочестивые  мысли читать и в раскаяние прийти". Новый комендант и дал ему свечной огарок и духовный журнал "Православное воображение", а тот и ушёл.

- Как же он ушёл?

- С огарком и ушёл.

Военный посмотрел на дьякона и сказал:

- Вы какой-то вздор рассказываете!

- Нимало не вздор, а следствие было.

- Да что же ему огарок значил?

-  А  чёрт  его  знает, что значил! Только после стали везде по каморке смотреть  -  ни  дыры  никакой,  ни щёлочки - ничего нет, и огарка нет, а из листов из "Православного воображения" остались одни корневильские корешки.

- Ну, вы совсем чёрт знает что говорите! - нетерпеливо молвил военный.

-  Ничего  не вздор, а я вам говорю - и следствие было, и узнали потом, кто он такой, да уже поздно.

- А кто же он такой был?

-  Нахалкиканец  из-за  Ташкенту.  Генерал Черняев его верхом на битюке послал, чтобы он болгарам от Кокорева пятьсот рублей отвёз, а он, по театрам да по балам, все деньги в карты проиграл и убежал. Свечным салом смазался, а с светилём ушел.

Военный только рукою махнул и отвернулся.

Но  другим  пассажирам  словоохотливый  дьякон  нимало не наскучил: они любовно слушали, как он от коварного нахалкиканца с корневильскими корешками перешёл   к   настоящему  нашему  собственному  положению  с  подозрительным нигилистом. Дьякон говорил:

-  Я на его чистоту не льщусь, а как вот придёт сейчас первая станция - здесь  одна  сторожиха  из  керосиновой бутылочки водку продаёт, - я поднесу кондуктору  бутершафт,  и  мы  его  встряхнём и что в бельевой корзине есть, посмотрим... какие там у него составы...

- Только надо осторожнее.

- Будьте покойны - мы с молитвою. Помилуй мя, Боже...

Тут   нас   вдруг   и   толкнуло,  и  завизжало.  Многие  вздрогнули  и перекрестились.

- Вот оно и есть, - воскликнул дьякон, - наехали на станцию!

Он вышел и побежал, а на его место пришёл кондуктор.

    ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Кондуктор стал прямо перед нигилистом и ласково молвил:

- Не желаете ли, господин, корзиночку в багаж сдать?

Нигилист на него посмотрел и не ответил.

Кондуктор повторил предложение.

Тогда  мы  в  первый  раз  услыхали  звук  голоса  нашего  ненавистного попутчика. Он дерзко отвечал:

- Не желаю.

Кондуктор  ему представил резоны, что "таких больших вещей не дозволено с собой в вагоны вносить".

Он процедил сквозь зубы:

- И прекрасно, что не дозволено.

- Так желаете, я корзиночку сдам в багаж?

- Не желаю.

- Как же, сами правильно рассуждаете, что это не дозволяется, и сами не желаете?

- Не желаю.

Взошедший  на  эту  историю  дьякон не утерпел и воскликнул: "Разве так можно!"  -  но,  услыхав,  что  кондуктор  пригрозил  "обером" и протоколом, успокоился и согласился ждать следующей станции.

- Там город, - сказал он нам, - там его и скрутят.

И  что  в  самом  деле  за упрямый человек: ничего от него не добьются, кроме одного - "не желаю".

Неужто тут и взаправду замешаны корневильские корешки?

Стало очень интересно, и мы ждали следующей станции с нетерпением.

Дьякон  объявил,  что  тут  у  него  жандарм даже кум и человек старого мушкетного пороху.

-  Он,  -  говорит, - ему такую завинтушку под ребро ткнет, что из него все это рояльное воспитание выскочит.

Обер явился ещё на ходу поезда и настойчиво сказал:

- Как приедем на станцию, извольте эту корзину взять.

А тот опять тем же тоном отвечает:

- Не желаю.

- Да вы прочитайте правила!

- Не желаю.

-  Так  пожалуйте  со  мною  объясниться  к  начальнику станции. Сейчас остановка.

    ГЛАВА ПЯТАЯ

Приехали.

Станционное здание побольше других и поотделаннее: видны огни, самовар, на  платформе  и  за  стеклянными дверями буфет и жандармы. Словом, всё, что нужно.  И  вообразите  себе:  наш нигилист, который оказывал столько грубого сопротивления  во  всю  дорогу,  вдруг обнаружил намерение сделать движение, известное  у  них под именем allegro udiratto. Он взял в руки свой маленький саквояжик и направился к двери, но дьякон заметил это и очень ловким манером загородил  ему  выход.  В  эту  же  самую  минуту  появился  обер-кондуктор, начальник станции и жандарм.

- Это ваша корзина? - спросил начальник.

- Нет, - отвечал нигилист.

- Как нет?!

- Нет.

- Всё равно, пожалуйте.

- Не уйдешь, брат, не уйдешь, - говорил дьякон.

Нигилиста  и  всех  нас,  в  качестве  свидетелей,  попросили в комнату начальника станции и сюда же внесли корзину.

- Какие здесь вещи? - спросил строго начальник.

- Не знаю, - отвечал нигилист.

Но  с ним больше не церемонились: корзинку мгновенно раскрыли и увидали новенькое  голубое  дамское  платье,  а в это же самое мгновение в контору с отчаянным  воплем  ворвался  еврей  и  закричал,  что это его корзинка и что платье,  которое  в  ней,  он  везёт  одной  знатной  даме,  а  что  корзину действительно поставил он, а не кто другой, в том он сослался на нигилиста.

Тот  подтвердил,  что  они  взошли  вместе  и  еврей действительно внёс корзинку и поставил её на лавочку, а сам лёг под сиденье.

- А билет? - спросили у еврея.

- Ну, что билет... - отвечал он. - Я не знал, где брать билет...

Еврея  велено  придержать, а от нигилиста потребовали удостоверения его личности. Он молча подал листок, взглянув на который начальник станции резко переменил тон и попросил его в кабинет, добавив при этом.

- Ваше превосходительство здесь ожидают.

А  когда  тот  скрылся за дверью, начальник станции приложил ладони рук рупором ко рту и отчётливо объявил нам:

- Это прокурор судебной палаты!

Все ощутили полное удовольствие и перенесли его в молчании; только один военный вскрикнул:

-  А  всё  это  наделал  этот  болтун дьякон! Ну-ка - где он... куда он делся?

Но  все  напрасно оглядывались: "куда он делся", - дьякона уже не было; он  исчез,  как  нахалкиканец,  даже  и  без свечки. Она, впрочем, была и не нужна,  потому  что  на небе уже светало и в городе звонили к рождественской заутрене.

    ПРИМЕЧАНИЯ

Впервые,  под  заглавием:  "Рождественская ночь в вагоне (Путешествие с нигилистом)",  -  газета  "Новое  время",  1882, от 25 декабря. С измененным заглавием вошло в сборник "Святочные рассказы" (1886).

По  указанию  А.  Н.  Лескова,  в  основе  произведения  лежит  случай, рассказанный  в  присутствии  писателя  в  1879 г. институтской подругой его дочери,  женой  полковника  Сарандинаки.  (См.:  А.  Лесков.  Жизнь  Николая Лескова, стр. 382).

Атмосфера  страха  перед  террористическими  актами, данная в рассказе, связана с покушениями народовольцев на Александра II (убит в 1881 г.).        

Стр. 169. "Кто скачет, кто мчится в таинственной мгле?" - первая строка стихотворения   Гёте  "Erlkonig"  ("Лесной  царь")  в  неточно  цитированном переводе В. А. Жуковского.  

Стр.  170. Револьвер-барбос. - Барбос вместо: бульдог (короткоствольный револьвер особой системы).

Сужект - соединение слов: сюжет и субъект.

Бинамид - вместо: динамит.  

Стр.  171.  Геральдический  козерог  -  горный  козел,  изображаемый на гербах.

...цвета гаванна... - табачного цвета.  

Стр. 172. Шульер - вместо: шулер.

...в    поверхностную   комиссию   графу   Лорис-Мелихову...   -   Граф Лорис-Меликов,   Михаил   Тариелович  (1825  -  1888)  -  генерал  и  видный администратор  либерального  направления.  В  1880  г.  -  главный начальник организованной   для   борьбы  с  террористами  "Верховной  распорядительной комиссии по охранению государственного порядка и общественного спокойствия", которой были временно подчинены все органы политической полиции.

...мушкетного  пороху...  -  Мушкет  - старинное тяжёлое ружьё крупного калибра.

"Православное   воображение"   -   вместо:   "Православное   обозрение" (религиозный журнал, издававшийся в Москве с 1860 по 1891 г.).

Черняев,   Михаил   Григорьевич  (1828  -  1898)  -  генерал,  участник завоевания Средней Азии. Под его командованием был взят в 1865 г. Ташкент. В 1876 г. - главнокомандующий сербской армией в войне с Турцией.

...чтобы  он  болгарам  от  Кокорева пятьсот рублей отвёз... - Кокорев, Василий  Александрович  (1817  -  1889)  -  купец и промышленник, миллионер, либеральный  публицист  и  оратор.  В  1876  г., сочувствуя борьбе болгар за национальную   независимость,  послал  восставшим  через  генерала  Черняева пятьсот рублей.

Светиль - соединение слов фитиль и светить.

Стр. 173. Бутершафт - вместо: брудершафт.  

Стр.   174.   Рояльное   воспитание   -  вместо:  реальное  воспитание. Материалисты и демократы защищали систему реального образования, основанного преимущественно   на   изучении   естественных   наук,  в  противоположность господствовавшей системе классического образования.  

Число просмотров текста: 1172; в день: 0.47

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками:

Генератор sitemap

0