Cайт является помещением библиотеки. Все тексты в библиотеке предназначены для ознакомительного чтения.

Копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск.

Карта сайта

Все книги

Случайная

Разделы

Авторы

Новинки

Подборки

По оценкам

По популярности

По авторам

Рейтинг@Mail.ru

Flag Counter

Критика
Короленко Владимир Галактионович
В. П. Буренин. — Театр

Нет сомнения, что автор этой книги -- человек с литературным дарованием. Но что такое, собственно, литературное дарование? Это есть способность легко и свободно придавать литературную форму своим мыслям, чувствам и настроениям, независимо еще от их содержания. Случается очень часто, что люди с глубоким содержанием наделены этой способностью лишь в слабой степени, и тогда они мучительно ищут своей формы. И бывает наоборот; нередко собственно литературные способности даны судьбой людям с очень незначительным содержанием. Тогда форма ищет для себя содержания, по большей части, разумеется, чужого.

Господин Буренин чрезвычайно легко "владеет пером". Ему одинаково свободно даются и стихи, и проза, и в своих фельетонах, доставивших ему своеобразную известность, он мешает и то, и другое. Но если бы кто-нибудь задался целью отыскать в этой огромной (количественно) работе какую-нибудь руководящую нить, попытался бы определить,-- за что собственно г. Буренин воюет в литературе в течение трех десятков лет,-- то такой изыскатель оказался бы в чрезвычайном затруднении. В конце концов пришлось бы признать, что г. Бурении ратует всегда за... г. Буренина и самое большее еще -- за газету, в которой работает г. Буренин и которая сама стоит лишь за себя, ставя паруса по воле господствующих ветров... В молодости г. Буренин исполнял свою задачу довольно весело, иной раз не без остроумия пересмеивая своих противников и отыскивая смешные стороны в самых разнообразных направлениях, тем легче, что все они были ему одинаково чужды. С течением времени он перешел к сплошным ругательствам, выделявшимся уже не остроумием, а беззастенчивой грубостью. На расстоянии целых фельетонов он заменял прежний веселый шарж простым кривлянием, коверкая от чьего-нибудь имени русский язык и заставляя злополучных наборщиков набирать "шкажал" вместо "сказал", или "прифшкакивать" вместо "привскакивать". Повидимому, есть еще немало людей, которым это кажется забавным и остроумным. Несомненно, однако, что с литературной точки зрения это была элементарнейшая пошлость, совершенно недостойная уважающей себя печати... Вообще, если бы понадобилось охарактеризовать выдающуюся черту литературной деятельности г. Буренина, то пришлось бы сказать кратко: г. Буренин всю свою жизнь ругался. В молодости ругался порой не без остроумия, в старости -- с какой-то угрюмою злобой, порой переходящей в неистовство...

Впрочем, мы не будем более останавливаться на этом предмете, во-первых, потому, что предмет этот в деталях довольно неопрятный, а во-вторых, еще и потому, что, собственно, разбираемая книга давала бы к этому лишь косвенный повод.

"Театр" г. Буренина представляет в его литературной работе некоторое приятное исключение. Здесь он является в совершенно приличном виде, как будто и ему самому опротивело, наконец, "шкаживать" и "прившкакивать", ругаться и производить литературные дебоши.

Однако, как известно, исключения только подтверждают правило: за содержанием своих приличных произведений г. Буренину так же приходится отправляться в люди, как и за содержанием своей "сатиры". Его сатира -- шарж и пародия. Его "театр" -- переводы и пересказы. Из шести пьес разбираемой книги, только одна принадлежит самому г. Буренину. Это -- "Забава Путятишна". Содержание ее заимствовано из былин, причем г. Буренину принадлежит довольно ловкая сценическая компановка былинного сюжета, красивые стихи и разные изящные, на французский лад, разговоры былинных персонажей. Все это, разумеется, так же далеко от суровой поэзии былинного эпоса, как виньетка на конфектной коробке Эйнема далека от васнецовоких богатырей. Почему-то при чтении этой "Забавы Буренишны" нам представлялись все время не киевский двор, не Ставры, Добрыни и Ильи Муромцы,-- а обстановка какого-нибудь домашнего аристократического спектакля. "Княжна Зизи была превосходной Забавой, а почтенный князь NN., с его величавой наружностью, дал образцового Илью Муромца. Молодой барон X. был превосходен в роли заезжего веницейского рыцаря, а милые Коко и Вово (из "Плодов просвещения") не портили ролей Чурилы и Алеши Поповича".

Одна черта этой "комедии" г. Буренина привлекла наше внимание: в последних действиях на сцену выступают "кабацкие голи". Они вместе с Ильей совершают на сцене разные великие подвиги, и за это князь (Красное солнышко) сажает их вместе с веницейскими рыцарями и прочими благородными персонажами за свой "княженецкий стол". При этом голи, чтобы потешить князя, затягивают песню:

Как у нас у голей-голюшки

Ничего нет, кроме волюшки.

Хор: Ой, жги, жги, говори!

Ничего нет, кроме волюшки.

Армяки на нас дырявые,

Да в нас, голях, души правые...

И хор опять подтверждает: "Ой, жги, жги, говори! Да в вас, голях, души правые"...

Признаемся, при этом нам стало немного страшно за благополучное окончание аристократического спектакля. Ведь "голи",-- думалось нам,-- это "босяки" того времени. И тотчас же из-за г. Буренина, приличного сочинителя красивых стихов, в нашем воображении вырисовалась угрюмая физиономия "неприличного" Буренина, Буренина-критика с его, многим еще памятными, грубейшими ругательствами по адресу г. Горького за его голей-босяков, у которых, к великому гневу критика, тоже "ничего нет, кроме волюшки" и порой все-таки оказываются "души правые". Ну, да разумеется -- это дело другое: г. Горький пишет то, что действительно думает о людях и о жизни, а ведь "голи" г. Буренина это только переодетые в известном "стиле" Вово и Коко.

Вообще, не следует только брать "в сурьез" разные мнения г. Буренина,-- и все, право, выходит очень мило. Кто, например, не помнит известной полемики, когда г. Буренин доказывал, что пора стихотворных переводов и даже самых стихов миновала и что даже чужие иностранные стихи лучше переводятся своей прозой. При этом покойный Надсон отстаивал противоположное мнение. Господин Буренин-критик ругался тогда так отвратительно, как никогда не ругался ранее. Можно было думать, что мнение о преимуществе прозаической передачи и негодности стихов и есть то "святая святых", для защиты которого г. Буренин выехал во всеоружии на литературную арену...

Но вот в "театре" г. Буренина мы находим стихотворную драму "Ожерелье Афродиты" с следующим примечанием: "Сюжет и некоторые сцены взяты из романа "Aphrodite" P. Louys". Итак, г. Буренин, ставящий вне законов литературного приличия всякого, кто защищает перевод стихами иностранных стихов,-- сам занимается переложением в стихи "сюжета и некоторых сцен" иностранного прозаического романа. Но и это противоречие разрешается довольно благополучно одним соображением: охота же принимать серьезно те или другие "мнения" г. Буренина! Тогда нужно было обругать Надсона и других поэтов, и г. Буренин высказал одно мнение. А теперь собственная склонность к стихотворной форме ищет подходящего чужого содержания и находит его в прозаическом романе P. Louys'a. Все совершенно понятно и просто.

Кроме упомянутых уже пьес, в книге есть еще перевод "Потонувшего колокола", "Женщины с кинжалом" (Шнитцлера) и две "Старые комедии любви". Подзаголовок к этим последним пьесам гласит, что они взяты "из Victor Mistifiguerros el Rojo". Мы незнакомы с испанской литературой и, признаемся, подумали, что этот Виктор Мистифигерос легко может оказаться Виктором Бурениным или хоть Алексисом Жасминовым, и что, таким образом, здесь мы все-таки встретимся с оригинальным творчеством. Но тотчас же разочаровались: одна комедия ("Мадонна Беатриче") опять заимствована из Боккаччио, а другая ("Фьяметта") носит пометку: "Orlando furioso" {Неистовый Роланд (итал.).}, песнь XXVIII...

Таким образом, выходит, что г. Виктор Буренин заимствует на этот раз у Виктора Мистифигероса, заимствующего, в свою очередь, у Боккаччио и Ариоста. Впрочем, если бы этот Мистифигерос оказался действительно мистификацией, если бы даже у Боккаччио и Ариосто не оказалось ничего подобного,-- то и тогда обе пьесы г. Буренина не могли бы считаться оригинальными: это опять переложение в хорошие стихи игривых анекдотов в испанско-итальянском стиле, за которые кому-нибудь другому ой как досталось бы от г. Буренина-критика; он ведь любит иной раз прикинуться блюстителем строжайшей нравственности...

Нам не хотелось бы раздражать г. Буренина этим правдивым отзывом. Не хотелось бы, во-первых, потому, что раздраженный г. Буренин представляет зрелище далеко не эстетическое, часто даже прямо оскорбительное для человеческого достоинства... А во-вторых, еще и потому, что "театр" г, Буренина нравится нам гораздо более, чем его "Мертвые ноги" и тому подобные "произведения". Поэтому не в укор, а лишь в некое назидание позволим себе привести еще одно соображение. В драме "Ожерелье Афродиты" главная героиня Геро -- гетера и галилеянка. И, к удивлению, г. Буренин не останавливается на этот раз перед тем, что характеру еврейки приданы автором (Louys'ом) черты значительной глубины и возвышенности. Она не верит ни в себя, ни в любовь художника Олимпия. Чтобы поверить -- она заставляет Олимпия, рискуя жизнью, похитить ожерелье со статуи Афродиты. Когда он это сделал, она берет на себя его вину и умирает, счастливая и просветленная. В патетической сцене этой смерти она "склоняется на грудь к Олимпию и говорит постепенно замирающим голосом":

Мой возлюбленный, мой брат...

Ночь сошла... В покое

Дремлет мой зеленый сад,

И струится аромат

Нарда и алоэ...

Я цветами убрала

Одр благоуханный...

Я курильницы зажгла... и т. д.

Нам хотелось бы, чтобы г. Буренин представил себе более или менее живо, что какой-нибудь "критик", обладающий беззастенчивым стилем и склонностью к передразниванию, вроде г. Алексиса Жасминова,-- принимается "разделывать" это произведение ну хоть следующим образом:

Мой важлюбленный, мой брат...

Ночь шашла... В пакое

Шпит уш мой желевый шад...

Бррр... Не правда ли, какая гадость?.. А между тем -- ведь это прием, который должен быть хорошо знаком г. Буренину из собственной его многолетней практики.

Ну, так вот: можем пожелать г. Буренину, стихотворцу-переводчику, почаще и подольше разлучаться с г. Бурениным-критиком и с г. Алексисом Жасминовым и углубляться в тьму веков (к персонажам, с которыми он еще не успел рассориться), чтобы перелагать хотя бы чужие приличные сюжеты в свои хорошие стихи. "Театр" г. Буренина есть несомненно литература... К тому же хоть на время этих экскурсий в нижнем этаже "Нового времени" стало бы, пожалуй, несколько опрятнее...

1904

ПРИМЕЧАНИЯ

Рецензия впервые напечатана в журнале "Русское богатство" за 1904 год, кн. I, в отделе "Новые книги" и без изменений включена автором в девятый том полного собрания сочинений, изд. А. Ф. Маркса, 1914 г.

Буренин Виктор Петрович (1841--1926) -- поэт, драматург и публицист. До 70-х годов фельетоны Буренина имели налет либерализма, направлены были иногда против консервативной печати. В это время Буренин сотрудничал в "Отечественных записках", "Вестнике Европы", "Библиотеке для чтения". После 70-х годов Буренин резко изменил свою позицию, вошел в состав редакции "Нового времени", и с 80-х годов его творчество было целиком отдано борьбе против прогрессивных элементов в литературе и общественной жизни России.

Буренину принадлежат "Литературные очерки" (газета "Новое время" 20 июля 1879 года No 1217), в которых он подверг грубой критике первое художественное произведение В. Г. Короленко "Эпизоды из жизни искателя", напечатанное в журнале "Слово", кн. 7, за 1879 год. Свою статью Буренин использовал для нападок на революционно настроенную молодежь 70-х годов.

В письме к матери и сестрам от 30 июля 1879 года Короленко, находившийся тогда в административной ссылке в г. Глазове, Вятской губернии, писал: "Вчера прочитал в Новом времени рецензию Буренина... Правду сказать, меня она задела так мало, что, право, мне самому удивительно".

В том же письме Владимир Галактионович просил прислать ему оттиск рассказа "Эпизоды из жизни искателя" для сличения отдельных мест с рецензией Буренина, чтобы не приходилось "...недоумевать, откуда Буренин выдернул такие выражения, каких у меня вовсе не было. Якуб превращен в лакея, являются какие-то "стихотворения, смягченные (?!) цифрами" и т. д., которых совершенно нет в моей статье". По признанию Короленко, его интересовал не столько сам отзыв о его рассказе, "...сколько та сторона, которая так безобразно развернулась в рецензии Буренина". Здесь писатель имел в виду клеветнические и враждебные высказывания критика о передовой молодежи.

Число просмотров текста: 1474; в день: 0.59

Оцените этот текст:

Разработка: © Творческая группа "Экватор", 2011-2014

Версия системы: 1.0

Связаться с разработчиками: libbabr@gmail.com

Генератор sitemap

0